Собирая головоломку. Как могла развиться гомосексуальность

Джеффри Сатиноуэр, д.м.н. (Jeffrey Satinover, M.D.)

Д-р медицины Джеффри Сатиноуэр - мед. директор частной психиатрической клиники, последний президент Фонда К.Г. Юнга Нью-Йорка, в прошлом лектор кафедры Уильяма Джеймса в Гарварде, лектор и сотрудник детского центра исследований Йельского унивеситета. Он получил образование в Массачусетском технологическом университете, проходил дополнительную подготовку в Гарварде (групповой процесс), Университете Техаса и закончил аналитическое обучение в Цюрихе в Институте К.Г. Юнга. Он является аналитиком с более чем двадцатилетним стажем, занимал должность исполнительного директора института Нейропсихиатрии и Бихевиоральной медицины Стерлинга в Стэмфорде, штат Техас. Сатиноуэр занимал различные должности в медицинских учреждениях министерства обороны США.

Непросто понять, как гены, окружение, и другие влияния взаимодействуют друг с другом, как определенный фактор может влиять на результат, но не являться причиной, какова роль веры в этом. Сценарий, предложенный ниже, гипотетичен и весьма сжат, но он основывается на жизнях реальных людей, и показывает, как много различных факторов влияют на поведение.

Поскольку гомосексуальность в два раза чаще встречается у мужчин, чем у женщин, и поскольку его последствия опаснее именно для мужчин, книга (из которой взята данная глава – см. раздел Рекомендуемые книги) особенно концентрируется на мужской гомосексуальности, равно как и этот сценарий. И хотя у женщин есть своя специфика, основные принципы взаимодействия генов, окружения и выбора остаются теми же.

Заметим, что это – лишь один из вариантов развития, которые ведут к гомосексуальности, впрочем, весьма распространенный. В реальной жизни путь к сексуальному самовыражению у каждого индивидуален, хотя в нем могут присутствовать многие общие места.

1. Наш сценарий начинается с рождения. Мальчик, которому однажды, возможно, придется бороться с гомосексуальностью, рождается с определенными чертами, которые более распространены среди гомосексуалов, нежели среди обычного населения. Некоторые из этих особенностей могут быть наследственными (генетическими), тогда как другие могут быть вызваны «внутриутробным окружением» (гормонами). Это означает, что подросток без этих черт будет менее предрасположен к тому, чтобы стать гомосексуалом позднее, в отличие от тех, у кого эти черты есть.

Что это за черты? Если мы могли бы их точно определить, то они, скорее, оказались бы дарами, а не «проблемами», например, чувствительность, сильные креативные способности, хороший эстетический вкус. Некоторые из них, например, гиперчувствительность, могут быть связаны (или даже совпадать) с физиологичекими качествами, которые также доставляют проблемы, например, повышенный уровень реакции тревоги на любой предложенный стимул.

Никто с точностью не знает, что это за характеристики; на сегодня у нас есть только намеки. Если бы могли свободно изучать гомосексуальность (без ограничений со стороны идеологии), мы обязательно скоро выяснили бы эти факторы – также, как это мы делаем в менее спорных областях. В любом случае, нет каких бы то ни было оснований считать, что гомосексуальное поведение является напрямую наследственным.

2. С очень раннего возраста эти потенциально наследуемые характеристики выделяют мальчика, он чувствует себя «другим». Он застенчив, он неуютно чувствует себя, когда его сверстники затевают типичную возню, борьбу. Возможно, ему больше нравится чтение или искусство – просто потому, что он хорошо соображает. Но когда он потом вспоминает свои детские годы, ему будет сложно разделить, что же в его поведении было вызвано наследственностью, а что следующим фактором.

3. По какой-то причине он вспомнит болезненное несовпадение между тем, что ему было нужно, к чему он стремился, и тем, что его отец давал ему. Возможно, большинство людей согласятся, что их отец был явно отдален и неэффективен; быть может, его нужды были настолько особенными, что отец, в общем то неплохой человек, не мог найти правильно подхода во взаимоотношениях со своим сыном. Или отцу действительно не нравилась чувствительность сына, и он отвергал это. В любом случае, отсутствие счастливых, теплых и близких отношений с отцом вело мальчика к разочарованию, к «защитному отделению», с помощью которого он хотел защитить себя.

Но к несчастью это отталкивание от своего отца, от модели маскулинности, в которой он нуждался, привело к тому, что он оказался еще меньше подготовлен к контакту со сверстниками мужского пола. Мы можем противопоставить этому ситуацию мальчика, чей любящий отец умирает, к примеру, но мальчик менее уязвим для позднейшей гомосексуальности. Это связано с тем, что обычная динамика прегомосексуального мальчика – это не отсутствие отца (литературно или психологически), а психологическая защита мальчика от постоянно разочаровывающего отца. Подросток, не сформировавший этой защиты (благодаря ранней терапии или из-за того, что в его жизни оказался значимый мужчина, или из-за своего темперамента), имеет гораздо меньше шансов стать гомосексуалом.

Дополнительная динамика, включающая мать мальчика, также, похоже, играет определенную роль. Поскольку люди стараются вступать в брак с теми, у кого взаимосвязанные неврозы, мальчику, скорее всего, будет трудно строить взаимоотношения с двумя родителями.

Из-за всего этого теперешний гомосексуал, оглядываясь назад, вспоминает: «С самого начала я был не такой, как все. Я никогда не ладил с парнями моего возраста и чувствовал себя более удобно в кампании девчонок». Это точное воспоминание заставляет его ощущать свою позднейшую гомосексуальность как нечто запрограммированное с самого начала.

4. Хотя он «защитно отделил» себя от отца, мальчик потаенно несет в себе огромное желание быть принятым, любимым в объятиях отца, которых он никогда не испытывал. Достаточно рано он развивает несексуальную привязанность к старшим парням, которых он уважает и которыми восхищается – но эта привязанность так и не перерастает в близость, повторяется опыт его неудовлетворенных стремлений. В пубертате сексуальные побуждения (которые могут быть привязаны к любому объекту, особенно у мужчин) выходят на поверхность и соединяются с его уже интенсивной жаждой близких и теплых отношений с мужчинами. Он начинает развивать гомосексуальную страсть. Позднее он вспоминает: «Мои первые сексуальные желания были направлены не на девочек, а на мальчиков. Я никогда не интересовался девочками». Психотерапевтическое вмешательство на этой стадии и ранее может еще быть эффективным для предотвращения развития гомосексуальности. Такое вмешательство должно быть направлено на изменение его феминных паттернов (которые происходят из его «отказа» идентифицировать себя с отвергнутым отцом), но, что более важно, оно должно научить отца, если только он того хочет, как правильно включиться в жизнь сына и как строить с ним отношения.

5. По мере взросления (особенно в нашей культуре, где добрачные сексуальные связи поощряются и превозносятся), мальчик, теперь уже подросток, начинает гомосексуальные опыты. Или же его жаждой близости с мужчиной воспользовался другой старший парень или мужчина, которые сексуально использовали его еще в детском возрасте (вспомните исследования, которые показывают высокий процент сексуального насилия в детстве над будущими гомосексуалами). Или, напротив, он может избегать этих отношений из-за страха и стыда, несмотря на их притягательность. При любом раскладе его теперь сексуализированные чувства теперь нельзя просто так отвергнуть, как бы с ними человек не боролся. С нашей стороны было бы жестоким говорить, что на этой фазе его чувства являются «выбором».

Безусловно, он вспомнит безумные месяцы и годы, когда он пытался отвергнуть существование этих влечений или оттолкнуть их, - все без толку. Легко представить себе, как справедлив будет его гнев, когда кто-то будет обвинять его в том, что он «выбрал» гомосексуальность. Когда он ищет помощи, то слышит две позиции, и каждая из них его страшит: либо «Гомосексуалисты – плохие люди, и ты плохой, потому что выбрал быть гомосексуалистом. Здесь для тебя нет места, и Бог обрекает тебя на страдания за это», либо «гомосексуальность врожденна и ее невозможно изменить, ты таким рожден. Забудь об этой идиллии – жениться, вырастить ребенка – это все картинки из сказки. Господь сотворил тебя таким, каков ты есть, он предназначил тебя к гей жизни. Учись наслаждаться этим».

6. И в какой-то момент он отдается своему глубокому стремлению к любви и начинает добровольно вступать в гомосексуальные связи. Он обнаруживает – возможно, с ужасом – что эти старые, глубоко запрятанные, болезненные желания временно, но впервые! - удовлетворяются. Хотя он может чувствовать интенсивную борьбу внутри себя, он не может не признать, что испытывает потрясающее облегчение. Это временное ощущение комфорта настолько сильно (оно намного превосходит простое сексуальное удовольствие, которое получают другие в менее стрессовых ситуациях), что опыт многократно усиливает эти стремления. И как бы он ни боролся, его буквально силой влечет повторить. И чем больше будет повторов, тем больше усиление, хотя каждый раз отдача будет уменьшаться.

7. Он также обнаружит, что оргазм - мощный инструмент для снятия любого стресса. Войдя в гей жизнь, он уже нарушил одно из самых сильных сексуальных табу. И сейчас ему несложно нарушить и другие, особенно, менее значимое, которое накладывается на беспорядочный секс. Вскоре гомосексуальная активность становится центральным организующим фактором его жизни, поскольку он приобретает навык регулярно прибегать к ней – и уже не из-за стремления к отцовскому теплу и любви, а просто для того, чтобы снять любой стресс.

8. Со временем, его жизнь становится только более стрессовой. Отчасти это связано с тем, что, как говорят гей-активисты, слишком часто от окружающих он исптытывает недостаток симпатии или открытую враждебность. Единственные люди, которые его принимают – это геи, и поэтому он устанавливает с ними более крепкие связи, входит в гей-коммьюнити. Но неправда, что только это является причиной стресса. Огромное напряжение приносит сам стиль жизни гея – к примеру, медицинские последствия, из которых СПИД – один из многих (хотя и самый худший). Он также живет с грузом вины и стыда, которые он испытывает из-за своего компульсивного, беспорядочного сексуального поведения; к этому же относится знание, что он не может нормально общаться с противоположным полом и вряд ли когда-нибудь у него будет семья (гомосексуальный брак, приемные дети никогда не компенсируют этой психологической потери).

Впрочем, многие активисты пытаются нормализовать для него эти модели поведения и потери, которые они приносят; скрывать все это от широкой публики может быть выгодно, но сам человек, пока он не похоронит целые пласты своей эмоциональной жизни, не сможет чувствовать удовлетворения. А это означает, что он просто не сможет честно смотреть на себя.

И ни с кем – даже с настоящим, закоренелым, опасным гомофобом ему не будет так тяжело, как с самим собой. Более того, его ненависть к себе, с которой он ежедневно борется, будет только усиливаться оттого, что он вступил в унижающую его горькую реальность гей-жизни. Активисты вокруг него будут говорить, что причина тому – интернализованная гомофобия, но он то знает, что это не так.

Стресс гей-жизни ведет только к тому, чтобы не уменьшать, а еще больше практиковать гомосексуальное поведение. Этот принцип, возможно, непонятный для стороннего человека (если только он сам не был вовлечен в какую-нибудь подобную модель поведения) обычен для компульсивного или аддиктивного цикла самоуничтожающего поведения; разрушительная вина, стыд и ненависть к себе только усиливают это. Неудивительно, что люди поэтому начинают отвергать избавление от этого поведения. Человек говорит себе: «Это не проблема, поэтому у меня нет причин из-за этого беспокоиться».

9. После многих лет борьбы с такой виной и стыдом мальчик, а теперь уже мужчина, понятно, начинает верить (а из-за своего отвержения просто должен верить): «Я не могу измениться, поскольку это состояние не поддается изменению». Если даже на секунду он допустит другой вариант, тотчас же возникает болезненное: «Тогда почему я не…» И с этим возвращается вся вина и стыд.

Итак, к тому моменту, как мальчик становится мужчиной, он уже сформировал свою точку зрения: «Я всегда был не такой, как все, всегда был аутсайдером. У меня была страсть к парням с того момента, как я это вообще помню, и впервые я влюбился именно в мальчика, а не в девочку. Я никогда не интересовался представительницами противоположного пола. О, я пытался – это безнадежно. Мой опыт секса с девушками не представлял ничего особенного. Но когда я в первый раз занимался гомосексуализмом, - это было то, что надо. И это меня весьма убеждает в том, что гомосексуальность заложена генетически. Я пытался измениться – Бог знает, сколько я боролся – и я просто не мог. Это потому, что изменить это нельзя. В конце концов я перестал бороться и просто принял себя таким, какой я есть».

10. Отношение общества к гомосексуальности сыграют свою роль в том, что человек, скорее всего, станет думать об этом как о «врожденном и не поддающимся изменению». Ясно, что широко принятые и пропагандируемые взгляды повысят вероятность того, что он примет данную точку зрения, и как можно раньше. Но, возможно, что менее очевидно (это связано с тем, что мы обсуждали выше), что насмешки, отвержение и жестокое, карающее осуждение им самого себя вернет его на прежнюю позицию.

11. Если он не оставит желания счастливой семейной жизни, человек может продолжить борьбу против своей «второй природы». В зависимости от того, кого он встретит, он может статься зажатым в тисках между жестоким отношением натуралов и гей активизмом, как в светских учреждениях, так и в церковных. И самое важное, что ему нужно услышать – так это то, что «исцеление возможно».

12. И если он пойдет по пути исцеления, то убедится, что путь сложен и труден, но в то же время он будет необычайно насыщающим. Курс к полному восстановлению гетеросексуальности обычно длится больше, чем среднеамериканский брак – и это показывает, насколько разрушены сегодня все взаимоотношения.
Из светской терапии он узнает, какова истинная природа его влечений, что они не самом деле не по поводу секса, и что он не определен своими сексуальными предпочтениями. При этом он весьма вероятно научится, как правильно относиться к другим мужчинам, чтобы получать от них подлинную несексуальную дружбу и близость, и как правильно относиться к женщине – как к другу, любви, спутнице жизни, и, по воле Божией, матери его детей.

От церковных общин, которые сильно повлияют на его понимание, предлагая не только моральное знание, но и настоящее исцеление, он получит многое вдобавок. Самое важное, любовь, которую он тщетно искал в юности и от которой в конце концов отвернулся, он найдет в руках любящего Бога. Те, для кого Он – не формула, а Живая Реальность – благословенны, какие бы раны у них ни были. И человек поймет, что присутствие этой любви позволит отложить старые защиты и без страха проработать те травмы, которые несли столько боли и так портили ему жизнь на протяжении многих лет. Для многих это единственное условие, при котором они готовы отложить свои защиты.

Безусловно, старые раны не исчезнут полностью, и позднее, во время сильной тревоги, старые пути решения придут на память. Но точка зрения, что из-за этого человек остается по-настоящему гомосексуалистом и не изменился – это ложь, поскольку по мере того, как он будет жить новой жизнью в искренности, взращивать подлинную близость с женщиной в своем сердце, новые паттерны будут даже сильнее, а старые, написанные на синапсисе его мозга, будут слабеть.

Со временем, зная, что это имеет мало отношения к сексу, человек даже научится извлекать пользу из старых позывов. Это будет для него своего рода штормовым предупреждением, что что-то не так в его доме, что задействован какой-то старый паттерн стремления, отвергания и защиты. И он не наведет порядок в своем доме до тех пор, пока не разберется с этим. В своих отношениях с другими (другом, супругой, коллегой) у него теперь появился особый дар. Что когда-то было проклятием, теперь стало благословением – для него и для других.

Если он оказался настолько счастливым, что все это он сумел поместить в контекст веры, он обнаружит, что он шел по древнему пути к святости. Это похоже на то, как ангел повредил бедро Иакову, а затем благословил его, в результате чего Иаков стал Израилем. На этом пути он всегда будет иметь рядом с собой Великого Спутника. И, возможно поэтому, он будет более уверен в своем пути, чем те, кто сомневаются, что и их Кто-то сопровождает.

Исследование генетической предрасположенности к гомосексуальности.

В нашем веке это становится своего рода заклинанием: ваше ДНК – это ваша судьба.

Несколько последних десятилетий многочисленные ученые претендовали на то, чтобы обнаружить генетические и нейрофизиологические объяснения человеческого поведения, включая сексуальную ориентацию, психические заболевания и другие черты человеческой личности.

Но, оглядываясь назад, можно сказать, что эти ученые, возможно, серьезно недооценивали сложность связей между генами и человеческим поведением – или другими составляющими человеческой личности.

По зрелому размышлению нетрудно заметить, что заявления о зависимости между генами и различными аспектами человеческой личности имеют две общих черты: они почти всегда носят броские заголовки, но практически никогда не могут быть верифицированы – на языке науки «воспроизведены» – другими исследователями.

Одно из получивших наибольший резонанс заявлений минувшего десятилетия – заявление о различном строении головного мозга у геев и гетеросексуальных мужчин – хорошо это иллюстрирует.

В 1991 году ученый из Института биологических исследований имени Дж. Эдвардса Солка Саймон Левэй сделал заявление, имевшее международный резонанс, сообщив об обнаружении значительных структурных различий в строении головного мозга у геев и гетеросексуальных мужчин.

Основываясь на анализе 41 образца головного мозга, взятого при аутопсии, Левэй сообщил, что отдельные свойства – центр [речи], третье промежуточное ядро переднего гипоталамуса – имеют тенденцию быть больше у гетеросексуальных мужчин, нежели у мужчин-геев.

Но на данный момент, несмотря на то, что было дважды проведено исследование такого же количества образцов мозга, какое было подвергнуто анализу в исследовании Левэя, нейрофизиолог из Нью-Йорка не смог ни подтвердить, ни опровергнуть заявления Солкского ученого.

«Я бы не стал заходить столь далеко, чтобы говорить, что мое исследование дало отрицательные результаты. Скорее, можно сказать, что оно так и не поставило точку в этом вопросе», говорит У. Байн, нейрофизиолог и психиатр факультета Медицинской школы Горы Синай в Нью-Йорке, чьи результаты запланированы к публикации в этом году в журнале «Гормоны и поведение».

Эти новости повлекли за собой мужественную реакцию со стороны Левэя, который ныне является внештатным научным обозревателем в Южной Калифорнии. «Разумеется, я хотел бы получить серьезные подтверждения», сказал вчера по телефону Левэй. «Слышанное мною не содержит каких-либо существенных подтверждений, и поэтому я, естественно, разочарован. Остается ждать результатов дальнейших исследований»

Доказательства биологического влияния сомнительны

Уильям Байн

В начале 1990-х годов представление о том, что сексуальная ориентация детерминируется биологическими факторами получило весьма широкое распространение в научной среде. Однако некоторые ученые, в частности психиатр и нейрофизиолог Уильям Байн, настаивают на том, что наличие корреляции между анатомией мозга и генетическими факторами с одной стороны, и сексуальной ориентации с другой, вовсе не означает, что может идти речь о причинной связи.

В приведенном ниже отрывке из статьи Байна выдвигаются аргументы в пользу того, что наши сексуальные влечения и поведение в большей степени определяются социальными, а не биологическими факторами.

Борцы за права человека, религиозные организации и все три ветви государственной власти США ведут дискуссию о том, обусловлена ли сексуальная ориентация биологическими факторами. Эта дискуссия отражается в газетных и журнальных заголовках, но специалисты по поведенческим наукам считают, что тема устарела. Главный вопрос заключается не в том, оказывают ли биологические факторы влияние на сексуальную ориентацию, а в том, какое именно влияние они оказывают. Все психологические феномены в конечном счете зависят от биологических факторов.

Даже если бы дискуссия была сформулирована более точно, она все равно развивалась бы в неверном направлении. Большинство звеньев цепи рассуждений, связывающей биологические факторы с сексуальной ориентацией, не выдерживают внимательного критического анализа. На уровне политики, если общество согласно терпимо относится только к тем нонконформистам, чьи необычные черты являются врожденными или не поддаются изменению, то оно пользуется негуманным критерием. Даже если бы люди становились гомосексуалами исключительно в результате сознательного выбора своей сексуальной ориентации, попытки изжить гомосексуальность посредством социальных и уголовных санкций ведут к обесцениванию основных человеческих свобод и уменьшению многообразия людей.

Более того, мысль о том, что гомосексуальность может быть либо врожденной и не подающейся изменению, либо свободно выбираемой ориентацией, в свою очередь также неверна. Возьмем, к примеру, белоголового воробья, птицу, которая может научиться своей видовой песне только в течение ограниченного периода своего развития. Большинство воробьев, которые слышат множество различных песен, в том числе и песню птиц своего вида, научатся своей видовой песне, но некоторые выучат другую песню. После того как птица песню, она никогда не разучится ее петь, но уже и не научится другим песням. Хотя сексуальная ориентация не имеет отношения к подражанию, ясно, что поведение, сформировавшееся посредством научения, может, тем не менее не поддаваться изменению.

Наконец, все имеющиеся на настоящий момент доказательства того, что гомосексуальность обусловлена врожденными биологическими чертами, несостоятельны. Генетические исследования неизбежно страдают тем недостатком, что отделить влияние биологических факторов от влияния среды, как правило, невозможно, в результате чего все попытки исследования наследуемости психологических черт заходят в тупик. Нейробиологические исследования основываются на сомнительных гипотезах о существовании различий между мозгом мужчины и мозгом женщины. Биологические механизмы, которые предлагаются в качестве объяснения мужской гомосексуальности, часто невозможно генерализовать, чтобы объяснить существование лесбиянок (которые вообще недостаточно исследованы). Тот факт, что по своему характеру большинство биологических переменных являются непрерывными, не согласуется с малочисленностью взрослых бисексуалов, о которой свидетельствуют результаты большинства опросов.

Чтобы понять, каким образом биологические факторы влияют на сексуальную ориентацию, сначала необходимо дать определение ориентации. Многие исследователи, в особенности Саймон Левэй, подходят к ней как к полодиморфной черте: мужчины обычно «запрограммированы» на влечение к женщинам, а женщины обычно «запрограммированы» на влечение к мужчинам. При таком подходе получается, что мужчины-гомосексуалы запрограммированы по женской программе. Некоторые исследователи предполагают, что это программирование осуществляют биологические агенты, возможно, даже до рождения; другие считают, что оно происходит после рождения и является реакцией на социальные факторы и субъективный опыт. Будучи функцией мозга, оно несомненно связано с его структурой и физиологией, откуда следует, что мозгу гомосексуала могут быть присущи некоторые особенности, характерные для противоположенного пола.

Обоснованность таких «интерсексуальных» ожиданий вызывает сомнения. Во-первых, сексуальная ориентация не диморфна; она имеет множество форм. Сознательная и бессознательная мотивация, связанная с сексуальным влечением, различна даже у людей, принадлежащих к одному полу и имеющих одинаковую ориентацию. Разные люди могут приходить к одинаковой относительной степени сексуального влечения к мужчинам или женщинам в результате взаимодействия между неисчислимым количеством переживаний (и субъективных интерпретаций этих переживаний). Разные люди могут испытывать сексуальное влечение к мужчинам по различным причинам; например, невозможно априорно утверждать, что все, кого привлекают мужчины, должны иметь некую определенную мозговую структуру.

Точка зрения, согласно которой мужчины-гомосексуалы феминизированы, а лесбиянки – маскулинизированы, на самом деле несет в себе гораздо больше информации о нашей культуре, чем о биологии эротических реакций. В некоторых греческих мифах утверждается, что гетеросексуальное, а не гомосексуальное желание имеет интерсексуальное происхождение: людей, испытывавших сексуальное желание преимущественно по отношению к представителям своего пола, считали самыми мужественными мужчинами и самыми женственными женщинами. И наоборот, если человека привлекали представители противоположенного пола, то предполагалось, что в его личности смешаны маскулинное и феминное начала. В классической культуре прославляются гомосексуальные подвиги Зевса, Геркулеса и Юлия Цезаря. Еще 10 лет назад (до тех пор, пока миссионеры не изжили такую практику) у мальчиков из племени самбия в Новой Гвинее формировалась привязанность к мужчинам, с которыми они осуществляли фелляцию, и никто не считал подобное поведение женским. Люди из племени самбия думали, что для получения силы и энергии необходимо проглатывать сперму.

Но «интерсексуальная» гипотеза приводит к более серьезной проблеме: не было доказано, что те черты, которые у гомосексуалов якобы заменены их версиями, типичными для противоположенного пола, у мужчин и женщин вообще отличаются. Из всех предполагаемых половых различий в человеческом мозге, о которых сообщалось за последние 100 лет, только одно поддается надежной репликации: размер мозга зависит от размера тела. Таким образом, мозг мужчин, как правило, несколько больше, чем мозг женщин. Эта ситуация резко контрастирует с ситуацией в мире животных, поскольку многие исследователи убедительно продемонстрировали целый ряд половых различий в мозге животных.

Если мозг действительно «настроен» или как-либо иначе запрограммирован на определенную сексуальную ориентацию, то за счет каких факторов это произошло? Существуют три возможности: прямая модель биологической причинности утверждает, что, возможно, еще до рождения развивающийся мозг подвергается непосредственному воздействию генов, гормонов или других факторов, которые программируют его на ту или иную сексуальную ориентацию. В отличие от этого модель социального научения предполагает, что биология подготавливает «чистую доску» нейронных схем, на которые опыт надписывает ориентацию. Согласно косвенной модели биологические факторы не «настраивают» мозг на определенную ориентацию; вместо этого они предрасполагают индивидуумов к определенным личностным чертам, влияющим на отношения и переживания, которые в конце концов определяют сексуальность.

В течение последних десятилетий гипотезы о влиянии биологии на сексуальную ориентацию в основном касались роли гормонов. Ученые кгда-то думали, что ориентация определяется уровнями андрогенов и эстрогенов у взрослого человека, но эта гипотеза не подтвердилась и была отвергнута. С тех пор исследователи придерживаются мнения, что в течение пренатального периода гормоны «настраивают» мозг на определенную сексуальную ориентацию.

Согласно этой гипотезе высокие пренатальные уровни андрогенов в соответствующий критический период вызывают гетеросексуальность у мужчин и гомосексуальность у женщин. И наоборот, низкий уровень андрогенов у плода ведет к гомосексуальности у мужчин и гетеросексуальности у женщин. Эта гипотеза базируется в основном на наблюдениях, сделанных на грызунах: соотношение между мужскими и женскими паттернами копулятивного поведения, которое демонстрируют взрослые животные, зависит от поступления гормонов в раннем периоде развития. Самки грызунов, которым вводили андрогены на раннем периоде развития, по сравнению с нормальными взрослыми самками демонстрируют наскоки, более типичные для самцов. Самцы, лишенные андрогенов посредством кастрации в тот же самый критический период, демонстрируют женскую позу при спаривании, которая называется лордозом (сгибание спины), когда на них совершают наскоки.

Многие исследователи считают кастрированного самца крысы, демонстрирующего лордоз, когда а него наскакивает другой самец, гомосексуалом (как и самку крысы, которая наскакивает на других). Однако лордоз – это не многим более, чем рефлекс: самец принимает такую же позу, когда лаборант гладит его по спине. Более того, самец, наскакивающий на другого самца, считается гетеросексуалом, так же как самка, демонстрирующая лордоз, когда на нее наскакивает другая самка. Если применить ту же логику к людям, то получится, что из двух человек одного пола, участвующих в половом акте, только один является гомосексуалом – и кто из членов пары им является, зависит от принимаемых ими позиций.

Раннее введение гормонов грызунам определяет не только их паттерны спаривания, но и способность мозга к регулированию нормальной овариальной функции. Мозг самца крысы неспособен реагировать на эстрогены и запускать цепь событий, которая называется положительной обратной связью и кульминацией которой является резкое возрастание концентрации лютеинизирующего гормона в крови, что в свою очередь вызывает овуляцию. Некоторые исследователи, исходя из этого факта, дорассуждались до того, что гомосексуальные мужчины (мозг которых они считают якобы недостаточны маскулинизированным) могут иметь более сильную реакцию обратной связи, чем гетеросексуальные мужчины.

Именно об этом сообщили две лаборатории, но тщательно спланированные и проведенные исследования, наиболее примечательным из которых является работа Луиса Дж. Г. Горена их свободного университета в Амстердаме, опровергли эти результаты. Более того, оказалось, что механизм положительной обратной связи не имеет отношения к сексуальной ориентации: ученые с тех пор обнаружили, что механизм положительной обратной связи у приматов, в том числе и у человека, не подвержен половому диморфизму. Если этот механизм у мужчин и женщин одинаков, то предполагать, что он должен быть «феминизирован» у мужчин-гомосексуалов, довольно нелогично.

Кроме того, непосредственным следствием ожидания, что реакции на лютеинизирующий гормон у гомосексуальных мужчин должны быть феминизированы, является ожидание, что они должны быть «маскулинизированы» у лесбиянок. Если бы это было верно, у гомосексуальных женщин не было бы менструаций и они не рожали бы детей. Доказательством нелепости такой мысли является то, что у большинства лесбиянок нормальный ментсруальный цикл и среди них появляется все больше матерей.

Если бы гипотеза о пренатальном гормональном влиянии была верна, то можно было бы ожидать, что большая часть мужчин с медицинскими синдромами, связанными с пренатальным дефицитом андрогенов, будут гомосексуалами, так же как и женщины, которые пренатально получали избыток андрогенов. Но это не так.

Поскольку андрогены необходимы для нормальных внешних гениталий мужчины, то при рождении пол индивидуумов, страдающих этими синдромами, может быть не очевиден. Мужчины могут рождаться с женоподобными гениталиями, а женщины – с мужеподобными. Таким индивидуумам часто бывает необходима пластическая операция для конструирования нормально выглядящих гениталий, и решение воспитывать их как мальчиков или как девочек иногда зависит не от генетического пола, а от возможности реконструкции гениталий.

Изучение сексуальной ориентации таких индивидуумов, как правило, подтверждает справедливость модели социального научения. Независимо от своего генетического пола и характера пренатального гормонального воздействия они обычно становятся гетеросексуалами по отношению к полу, в котором их воспитывали родители, при условии, что им приписывают определенный пол до достижения трехлетнего возраста.

Тем не менее, по данным некоторых исследований, у женщин, которые во внутриутробном периоде испытали воздействие андрогенов, наблюдается повышенная частота гомосексуальных фантазий и поведения. В соответствии с теорией прямого биологического влияния эти исследования часто интерпретируют как доказательство того, что пренатальное воздействие андрогенов настраивает мозг на сексуальное влечение к женщинам. Нейробиолог феминистского направления Рут Х. Блейер (Bleier) предлагает альтернативную интерпретацию. Вместо того чтобы отражать влияние маскулинизирующих гормонов на половую дифференцировку мозга, адаптации пренатально маскулинизированных женщин могут отражать влияние того, что эти женщины родились с маскулинизированными гениталиями или знали, чтоони подвергались воздействию аберрантных уровней половых гормонов в процессе развития. «гендер – это, по-видимому, хрупкий и непостоянный конструкт, - заключает Блейер, - если он зависит от пластической операции.»

Стефан Джей Гоулд из Гарвардского университета пишет о том, что поиск в анатомии мозга различий, связанных с полом и другими социальными категориями, в прошлом веке был в основном дискредитирован анатомами, которые заставили самих себя поверить в то, что их измерения подтверждают социальные предрассудки того времени. Поиск половых различий в человеческом мозге был возобновлен в конце 70-х годов, когда команда Роджера А. Горски из университета Калифорния в Лос-Анджелесе обнаружила в преоптической части гипоталамуса крысы группу клеток, которая у самцов была гораздо больше, чем у самок. Исследователи назвали эту группу клеток полодиморфичным ядром преоптической области (sexually dimorphic nucleus of the preoptic area – SDN-POA). Уже давно предполагалось, что преоптическая область участвует в регуляции сексуаьного поведения.

Так же как половые различия в копулятивном поведении и в регуляторных механизмах лютеинзирующего гормона, различия в размерах SDN-POA оказались следствием различий в уровнях андрогенов в раннем периоде развития. Вскоре после этого Блейер и я, работая в университете штата Висконсин в Мэдисоне, исследовали гипоталамусы нескольких видов грызунов и обнаружили, что половой диморфизм наблюдается не только в SDN-POA, но и еще в нескольких ядрах гипоталмуса.

В трех лабораториях недавно проводился поиск полодиморфичных ядер в человеческом гипоталамусе. Лора С. Аллен, работая в лаборатории Горски, обнаружила четыре зоны, потенциально гомологичные SDN-POA крысы и назвала их промежуточными ядрами переднего гипоталамуса (INAH1-INAH4). Эти ядра измерялись в различных лабораториях, однако полученные результаты оказались противоречивыми: например, группа Дика Ф. Свааба из Нидерландского института исследования мозга в Амстердаме обнаружила, что INAH1 у мужчин больше, чем у женщин, в то время как Аллен не нашла различий в этом ядре, но сообщила, что INAH2 и INAH3 больше у мужчин. После этого Левэй не обнаружил половых различий ни в INAH1, ни INAH2, но подтвердил результат Аллен в отношении того, что INAH3 больше у мужчин. Левэй также сообщил, что у гомосексуальных мужчин INAH3, как правило, имеет уменьшенные размеры, как у женщин. (Невролог Клиффорд Сейпер (Saper) из Гарварда и я занимаемся измерением промежуточных ядер; в настоящее время мы еще не получили определенных результатов.)

Многие интерпретировали исследование Левэя как убедительное доказательство того, что биологические факторы непосредственно настраивают мозг на определенную сексуальную ориентацию. Однако этот вывод вызывает несколько возражений. Во-первых, работа Левэя не была повторена, и исследования такого рода в области нейроанатомии человека вообще редко удается воспроизвести. Действительно, прежде процедуры, аналогичные тем, которые использовал Левэй для выявления ядер, вводили исследователей в заблуждение.

Манфред Гар (Gahr), который теперь работает в Германии в институте физиологии животных имени Макса планка, воспользовался аналогичной методике Левэя методикой окрашивания клеток и якобы наблюдал сезонные изменения размеров ядра гипоталамуса канарейки, которое связано с пением. Однако после применения двух более специфических методов окрашивания стало ясно, что размер ядра не изменялся. Гар предположил, что менее специфический метод окрашивания мог испытывать влияние сезонных гормональных колебаний, за счет которых свойства клеток ядра менялись.

Кроме того, в опубликованном исследовании Левэя все образцы мозга гомосексуальных мужчин были взяты у больных, умерших от СПИДа. К моменту смерти практически у всех мужчин, больных СПИДом, снижается уровень тестостерона в результате самой болезни или побочных эффектов некоторых лекарств, и включение нескольких образцов мозга гетеросексуальных мужчин, умерших от СПИДа, не могло адекватно компенсировать влияние этого фактора. До настоящего времени Левэй исследовал мозг только одного гомосексуального мужчины, который умер не от СПИДа. Таким образом, не исключено, что различия в размерах INAH3, которые Левэй объяснял влиянием сексуальной ориентации, на самом деле были вызваны гормональными отклонениями, связанными со СПИДом. Эту гипотезу подтверждает работа Деборы Комминс и Полин И. Яр (Yahr) из Калифорнийского университета в Ирвине. Исследуя мозг монгольских песчанок (gerbils) (Gerbillian – подсемейсво песчанковых), они обнаружили, что размеры структуры, сравнимой с SDN-POA, изменяются в зависимости от уровня тестостерона в крови.

Последняя проблема, связанная с популярной интерпретацией исследования Левэя, состоит в том, что оно основано на неточном анализе соответствующих исследований на животных. Левэй предполагал, что INAH3, как и SDN-POA крысы, расположено в той части гипоталамуса, которая, как он считал, участвует в генерации мужского сексуального поведения. Тем не менее исследования на животных различных видов убедительно показывают, что на самом деле с мужским сексуальным поведением связана не та область гипоталамуса, в которой расположено это ядро. Горски и Гэри В. Эйрендэш (Arendash), который сейчас работает в университете Южной Флориды, обнаружили, что разрушение SDN-POA на обеих сторонах мозга самцов крысы не приводит к нарушению их сексуального поведения.

Эксперименты Джефферсона К. Слимпа в лаборатории В. Гоя в Висконсинском региональном центре исследования приматов (проведенные незадолго до того, как я присоединился к этой группе) говорят о том, что у макаки-резуса часть мозга, связанная с сексуальным поведение, расположена в области, сравнимой с областью, где находится INAH3 у человека. Самцы, у которых эта область была повреждена, совершали наскоки на самок реже, чем до операции, но частота мастурбации у них не изменилась. Хотя некоторые считают, что смысл этих наблюдений в том, что при повреждении этой области мозга происходит селективное снижение гетеросексуального влечения, этот вывод ничем не обоснован; после операции самцы обезьян нажимали на рычаг, чтобы получить доступ к самкам, чаще, чем прежде. К сожалению, у этих самцов не было возможности взаимодействовать с другими самцами, и поэтому это исследование не позволяет провести сравнение гомосексуального и гетеросексуального поведения или мотивации до и после повреждения мозга.

В поисках связи между строением мозга и сексуальной ориентацией были исследованы не только промежуточные ядра гипоталамуса, но и другие части мозга. Нейроанатомы также сообщают о потенциально интересных различиях, обнаруженных ими в областях мозга, которые непосредственно не связаны с сексуальным поведением. Свааб (Swaab) и его коллега Мишель А. Хофман обнаружили, что другое ядро гипоталамуса – супрахиазматическое ядро – у гомосексуальных мужчин имеет большие размеры, чем у гетеросексуальных. Однако размеры этой структуры не зависят от пола, поэтому даже если этот результат удастся воспроизвести, он не может рассматриваться в качестве подтверждения предположения о том, что мозг мужчин-гомосексуалов имеет признаки, характерные для женщин.

В то же время Аллен из UCLA сообщила, что передняя спайка, то есть структура, участвующая в обмене информацией между полушариями мозга, у женщин больше, чем у мужчин. Позднее она пришла к выводу, что передняя спайка у геев феминизирована – то есть имеет большие размеры, чем у гетеросексуальных мужчин. Однако Стивен Димитер (Demeter), роберт В. Доути и Джеймс Л. Ринго, работающие в Рочестерском университете, получили противоположенный результат: передняя спайка у мужчин больше, чем у женщин. Кроме того, даже если результаты Аллен правильны, размеры передней спайки индивидуума сами по себе ничего не говорят о его сексуальной ориентации. Хотя Аллен обнаружила статистически значимые различия в среднем размере спайки у геев и гетеросексуальных мужчин, из 30 обследованных ею мужчин у 27 размеры передней спайки находились в том же диапазоне, что и размеры передней спайки у 30 гетеросексуальных мужчин, обследованных для сравнения.

Некоторые исследователи, занимающиеся поиском связи между биологическими факторами и сексуальной ориентацией, вместо изучения структуры головного мозга обратились к генетике. Результаты нескольких недавних исследований говорят о том, что братья мужчин-гомосексуалов чаще оказываются гомосексуалами, чем мужчины, у которых нет братьев-геев. Из этих исследований только в работе Дж. Майкла Бэйли из Северно-Западного университета и Ричарда Пилларда из Бостонского университета кроме однояйцевых и разнояйцевых близнецов были опрошены как биологические братья (не близнецы), так и приемные братья не являющиеся кровными родственниками гомосексуальных мужчин).

Результаты их исследования оказались парадоксальными: одни статистические данные подтверждают генетическую гипотезу, а другие опровергают ее. Вероятность того, что брат гея также будет иметь гомосексуальную ориентацию, оказалась наибольшей для однояйцовых близнецов; 52% из них были оба гомосексуалами по сравнению с 22% разнояйцовых близнецов. Этот результат свидетельствует в пользу генетической инерпретации, поскольку у однояйцовых близнецов наборы генов полностью совпадают, в то время как у разнояйцовых –только наполовину. Однако братья гомосексуалов, не являющиеся близнецами, имеют такую же долю одинаковых с братом генов, как разнояйцовые близнецы; тем не менее только 9% из них также были гомосексуалами. Согласно генетической гипотезе коэффициенты согласованности сексуальной ориентации у разнояйцовых близнецов и братьев, не являющихся близнецами, должны быть одинкаовыми.

Кроме того, Бэйли и Пиллард обнаружили, что частота гомосексуальности у приемных братьев гомосексуалов (11%) намного превышала последние оценки доли гомосексуалов среди населения (от 1 до 5%). Фактически эта частота была равна показателю для биологических братьев, не являющихся близнецами. Результаты этого исследования явно заставляют усомниться в справедливости генетической гипотезы и убедительно свидетельствуют о значимости роли окружающей среды в формировании сексуальной ориентации.

Два из трех других недавних исследований также показали, что у однояйцовых братьев-близнецов, один из которых является гомосексуалом, частота гомосексуальности у второго брата выше, чем тот же показатель для разнояйцовых близнецов. Однако во всех исследованных случаях близнецы воспитывались вместе. Не имея информации о том, какие переживания в процессе развития оказывают влияние на сексуальную ориентацию – и являются ли эти переживания у однояйцовых близнецов более сходными по сравнению с разнояйцовыми близнецами, - трудно отделить влияние одинаковых генов от влияния одной и той же среды. Для решения этой проблемы необходимо исследовать близнецов, воспитывавшихся врозь.

На самом деле, по-видимому, наиболее важным результатом этих генетических исследований является установление того факта, что, несмотря на идентичность генов максимальное сходство пренатальных и постнатальных сред, примерно половина пар однояйцовых близнецов были тем не менее рассогласованы по сексуальной ориентации. Это открытие еще раз указывает на то, как мало мы знаем о происхождении сексуальной ориентации.

Группа дина Х. Хеймера, работающая в Национальных институтах здоровья, обнаружила наиболее прямое доказательство того, что на сексуальную ориентацию могут оказывать влияние специфические гены. Эта группа сосредоточилась на исследовании небольшого участка Х-хромосомы, который называется участком Xq28 и содержит сотни генов. У женщин две Х-хромосомы и поэтому два участка Xq28, но они передают своему сыну (у которого одна Х-хромосома) копию только одного из них. Теоретическая вероятность того, что два сына унаследуют от матери копию одного и того же Xq28, равна 50%. Хеймер обследовал 40 пар братьев-геев, и оказалось, что 33 из них вместо ожидаемых 20 унаследовали одинаковые участки Xq28 от своей матери.

Открытие Хеймера часто интерпретируют неправильно: считают, что все 66 мужчин из 33 пар имели одинаковую последовательность Xq28. На самом деле это исследование показало, что из 33 согласованных пар братьев одинаковые участки Xq28 имелись только у одной пары братьев, причем такой же Xq28 не обнаруживался ни у одной из остальных 32 пар. Единая специфическая последовательность Xq28, одинаковая для всех 66 мужчин (гипотетический “ген гомосексуальности”), не была найдена.

К сожалению, группа Хеймера не исследовала участок Xq28 у гетеросексуальных братьев своих испытуемых-геев, чтобы выяснить, какая часть из них имеет одинаковую с братом последовательность. Хеймер считает, что включение в исследование гетеросексуальных сиблингов привело бы к смешиванию результатов, поскольку ген, связанный с гомосексуальностью, может быть «не абсолютно пенетрантным» – это означает, что этот ген может присутствовать у гетеросексуальных мужчин, но никак не проявляться. Другими словами, включив гетеросексуальных братьев, можно было бы обнаружить, что сексуальная ориентация зависит не от генетических, а от каких-то других факторов.

Наконец, Нейл Дж. Риш (Risch), работающий в Йельском университете и являющийся одним из разработчиков статистической методики, которую использовал Хеймер, выяснял вопрос статистической значимости результатов Хеймера. Риш утверждает, что пока мы не накопим более подробную информацию о семейной кластеризации гомосексуальности, невозможно сделать ясные выводы из исследований, подобных исследованию Хеймера.

Исследования, указывающие на наследственный характер гомосексуальности (при условии возможности их воспроизведения), ничего не говорят о механизме этой наследственности. Сами по себе гены несут информацию о протеинах, а не о поведении или психологических феноменах. Хотя мы почти ничего не знаем о том, каким образом сложные психологические явления материализованы в головном мозге, можно представить себе, что определенная последовательность ДНК как-то способствует «настройке» мозга именно на гомосексуальную ориентацию. Однако важно отметить, что наследственная передача осуществляется без участия подобного механизма.

Вместо этого определенные гены могут влиять на личностные черты, в свою очередь влияющие на отношения и субъективный опыт, которые вносят свой вклад в формирование сексуальной ориентации посредством социального научения. Можно вообразить множество способов, которыми различия в темпераменте могут в различных средах порождать различные ориентации.

Полезным метафорическим примером может послужить тысячелистник: в зависимости от высоты места произрастания этого растения над уровнем моря генетические вариации приводят к совершенно различным фенотипам. Развитие черенка тысячелистника является нелинейной функцией высоты, на которой он растет, поскольку высота влияет не на какой-либо один атрибут, а на множество атрибутов. Это влияние сказывается на длине растения, количестве листьев стеблей и паттерне разветвления. Если растение может столь сложно реагировать на окружающую его среду, то что же можно сказать о гораздо более сложном организме, который может изменять эту среду по своему желанию?

Здесь мы можем предложить только самую упрощенную схему возможного взаимодействия между генами и окружающей средой в процессе формирования сексуальной ориентации. Например, многие исследователи считают, что отвращение к борьбе без правил (rough-and-tumble play) у мальчиков является умеренным прогностическим признаком гомосексуального развития. (Сторонники прямой модели утверждают, что это отвращение является просто детским выражением настроенности мозга на гомосексуальность). В то же время психоаналитики заметили, что многие из их пациентов-геев сообщают о плохом взаимопонимании со своими отцами. Таким образом, психоаналитики предполагают, что плохие отношения отец-сын ведут к гомосексуальности.

Можно объединить эти наблюдения и предположить, что генетически обусловленное отвращение к борьбе без правил у мальчиков может оказывать негативное влияние на их отношения с отцами, которые требуют, чтобы мальчики придерживались жестких полоролевых стереотипов. Отцы, не выдвигающие подобных требований, будут поддерживать хорошие отношения со своими сыновьями. В результате гипотетический ген, о котором идет речь, может влиять на сексуальную ориентацию только в некоторых, а не во всех случаях. Даже такой редукционистский пример (в котором речь идет о чертах, скорее отражающих культурные стереотипы, чем биологические факторы) показывает, что ни темперамент, ни семейная среда могут не играть решающей роли. Исследования, в которых изучается только одна из этих двух переменных, не могут привести к убедительным результатам.

Изложенные выше соображения еще раз указывают на то, какую большую работу еще придется проделать исследователям, чтобы понять биологические и средовые факторы, оказывающие влияние на сексуальную ориентацию. Даже если окажется, что размеры определенных структур мозга действительно связаны с сексуальной ориентацией, современной информации о головном мозге недостаточно для объяснения процесса переход этих количественных различий в качественные различия, выражающиеся в столь сложном психологическом феномене, как сексуальная ориентация. Точно также подтверждение результатов генетических исследований, указывающих на наследственный характер гомосексуальности, не прояснит вопроса о том, что именно передается по наследству и какое влияние это оказывает на сексуальную ориентацию. Поэтому в обозримом будущем интерпретации полученных результатов будут по-прежнему основаны на предположениях, обоснованность которых вызывает сомнение.

Пока продолжаются попытки воспроизвести эти предварительные результаты, исследователи и широкая публика должны не поддаваться искушению рассматривать их как нечто большее, чем неподтвержденные гипотезы. Возможно, что для нас гораздо важнее ответить на вопрос, почему мы как общество испытываем такой большой эмоциональный интерес к этим исследованиям. Повлияют ли они – и допустимо ли такое влияние – на наше восприятие самих себя и других людей и на то, как мы живем сами и позволяем жить другим? По-видимому, ответы на наиболее актуальные вопросы этой дискуссии связаны не с биологией человеческого мозга, а с культурами, созданными этим мозгом.

Миф об органической гомосексуальности

Ч. В. Сокаридес

Данная статья Чарльза Сокаридеса, крупнейшего из ныне живущих специалиста по гомосексуальности, почетного члена Американской психиатрической ассоциации, чьи работы по гомосексуальности составляют классику психоанализа, показывает, что неправомерно сравнивать сексуальность животных и человека. Сексуальность человека более вариативна, и не является инстинктивной, а зависит, главным образом, от взаимодействия со средой. Сегодня известно, что исследование Хамера, с которым полемизирует Сокаридес, оказалось научно недобросовестным, а Ле Вей сделал несколько заявлений, в которых публично опроверг возможность врожденной гомосексуальности.

Ричард Хортон, редактор журнала "Lancet", как всегда, выступил в роли ученого в своем обзоре (1) "Сексуальности мозга" Симона Ле Вэя(2) и "Науки желаний" Дина Хамера и Петера Коплэнда.(3) Ограничившись в своих комментариях только вопросами генетики, беглыми намеками на психоанализ и эволюцию мозга, а также на исследования сознательной и бессознательной мотивации при выборе сексуального объекта, Xopтон серьезно запутал читателя в отношении того, каковы же источники гомо- и гетеросексуальности.

В своей книге "Гомосексуализм, и свобода, зашедшая слишком далеко" я утверждаю, что исследователи вроде Ле Вэя и Хамера, несмотря на явную серьезность их научных интересов, занимаются рискованными интеллектуальными упражнениями, некоторым видом генетической акробатики, никоим образом не ведущей к раскрытию подлинных корней гомосексуализма, и о причинах того пойдет речь ниже.

Во-первых, термин "гомосексуальность" может быть применен только к человеческому роду, так как у животных исследователь может наблюдать лишь двигательные реакции. Как только он начинает придумывать какую-то мотивацию, он "навязывает" животному человеческую психодинамику и становится на очень рискованный, скользкий путь.

Во-вторых, предположения о происхождении человеческой гомосексуальности нельзя основывать на генетических исследованиях, изучении гипоталамуса, передней коммиссуры или нижних мозговых структур, либо на изучении таких видов, как дрозофила и даже низших приматов, потому что в результате длительного процесса развития мозговой коры человека появилась возможность говорить о мотивации, сознательной или бессознательной, но всегда имеющей громадное значение для построения модели полоролевого поведения и выбора сексуального объекта. На уровне ниже шимпанзе сексуальное влечение возникает абсолютно автоматически рефлекторно. Один из самых выдающихся специалистов по поведению животных знаменитый этолог Бич провел сравнительное исследование (1942-1947) сексуального развития в процессе эволюции позвоночных и сделал поразительное открытие. Он обнаружил, что у низших позвоночных половое поведение определяется почти автоматическим и представляет собой саморегулирующуюся последовательность событий. B ходе развития, в связи с формированием головного мозга, стереотипное поведение исчезает: акт совокупления становится все менее автоматизированным и все в большей степени зависит от индивидуального опыта животного. На уровне шимпанзе сохраняются уже только три абсолютно инстинктивных механизма: эрекция, тазовый выброс и оргазм. На основании этих трех механизмов и строит свое сексуальное поведение мужчина под воздействием мозговой коры.

Из этого открытия следует: 1) не бывает врожденного стремления к партнеру своего собственного или противоположного пола; 2) ответ на вопрос о модифицированных моделях полового возбуждения, то есть о сексуальной ориентации, - это вопрос онтогенетического развития человека; 3) при обучении детей мы, безусловно, могли бы научить их реагировать оргазмом на любой вид стимулов, однако, по очевидным причинам, это малоосуществимо и вряд ли желательно; 4) осуществление желания, память и воображение играют немалую роль в формировании модели сексуального поведения человека. Развитие мозговой коры и уменьшение роли спинальных рефлексов, гипоталамических структур и автоматических механизмов привели к тому, что у человека мотивация стала центральным моментом формирования стандартной модели сексуального поведения или его извращений и модификаций (сексуальных отклонений, то есть гомосексуализма, фетишизма, трансвестизма и так далее). Выбор гетеросексуального объекта у человека не является ни врожденным, ни инстинктивным, как и выбор гомосексуального объекта или другие перверсии - все это результаты научения. Выбор сексуального объекта не предопределен ни генетически, ни функционированием гипоталамуса. Здесь имеет гораздо большее значение тот факт, что гетеросексуальное поведение предначертано нам от рождения анатомией человеческого тела, закреплено культурными традициями и установками окружения, а до недавнего времени еще и опиралось на систему общественного поощрения и наказания, направленную против гомосексуализма. Универсальные представления о целостности человека и традиция семейной жизни также поддерживают гетеросексуальное поведение ввиду взаимодополняющего распределения функций между полами. Термин "анатомически предначертано" вовсе не означает инстинктивность выбора сексуального объекта из представителей противоположного пола. Однако человеческое существо в том виде, в каком оно появилось в процессе биологического развития, оказалось наиболее жизнеспособным.

Те, кто делает акцент на базовой врожденной биологической тенденции к гетеросексуальности, совершают ту же ошибку, что и защитники теории конституциональной би- или гомосексуальности. Знаменитый психоаналитик Радо (Колумбийский университет) говорил: "Обе линии экспериментального исследования подводят нас, в силу полученных эмпирических данных, к одному и тому же выводу: человеческие особи мужского и женского пола не наследуют готового нейрогормонального механизма ухаживания и выбора партнера. Не передается человеку по наследству и какой-либо механизм, который побуждал бы его или мог бы побуждать к поиску или выбору партнера... У каждого пола есть возможности чему-то научиться и каждый оснащен для этого своими силами и средствами. Вследствие передачи некоторых функций головному мозгу, прежде бывших прерогативой эволюционно более низких уровней нервной системы, человек не наследует никакой строго организованной информации и этим резко отличается от низших позвоночных". Как психоаналитики и психотерапевты, мы с успехом работаем с вынужденным гомосексуализмом и способны помочь человеку сменить гомосексуальную ориентацию на гетеросексуальную. Такое изменение было бы немыслимо, если бы была хоть какая-то правда в утверждениях, отстаивающих органическую, биологическую или наследственную природу гомосексуализма.

И, наконец, нельзя назвать проявлением доброты по отношению к гомосексуалистам и их семьям какие бы то ни было попытки объяснить органикой нарушения психосексуального и эмоционального развития гомосексуалов. Этим можно лишь обречь их на жизнь за рамками существующей физиологической и социальной реальности.

Примечания:

1. New York Review of Books. 7-13-95.
2. S. LeVay, "The Sexual Brain", Bradford Book, MIT Press, Сатbridge, Massachusetts, 1993.
3. D. Hamer and P. Copeland, The Science of Desire", Simon & Schuster. New York, 1994.

Гей как фиктивная идентичность (ложное «я»)

Джозеф Николоси, Ph.D.

Я хотел бы предложить социо-аналитический взгляд на формирование гей-идентичности. Этот взгляд базируется на опыте, полученном из клинического опыта психотерапевтической работы более чем с 400 гомосексуально ориентированными мужчинами в течение 18 лет.

Вопрос гей-идентичности изображается как проблема гражданских прав и самоопределения. Мы, американцы, любящие свободу, увлеклись ею столь сильно, что потеряли наши устои. Наиболее влиятельные институты нашего общества – профессиональная психология и психиатрия, церковь, образовательная система и СМИ – пали жертвой обмана. Поскольку я убежден, что гей – это идентичность, порожденная самообманом.

Гей – это не гомосексуал

Во-первых, мне хотелось бы подчеркнуть, что я буду говорить не о человеке, который борется с влечением к собственному полу, а о человеке, который воспринимает себя как гея, о личности, которая ассоциирует и идентифицирует себя с идеей, что гомосексуальное поведение столь же нормально и естественно, как и гетеросексуальное.

Во-вторых, я хотел бы прояснить свое убеждение, что такой вещи как гей-личность, не существует. Гей – это вымышленное «я», используемое индивидуумом для разрешения болезненных эмоциональных сомнений. Человек, осознающий, что у него есть гомосексуальные проблемы, борющийся с ними, не является геем. Он просто гомосексуал.

Чтобы поверить в приемлемость концепции гей-идентичности, человек неизбежно должен отвергнуть значительные аспекты человеческой реальности. Основание для этого обычно закладывается серьезным отрицанием реальности в период раннего детства.

Я бы хотел предложить трехступенчатую психо-социальную модель развития гей-идентичности:
- прегомосексуальный ребенок и его гендерные нарушения;
- последующая ассимиляция его в гей-субкультуру, которая питает те же самые искаженные представления о себе и человечестве;
- описание механизмов, посредством которых самообман гей-сообщества перерастает в дальнейший обман большей части общества.

Ранняя гендерная идентичность

Начнем с ребенка. В критический период развития, называемый фазой гендерной идентификации, ребенок обнаруживает, что мир делится на мужчин и женщин. Кем из них он собирается быть? Он лично ответственен за выбор мужественности или женственности. «Я – мальчик? Или я – девочка?» Мы будем говорить преимущественно о мальчиках, поскольку в случае женского гомосексуализма имеют место более сложные вариации.

Столкнувшись с реальностью гендерного мира, мужского и женского, и побуждаемый сделать выбор, ребенок может прибегнуть к стратегии избегания – регрессу в фазу андрогинности: «Мне не нужно отказываться от преимуществ какого-либо пола. Я могу быть и мужчиной, и женщиной». Однако, реальность давит, в жизнь ребенка входит язык, и он слышит «он» и «она», «его» и «ее».

Дети обоих полов вначале идентифицируются с матерью, с первым объектом любви, но перед мальчиком стоит дополнительная задача развития и переидентификации от матери к отцу. Мы не должны насчет этого заблуждаться; маскулинность, по словам Роберта Столлера, это достижение. Ребенок, особенно мальчик, работает не только над приобретением идентичности, своего «я», но и над обретением гендера, своего пола. Каждая, когда-либо выживавшая культура, имела четкое понимание необходимости достижения половой идентичности, оказывала поддержку и помогала мальчику в достижении этого через обряды посвящения и инициации.

Сегодня мы всё все меньше поддерживаем формирование маскулинной идентичности у мальчиков, особенно пренебрегаем поддержкой, требующейся со стороны родителей. Для мальчика отец является наиболее важной фигурой в процессе идентификации. Если он отзывчивый, принимающий, привлекательный, мальчик будет проходить стадию отдаления от матери и отождествлять себя с отцом, чтобы наладить естественные для мужского пола связи. Если отец холоден, отстранен, резок или просто не проявляет заинтересованности, мальчик может стремиться к этому, но, почувствовав себя раненым и обескураженным, откажется от достижения своей природной маскулинности, возвращаясь к своей матери.

Не существует убедительных научных доказательств существования «гей-гена», но определенный тип мальчиков, действительно, кажется особо предрасположен к гомосексуальному развитию. Клинические исследования свидетельствуют о том, что мальчик, эстетически ориентированный, отличающийся чувствительностью, пассивностью и мягкостью наиболее предрасположен к тому, чтобы отступить перед встающей в процессе развития необходимостью гендерной идентификации со своим отцом. Более сильный, смелый, более «толстокожий» сын уверенно преодолевает возникающие эмоциональные барьеры. Чувствительный же сын, как кажется, решает: «Я не могу быть мужчиной, но не могу быть и полностью женщиной; поэтому я останусь в своем собственном андрогинном мире, в потайном уголке моих фантазий».

Как мы увидим, склонность к андрогинным фантазиям переходит и во взрослую жизнь; на самом деле, она является фундаментальной чертой гей-культуры. Эти фантазии содержат в себе не только нарциссичный отказ идентифицироваться с гендерно-ориентированной культурой, но также отказ идентифицироваться с человеческой биологической реальностью, на которой основывается наше общество половых различий. На самом деле, гендер, сущностная черта личностной идентичности, является важнейшей категорией, посредством которой мы воспринимаем себя и других. И она же представляет собой основной путь достижения зрелости.

Множество исследований подтверждают корреляцию между детской гендерной неконформностью, позволяющей предположить нарушения гендерной идентичности, и дальнейшей гомосексуальностью. Развитие гомосексуальности не всегда происходит именно таким образом, но это обычный путь ее развития. Отзвуки этой темы мы слышим в гей-литературе; вновь и вновь в ней повторяется история о прегомосексуальном мальчике, который изолирован от сверстников своего пола и не находит с ними общего языка; он чувствует себя не таким как все, ему неуютно в своей маскулинности; он ощущает себя одиноким, ненужным своему отцу, и ищет прибежища у матери. Камилла Пэглиа, лесби-активистка, говорит, что на протяжении всего детства боролась с «мощной гендерной дисфункцией». Эндрю Салливанe, гей-авторe «Virtually normal», одноклассник в детстве задал вопрос: « Ты вообще девочка или мальчик?»

Поскольку гендер служил в детстве источником боли, неудивительно, что уничтожение гендерных различий является центральным требованием гей-культуры. Геи часто называют свою позицию «индифферентность к полу». Дэрил Бем (Daryl Bem), психолог-гей, описывает свою версию утопического общества как «гендерно неполяризованной культуры», в которой каждый потенциально может вступать в связь с каждым. Другие гей-писатели настаивают на «завершении гендерной системы»

Отчужденность от себя и других

Итак, мы видим, что человек, во взрослом возрасте принимающий клеймо гея, обычно большую часть своего детства эмоционально отдален от людей, особенно от сверстников мужского пола и от своего отца. Он также склонен принимать на себя фальшивую, ригидную роль «пай-мальчика» в семье. Один из моих клиентов сказал: «Я был пустым местом, я не находил себе места в этом мире». Другой сказал: «Я всегда выполнял то, что другие люди предписывали мне. Я был исполнителем в играх других людей».

Один из клиентов говорил: «Мои родители смотрели, как я рос», и, услышав это, другой клиент добавил «Я сам наблюдал себя, пока рос». Вы слышите в этих словах симптомы отделенности от самого себя? – «Я наблюдал за собой». Неудивительно, что прегомосексуальные мальчики столь увлекаются театром и игрой: «Жизнь - это театр. Мы все актеры. Разве реальность не может быть тем, чем мы желаем, чтобы она была?»
В отсутствии подлинной идентичности легко прийти к ее изобретению. Оскар Уайльд, возможно, первый, кто дал образ гея, сказав: «Естественность – это всего лишь другая поза».

Без внутренней эмоциональной связи, которая могла бы утвердить его в естественном «я», гей пластичен. Он — трансформер, Виктор-Виктория, или персонаж из «Клетки для чудиков». Он притворщик, шут, - то, что французский психоаналитик Ж. Шассег-Смиргель называет «самозванцем», а Роберт Хопке, гей, психотерапевт юнгианского направления, - «аутсайдером, обманщиком, андрогином – личностью, которая разрушает границы в нашем обществе».

Фрейд сказал: «Отец – это принцип реальности». Отец представляет переход от блаженного детства с матерью и симбиотических взаимоотношений в жестокую реальность. Но прегомосексуальный мальчик говорит себе: «Если я не важен для своего отца, то и он будет не важен для меня. Если он отвергает меня, я отвергну его и все, что он представляет». В этих заявлениях мы видим инфантильную силу отрицания – «Отец ничему не может научить меня. Его творческая сила и способность воздействовать на мир несравнима с миром моей фантазии. То, чего он достигает в реальности, я могу получить в мечтах. Мечта и реальность – одно и то же».

Вместо того, чтобы пытаться обрести собственную мужественность, порождающую силу, вместо того, чтобы двигаться вовне, попытаться воздействовать на мир, он предпочитает остаться в роли мечтательного маленького пай-мальчика. Он отстранен не только от отца и других мальчиков, но и от собственной мужественности и своего мужского тела, включая первый символ мужественности, свой пенис, как от объекта, чуждого ему самому. Позже он попытается найти исцеление через пенис другого мужчины. Поскольку именно это и представляет собой гомосексуальное поведение: поиск собственной потерянной маскулинности.

Поиски идентичности ощущаются как гомоэротизм

В раннем подростковом возрасте неосознанное побуждение заполнить этот эмоциональный вакуум, потребность быть связанным со своей мужественностью, воспринимаются как гомоэротическое желание. Следующей ступенью становится вхождение в гей-мир.

Тогда в первый раз в своей жизни этот одинокий, отчужденный молодой человек встречает (через гей-романы в библиотеках, телевизионных персонажей или чаты) людей, которые разделяют те же самые чувства. Но он получает не только сочувствие; вместе с сочувствием приходит целый багаж новых идей и представление о сексе, гендере, человеческих взаимоотношениях, физических отношениях и собственной судьбе.

Вслед за этим он проходит через стремительное, эйфорическое переживание, своеобразный псевдо-обряд инициации, называемый «выход из подполья». Это очередная выдуманная роль, призванная отвлечь его от более глубокого, более болезненного вопроса собственной идентичности. Гей-идентичность не «обнаруживается», как если бы она априори существовала как естественная черта. Она является продуктом мифотворчества группы людей, пытающихся скрыть коллективные эмоциональные раны, результатом процесса, одобренного современной культурой. Это мнимое провозглашение полного и окончательного обретения подлинной идентичности через «геевость», является, возможно, наиболее опасной из всех искусственно сконструированных ролей, испробованных молодым человеком, находящимся в поисках собственной идентичности и принадлежности. В этот момент он меняет роль уступчивого пай-мальчика, которую играл в детстве, на роль сексуального аутсайдера.

Одним из преимуществ членства в гей-субкультуре является поддержка и подкрепление, которые он получает, обращаясь к фантазии как методу решения проблем.

Обращение к фантазии

Теперь он способен делать коллективно то, что делал в одиночку, будучи ребенком: когда реальность болезненна, он выбирает путь фантазии. «Я могу просто переустроить себя и мир. Если другие не хотят играть в мои игры, я могу пустить в ход свое обаяние и манипулировать ими. Если это не срабатывает, я могу позволить себе вспышку гнева»

Принимая ярлык гея, этот одинокий ребенок получает удивительные выгоды. Он принимает неограниченный секс и неограниченную силу переворачивать реальность в собственной голове. Он наслаждается реабилитацией ран раннего детства. Плюс, как добавочный бонус, он получает возможность отвергнуть своего отвергающего отца и заодно иудео-христианского Бога-Отца, который отделяет хорошее от плохого, правильное от неправильного, истину от обмана. Оскар Уайльд сказал: «Мораль – это всего лишь позиция, которую мы занимаем по отношению к людям, которые нам лично не нравятся».

Давайте теперь обратимся к третьему уровню: «Как этой группе эмоционально раненных мальчиков и девочек, а ныне взрослых, известной как гей сообщество, удалось не только внедрить воображаемое освобождение в массовую культуру, но и привлечь на свою сторону законодателей, общественных деятелей, университеты и церкви?

Существует несколько путей, но три из них заслуживают особого упоминания.

Первым является движение за гражданские права, возможно, наиболее влиятельная сила в формировании коллективного сознания американского общества в XX столетии. Апологеты гей-движения воспользовались вопросом права на подлинную идентичность как клином, чтобы провести свое определение человеческой сексуальности - и, по сути, самой человеческой природы. То мощное оружие, которое время от времени вновь пускается в ход, это история coming out. Именно эта одна общая история повторяется почти слово в слово на протяжении последних 30 лет повсеместно – от комитетов АПА в 1973 году до ток-шоу Опры Винфрей.

Я видел, как представители духовенства тепло аплодировали историям coming out. А почему нет? Ведь «обрести себя» и «быть тем, кто есть ты на самом деле» - это популярные темы конца XX века, имеющие для них героическое и привлекательное звучание. Несомненно, человек, рассказывающий историю coming out, искренен. Он имеет в виду то, что говорит, но аудитория редко смотрит дальше его слов, чтобы понять его coming out в более широком контексте.

Вторым фактором стало то, что сама по себе сексуальность находится в кризисе; наши определения семьи, общества, рождения, брака и гендера претерпели фундаментальные изменения. Все эти изменения служат праву индивида стремиться к сексуальному удовольствию. Хотя гей-правозащитное движение следовало на волне движения за гражданские права, но свою идеологическую силу оно продолжало черпать от движения за сексуальную свободу.

Наше время - это время культурной беззащитности перед риторикой движения в защиту прав сексуальных меньшинств. По словам Ж. Шассеге-Смиргель (Chasseguet-Smirgel), лицам, страдающим извращениями (в традиционном психоаналитическом смысле слова), удалось внесли путаницу в два наиболее существенных вопроса человеческой реальности: различие между поколениями и между полами. В гей-идеологии мы видим именно такое стирание различий.

Мидж Дектер говорит, что мы – культура, которая обращается с детьми как со взрослыми (достаточно взглянуть на сексуальное просвещение в начальной школе), в то самое время как взрослые действуют как дети.

Наше общество – это общество, ориентированное на потребителя. Маркетологи ориентированы на целевые потребительские группы. Гей пары называют DINKS – от слов «двойной доход, нет детей» (dual income, no kids). А это означает – расходуемый доход. Торговцы всегда готовы обслужить гей-клиентуру, а коммерческие адвокаты придают гей сообществу вид легитимности. Сегодня почти каждая крупная корпорация предлагает услуги, специально рассчитанные на гомосексуалов, например, такие корпорации как AT&T, Hayatt House, Seagrams, Apple Computer, Time-Warner и American Express. Популярным пунктом потребления у геев являются алкоголь и сигареты. Существуют гей-курорты, гей-круизы, гей-театры, гей-кинофестивали. Гей-журналы, фильмы и романы обращаются к образу личности, испытывающей проблемы идентичности и принадлежности. Первоклассные ювелирные изделия, мода, меблировка и парфюмерия готовы потешить, успокоить и доставить удовольствие испытывающему боль меньшинству. Но кроме материального успокоения эти роскошные изделия ассоциируют гей-идентичность с экономическим успехом: «Гей-жизнь – это хорошая жизнь».
Однако, гей остается контр-идентичностью, отрицанием. Под этим я подразумеваю то, что она получает психическую энергию от «я не», от инфантильного отказа воспринять реальность. Благодаря оправданию, которое гей-идентичность находит сегодня у либерального образования в сфере искусства, гей-идентичность легко входит в обиход мира деконструктивизма.

Деконструктивизм и гей-программа полностью совместимы. Они перекликаются с множеством схожих современных течений, включая движение против «вид-изма», развивающее идею, что человек не должен претендовать на превосходство над животными. «Освободитель животных» и основатель РЕТА Ингрид Ньюкирк говорит, что: «Крыса – это свинья…это собака…это мальчик».

Также существуют движения, которые стремятся разрушить барьеры между поколениями, и ярким подтверждением этого стало недавнее смягчение психиаторами диагностического определения педофилии и публикацией в двойном выпуске журнала «Journal of Homosexuality» статьи «Мужская любовь между поколениями» («Male Intergenerational Love», апологии педофилии). Пользуются популярностью (прежде всего среди геев и феминисток) движения, отрицающие любые ментальные и эмоциональные различия между полами, и, что еще более тревожно, движения поклонения природе, которые переосмысливают инстинкты как священные.

Основателем деконструктивизма является Мишель Фуко, гей, чьи философские взгляды вытекали из его собственной борьбы с гомосексуальностью. Фуко вынашивал безумный план уничтожить различие между жизнью и смертью; в последние годы своей жизни он был одержим идеей одновременного переживания смерти и оргазма. В итоге, по словам Чарльза Сокаридеса, он преуспел в разрушении самого себя (Фуко скончался в клинике от СПИДа).

В деконструктивистской системе ценностей животные оказались смешаны с людьми, священное - со светским, взрослые – с детьми, мужское – с женским, и жизнь – со смертью; все эти традиционно наиболее глубокие различия и разделения оказались ныне в осаде.

«Гей» в киномифологии

В недавнем диснеевском мультфильме «Король лев» многолетние связи между поколениями показаны на примере любящих и исполненных отцовской гордости отношений между Муфасой, королем львов, и его маленьким сыном Симбой, будущим королем. Они живут в уравновешенном, упорядоченном мире львиного царства. Но есть еще один персонаж, Шрам, злопамятный брат короля, который живет отдельно и полон зависти и злобы. Было много дебатов относительно того, что Шрам представляет собой гея.

В фильме именно Шрам разрывает отцовско-сыновнюю связь между поколениями. Он убивает короля льва, вступая в сговор со стаей мусорщиков-гиен. Таким образом, Шрам ввергает упорядоченное львиное царство в хаос и разруху. Но перед тем, как все это происходит, мы слышим краткий шутливый диалог между молодым детенышем и его дядей.

Смеясь, Симба говорит: «Дядя Шрам, ты странный».
И Шрам глубокомысленно отвечает: «Ты и понятия не имеешь, насколько».

Выход

Мы увидели, что «гей» – это компромиссная идентичность, используемая индивидуумом для разрешения эмоциональных конфликтов, и все в большей степени поддерживаемая нашим обществом. Это коллективная иллюзия, подлинный гей-обман. Но я встречал значительно больше мужчин, чем я могу сосчитать, находящихся в процессе борьбы, роста и изменений. Это борьба обжигает душу, бросая вызов, как это и должно быть, лживому «я», сформированному в годы раннего детства индивида.

Став взрослыми, эти борцы обратились к гей жизни и вернулись разочарованными увиденным. Вместо того, чтобы вести войну против естественного порядка в обществе, они выбрали внутреннюю борьбу. Я уверен, что это единственно верное решение проблемы идентичности.

Отцы мужчин-гомосексуалов: коллективный клинический профиль

Джозеф Николоси, Ph.D.

Общепризнанно, что на формирование мужской гомосексуальности влияют многие факторы. Одним из таких факторов может быть биологическая предрасположенность темперамента (Byne and Parsons, l993). Однако нет научных подтверждений тому, что гомосексуальность является таким же наследуемым признаком, как, например, цвет глаз (Satinover, 1996).

Сегодня из-за политического давления отрицается важность тех факторов, которые более всего клинически исследовались на протяжении предшествующих десятилетий – а именно факторов развития, в частности, фактор родительского влияния. В литературе по проблеме мужской гомосексуальности содержатся многочисленные упоминания проблем взаимоотношений предгомосексуальных мальчиков с обоими родителями (West 1959, Socarides 1978, Evans 1969); некоторыми исследователями особенно подчеркиваются отношения отцов и сыновей (Bieber et al 1962, Moberly 1983).

Согласно одной из психоаналитических гипотез (по которой гомосексуальность связана с скудными взаимоотношениями сына и отца на ранней стадии развития ребенка), во время критической фазы развития, когда происходит идентификация по полу, мальчик воспринимает отца как отвергающего. В результате, в процессе взросления ему так и не удается идентифицировать себя со своим отцом и маскулинностью, которую тот представляет.

Немаскулинное или феминное поведение в отрочестве неоднократно демонстрировало корреляционную связь с дальнейшей гомосексуальностью (Green, l987, Zuger, l988); если рассматривать это в совокупности с родственными факторами (в особенности, с часто упоминаемым отчуждением от сверстников своего пола и скудными взаимоотношениями с отцом), то можно предположить, что имеет место неудача в построении гендерной идентичности. В своей крайней форме этот синдром (обычно приводящий к гомосексуальности), диагностируется как детский дефицит половой идентичности (Zucker and Bradley, 1996).

Одной из вероятных причин неудачи в самоидентификации является нарциссическая травма, нанесенная сыну (который по своему темпераменту обычно чувствителен) со стороны отца на предэдипальной стадии развития мальчика. Эта травма наносится в критическую фазу половой идентификации, когда мальчик должен взять на себя задачу маскулинной идентификации. Травма проявляется как оборонительное отчуждение от маскулинности в себе самом и в других. У взрослого гомосексуала часто присутствует этот комплекс, принимая форму комплекса «обиженного (травмированного) маленького ребенка» (Nicolosi, 1991).

В процессе лечения эго-дистонического гомосексуализма я иногда просил, чтобы отцы участвовали в сессиях вместе со своими сыновьями. Благодаря этому, я имел возможность получить представление о некоторых наиболее распространенных личностных чертах этих отцов. В данном обзоре я попытаюсь выявить некоторые клинические черты, являющиеся общими для всех отцов, имеющих сыновей-гомосексуалов.

Для этой статьи я ориентировался на 16 отцов, которых считаю типичными для своей практики; это 12 отцов гомосексуальных сыновей (от подростков до 30 лет), и 4 отца явно прегомосексуальных мальчиков с гендерными нарушениями (4-7 лет). Подавляющее большинство этих отцов производили впечатление психологически нормальных личностей; большинство из них хорошо относились к своим сыновьям; только в одном случае отец был серьезно психически нездоров и проявлял значительную эмоциональную жестокость по отношению к своему сыну.

Однако как группа, все эти отцы характеризовались неспособностью противостоять «оборонительному отчуждению» своих сыновей. Они чувствовали свое бессилие вовлечь мальчика в сферу собственной маскулинности.

Клинические впечатления

В целом, этих отцов можно охарактеризовать как эмоционально устранившихся, избегающих. Изучение их историй выявило, что они, как правило, имели бедные отношения со своими собственными отцами. Они проявляли тенденцию подчиняться своим женам в эмоциональном плане, и в частности, особенно зависели от них, перекладывая на них роль лидера, истолкователя воли и представителя семьи.

Питая неподдельную надежду, что их сыновья смогут перейти к гетеросексуальности, они оказались неспособными в долговременном плане помочь им достичь этой цели. На своей первой совместной сессии один отец в открытую кричал на своего 15-летнего сына, когда тот стал выражать свое разочарование в нем. Впоследствии месяцами он возил его на встречи, не проронив по дороге ни слова.

Хотя эти отцы выглядели общительными и популярными людьми, у них отсутствовали крепкие дружеские отношения с другими мужчинами. Недостаток способности к эмоциональному общению с мужчинами проявлялся слишком последовательно и был слишком резко выраженным, чтобы можно было отнести его на счет «типичных для американского мужчины» качеств. Более того, в результате клинических наблюдений этих отцов как группы у меня сложилось впечатление, что их способность к эмоциональному общению с мужчинами была существенно ограничена.

С ранних лет отцовства они по-разному осознавали удаление от них своих сыновей, и их способность отреагировать на это также была различной. Некоторые наивно сообщали, что у них «превосходные» отношения с сыновьями, в то время как их сыновья характеризовали эти отношения как «ужасные». Приблизительно половина отцов, однако, с сожалением подтвердили, что эти отношения всегда были бедными и, оглядываясь назад, понимали, что их сыновья отвергали их с раннего детства. Почему их сыновья отвергли их, осталось для большинства отцов тайной, и они могли лишь выразить безнадежное чувство отказа от отцовской функции и смущение. Когда на них надавливали, они шли дальше в своем выражении боли и глубокого огорчения. Как ни иронично звучит, оказалось, что эти чувства – беспомощность, обида и замешательство, - были взаимными; мои клиенты также выражали их, описывая собственные ощущения от взаимоотношений со своими отцами.

Чертой, общей для отцов сыновей-гомосексуалов, является, похоже, неспособность скорректировать отношения со своими сыновьями. Все мужчины отметили, что чувствовали себя поставленными в тупик и беспомощными перед лицом безразличия или открытого отвержения со стороны своих сыновей. Вместо того, чтобы активно действовать и пытаться изменить ситуацию, они предпочитали отступить, уклониться и чувствовать обиду. Поглощенные вниманием к самозащите и нежеланием открывать свою уязвимость перед детьми, они были не способны закрыть возникшую эмоциональную брешь. Некоторые демонстрировали черты нарциссичной личности. Некоторые отцы были суровы и способны на резкую критику; некоторые были хрупкими и ригидными. Большинство же были мягкими, слабыми и спокойными, с признаками эмоциональной неадекватности. Термин, который приходит на ум – это классический психоаналитический термин «уступчивый» – податливый отец.
Очевидно, что гомосексуальность определяется множеством факторов и не может быть сведена только к нарушенным отношениям между отцом и сыном. Отцы гомосексуальных сыновей обычно также имеют гетеросексуальных сыновей, так что, очевидно, что личность отца не является единственной причиной гомосексуальности. Прочими факторами, которые по моим наблюдениям, оказывают влияние на развитие гомосексуальности, могут являться: недружелюбный, внушающий страх старший брат; очень сердечная и привлекательная мать, более отзывчивая к мальчику, нежели эмоционально устранившийся отец; мать, которая активно демонстрирует пренебрежение к маскулинности; совращение в детском возрасте другим мужчиной; приклеивание ярлыков сверстниками робкому или физически слабо развитому ребенку; в последние годы к этому списку прибавились культурные факторы, которые подталкивают растерянных и неопределившихся юнцов в объятия гей-сообщества; и, наконец, личность самого мальчика, особенно чувствительного, сравнительно слабого, нередко обладающего пассивным характером.

В то же время мы не можем игнорировать бросающуюся в глаза общность черт отцовской личности.
В двух случаях отцы проявляли глубокую заинтересованность и активно участвовали в курсе лечения своих сыновей, но признавали, что эмоционально отсутствовали в период раннего детства своих сыновей. В обоих случаях причиной возникшей эмоциональной дистанции стали обстоятельства, а не их личные качества. В одном случае отец, хирург из Нью-Джерси, сообщил, что посещал медицинскую школу, одновременно пытаясь обеспечить финансовую поддержку своей молодой семье с 3 детьми. Второй отец, автомеханик из Аризоны, сообщил, что когда ему было всего 21 год, ему пришлось жениться на матери мальчика, так как она была беременна. Он признал, что никогда не любил ее, постоянно отсутствовал дома и, по сути, забросил и мать и сына. Оба отца, ныне более зрелые, пытались наладить контакт со своими сыновьями, и с энтузиазмом участвовали в их терапии. Но в обоих случаях, к тому времени, сыновья противились установлению эмоциональной связи со своими отцами.

Попытки терапевтического диалога

То общее впечатление, которое сложилось у меня от отцов на общих сессиях, — это чувство беспомощности, дискомфорта и неловкости, которое охватывало их, когда от них требовалось вступить в прямой контакт со своими сыновьями.

Эти мужчины не хотели доверять психологическим концепциям и коммуникативным техникам, часто казались смущенными и сбитыми с толку необходимостью вступать в глубокий серьезный диалог. Если они и следовали тем инструкциям, которые я давал в течение консультации, то следовали им буквально, механически и без необходимой спонтанности. Как со стороны отца, так и со стороны сына отчетливо наблюдались взаимная антипатия, упрямое противостояние и глубокая обида. Временами я был поставлен в положение «матери-переводчика», роли, инициируемой отцами и иногда сыновьями. Как интерпретатору мне приходилось облекать в четкую форму те основные мысли и то эмоциональное содержание, которые заключались в отцовских фрагментарных фразах, и в таком расшифрованном виде передавать их сыну - или наоборот. Некоторые отцы выражали беспокойство по поводу того, что они скажут что-то не так; другие казались парализованными страхом. Во время диалога отцы демонстрировали огромные трудности при попытках отвлечься от сосредоточенности на себе и своих собственных переживаниях, и настроиться на то, что говорили их сыновья. Это накладывало ограничение на их восприятие терапевтической ситуации и мешало им понять позицию и чувства своих сыновей.

Когда их сыновья вступали с ними в разговор, эти отцы казались сбитыми с толку и неспособными отвечать. Часто их реакция ограничивалась тем, что они говорили, что они «слишком смущены», «слишком обижены» или «слишком фрустированы», чтобы вести диалог. Один отец сказал, что он «слишком зол», чтобы посещать сессии своего сына-подростка; это сообщение было передано через мать мальчика. При малейших признаках улучшения в отношениях, некоторые отцы были готовы устраниться, заключая: «Все в порядке – могу я теперь идти?»

Перед началом сессий, клиенту нужно помочь достичь четкого осознания, чего же он хочет от своего отца. Просто предъявление списка жалоб малоэффективно. Он также должен четко определить конструктивный путь их выражения. Подобная подготовка позволяет сыну перейти от позиции беспомощных жалоб к концентрации на подлинных потребностях и их эффективном выражении.

Неразрешимая дилемма

В итоге, в ходе курса совместных сессий достигается особый пункт, который я называю неразрешимой дилеммой. Эта тупиковая ситуация, повторяющая собой ситуацию раннего разрыва отношений отца и сына, имеет две фазы.

Фаза 1. С помощью терапевта сын высказывает свои потребности и желания своему отцу. Слушая своего сына, отец начинает эмоционально реагировать, и его реакция не позволяет ему ответить на раскрытие своего сына. Он оказывается настолько поглощен своими собственными эмоциями, ощущая себя «разгневанным», «оскорбленным», «расстроенным» или «смущенным», что не может заниматься нуждами своего сына. Блокированный своими собственными внутренними реакциями, он не способен дать сыну то, что тот от него просит.

Фаза 2. На этой стадии сын не способен смириться с ограниченной эмоциональной реакцией, последовавшей со стороны отца вместо положительного отклика, которого он ожидал. Сын чувствует, что если принять эту безответность, то это потребует от него отказа от собственных нужд. Единственным выходом для него представляется защитное дистанцирование, которое уже составляет ядро его взаимоотношений с отцом. Сын не в состоянии смириться с отцовской неотзывчивостью, поскольку это стало бы болезненным напоминанием о модели отношений в детстве, которая ассоциируется с глубокой обидой и гневом; с императивом: «нужды моего отца всегда должны быть выше моих». Обида и гнев сына являются естественной реакцией на то, что кажется ему «просто еще одной неудачной отговоркой» для отцовской неспособности уделить внимание, любовь или одобрение, о которых он так мечтал. В глазах сына это отсутствие отклика выглядит как обычный отцовский прием, со всеми ассоциациями боли прошлого.

Я убежден, что эта дилемма берет начало в довербальном периоде младенчества. Это подтверждают воспоминания одного из отцов: «Мой сын никогда не смотрел на меня. Я держал его лицо в своих ладонях и заставлял его смотреть на меня, но он всегда отводил взгляд». Другие мужчины описывали «неестественное равнодушие» своих сыновей.

В течение курса терапии, проводимого с этими отцами, я обнаруживал в них глубокую боль, порожденную безразличием их сыновей к попыткам (хотя и слабым) улучшить взаимоотношения.

Размышляя о своем ныне уже пожилом отце, один клиент с печалью вспоминал: «Мне жаль моего отца. Он всегда какой-то невосприимчивый, эмоционально ограниченный. Многое из происходящего в доме просто проходило мимо него. Он был какой-то непробиваемый, и не мог реагировать на ситуацию должным образом. Я чувствую к нему жалость».

Эти отцы проявляли нежелание или неспособность высказать открытость и отзывчивость к своим сыновьям, с уважением выслушать их претензии, услышать их боль и гнев и ответить искренне. Они были эмоционально заблокированы, и не могли разрешить проблему взаимоотношений. Они оставались отстраненными, внешне бесстрастными и беспомощными. На совместных сессиях никто из них не мог руководить диалогом. Когда диалог останавливался, они были не способны наладить коммуникацию. Я убежден, что неспособность отцов преодолеть свои внутренние барьеры и достичь своих сыновей сыграла существенную роль в неспособности этих мальчиков достичь полноценной маскулинной идентификации и гетеросексуальности.

Библиография

Bieber, I. et al (1962) Homosexuality: A Psychoanalytic Study of Male Homosexuals. New York: Basic Books.
Byne, W. and Parsons, B., "Human sexual orientation: the biologic theories reappraised," Archives of General Psychiatry, vol. 50:228-239, March l993.
Evans, R. (1969). Childhood parental relationships of homosexual men. Journal of Consulting and Clinical Psychology 33:129-135.
Green, Richard (l987) "The Sissy Boy Syndrome" and the Development of Homosexuality. New Haven, Ct.: Yale U. Press.
Moberly, Elizabeth (1983) Homosexuality: A New Christian Ethic. Greenwood, S.C.: Attic Press.
Nicolosi, Joseph (l991) Reparative Therapy of Male Homosexuality; A New Clinical Approach. Northvale, N.J.: Jason Aronson, 1991.
Satinover, J. (1996). Homosexuality and the Politics of Truth. Grand Rapids, MI: Baker Books.
Socarides, Charles (1978). Homosexuality. New York: Jason Aronson.
West, D.J. (1959). Parental figures in the genesis of male homosexuality. International Journal of Social Psychiatry 5:85-97.
Zucker, K. and Bradley, S. (1995) Gender Identity Disorder and Psychosexual Problems in Children and Adolescents. N.Y.: The Guilford Press.
Zuger, Bernard (l988) Is Early Effeminate Behavior in Boys Early Homosexuality? Comprehensive Psychiatry, vol. 29, no. 5 (September/October) p. 509-519.

Гомосексуализм. Клиническое описание

Материал взят с сайта «Психиатрия и сексопатология».

Гомосексуализм (у обоих полов - инверсия; у мужчин - уранизм, у женщин - лесбианство, лесбийская любовь, сафизм, точнее сапфизм, трибадия) - половое влечение к лицам своего пола. При транссексуализме гомосексуальным считается влечение к лицам с тождественным половым самосознанием, т. е. осознающим себя в том же поле, который присущ и транссексуалу. Распространенность гомосексуализма, по данным разных авторов, варьирует среди мужчин от 1 до 4%, у женщин -от 1 до 3%.

Этиология и патогенез

Этиологические факторы и патогенетические механизмы гомосексуализма полностью неизвестны. Согласно нейроэидокринной теории гомосексуализм предопределяется нарушениями процесса половой дифференциации мозга в пренатальном периоде. У феминизированных мужчин-гомосексуалов выявили реакции женского типа на введение эстрогенного препарата, а у некоторых женщин-гомосексуалок - мужского типа.

Подобные явления не наблюдались в контрольной группе. Это указывает на неполноценную маскулинизацию мозга у гомосексуальных мужчин и его частичную маскулинизацию у гомосексуальных женщин. Нарушения половой дифференциации мозга обусловливают искажение чувствительности гипоталамуса к гормональным воздействиям. Их выраженность различна и объясняет полиморфизм последующих клинических проявлений. В то же время патология пренатального периода влечет за собой и нарушения эндокринного обеспечения сексуальных функций.

Исследования позволили выявить у лиц с гомосексуальным влечением повышение уровня эстрадиола и связывающих тестостерон глобулинов, а также снижение концентрации свободного тестостерона в крови по сравнению с контрольной группой, при этом отмечаются в основном изменение баланса между тестостероном и эстрогенами и в меньшей степени изменение концентрации гормонов. Таким образом, нейроэндокринная и эндокринная теория взаимно дополняют друг друга.

Неразрывно связана с ними и генетическая теория гомосексуализма. Высокая конкордантность по гомосексуализму близнецов может быть обусловлена как общим для них экзогенным фактором в критическом пренатальном периоде, так и генетически фиксированной предрасположенностью к нарушению дифференциации мозга.

Однако нарушения дифференциации мозга и гормональные сдвиги не предопределяют формирования гомосексуального влечения, а становятся почвой для искажений полового самосознания и полоролевого поведения, которые повышают риск возникновения гомосексуализма. Нейроэндокринное обеспечение является лишь энергетическим компонентом либидо. Становлению гомосексуализма способствуют также этиологические факторы и патогенетические механизмы, свойственные перверсиям в целом.

Клиническая картина

Гомосексуальные игры нередко встречаются у детей, хотя обычно они еще не имеют сексуальной окраски. Так, среди мальчиков 5 лет они наблюдаются у 7,18%, 10 лет-у 30,54%, но максимальный подъем приходится на возраст 15 лет-53,14%. По данным А. Кинзи, препубертатные гомосексуальные игры были отмечены у 52% юношей и 35% девушек. Хотя бы один контакт в течение жизни с лицом одноименного пола имели 48% мужчин (в 37% случаев завершился оргазмом) и 28% женщин (13% из них испытали при этом оргазм).

Максимальная гомосексуальная активность приходится на этап формирования психосексуальных ориентации, когда еще выражено разделение коллективов на однополые группы.

У мужчин и женшин с гомосексуальным влечением в 5% случаев патологическое влечение направлено на детей (педофилия), в 45% - на подростков (эфебофилия), в 45% - на взрослых (андрофилия) и в 5% - на пожилых лиц (геронтофилия). Обращает на себя внимание преобладание в контактах гомосексуалов (независимо от их пола) эротических форм половой активности:

взаимная мастурбация - 40%;

орально-генитальные контакты (у обоих полов взаимные - "69"; у мужчин иррумация, минет, пенилинкция, феллация; у женщин куннилинеус, ламбитус) - 40%;

интрафеморальный коитус - 12%;

мужеложество (соitus реr апит; то же с мальчиками - педерастия) у мужчин и имитация коитуса с помощью рук, различных приспособлений или с попыткой введения клитора во влагалище "tribadia interna" у женщин - суммарно 8%.

Кроме того, встречаются и другие варианты: анилингус "анилинкция" - раздражение языком области заднего прохода, петтинг и одна из его разновидностей - фроттаж (у обоих полов фроттеризм, у женщин (tribadia ехtеrпа) - трение половыми органами о разные части тела, в том числе о половые органы.

Гомосексуализм, сформированный на фоне трансформации половой роли в сочетании с преждевременным психосексуальным развитием, затрагивает ядро личности, рано обращает на себя внимание нарушениями полоролевого поведения, сохраняется в течение всей жизни и не поддается терапевтической коррекции. Подобные пациенты обычно к сексопатологам не обращаются. Они в основном социально адаптированы, не пытаются бороться с перверсией.

При сочетании гомосексуального влечения и трансформации половой роли чаще встречаются гомосексуальные половые акты. В отношении своего партнера такие гомосексуалы играют роль представителей противоположного пола. Мужчины охотно берут на себя все заботы о доме, с удовольствием занимаются приготовлением пищи и другими чисто "женскими" обязанностями, т. е. играют роль жены в гомосексуальной паре. Подчас их поведение становится утрированным, гиперфемининным, они применяют косметику и переодеваются в одежду другого пола (гомосексуальный трансвестизм), что отражает трансформацию половой роли.

В партнеры они выбирают лиц с выраженным маскулинным или даже гипермаскулинным поведением. Отношения неотличимы от истинной любви со всеми ее атрибутами (самоотдача, ревность и т. д.). В случаях трансформации половой роли у женщин в их гомосексуальном поведении проявляются маскулинные черты.

Случаи формирования гомосексуализма на фоне преждевременного психосексуального развития без трансформации половой роли менее заметны, так как полоролевое поведение таких лиц соответствует общепринятым нормам микросоциальной среды, а искажения полового влечения обычно тщательно скрываются ими. В этих случаях нередко встречается гиперролевое поведение.

По-иному формируются варианты гомосексуализма на фоне задержки психосексуального развития. Среди них также встречается трансформация половой роли, хотя она значительно мягче и менее выражена. Появившееся гомосексуальное половое влечение в результате постоянной и трудной борьбы долго не реализуется. Компенсацией служат работа, спорт и различные увлечения. Иногда как частичное разрешение конфликта между половым влечением и негативным отношением к нему практикуются заместительные формы сексуальной активности.

Мужчины-гомосексуалы часто посещают общественные бани, где они могут найти объект как для истинных сексуальных контактов, так и для суррогатных форм половых отношений (скопофилия, взаимный массаж и т. д.). Поверхностный петтинг также относится к заместительным формам гомосексуальной активности.

При гомосексуализме, сформированном на фоне ретардации психосексуального развития в сочетании с трансформацией половой роли, клиническая картина менее контрастна, чем при преждевременном становлении сексуальности. Нередко наблюдаются случаи гомосексуальных контактов наряду с гетеросексуальной половой жизнью. С течением времени одно из влечений начинает преобладать, а другое сходит на нет.

При психопатологической отягощенности трансформация поло-ролевого поведения нередко обусловлена неправильным воспитанием пола ребенка. Гомосексуализм, формирующийся на фоне задержки становления сексуальности, поверхностный, не затрагивает ядра личности, поддается терапевтической коррекции. Он часто проявляется только перверсными тенденциями, а сексуальная активность ограничивается суррогатными формами.

При формировании гомосексуализма на фоне ретардации психосексуального развития без трансформации половой роли большое значение имеют нарушения коммуникации с лицами противоположного пола, влияния микросоциальной среды, а в некоторых случаях психопатологическая отягощенность.

Возникновению гомосексуальной направленности полового влечения способствуют и неблагоприятные влияния микросоциальной среды. В связи с этим уже отмечалось влияние воспитания в противоположном поле. Однако не менее сильным патогенным фактором, способствующим формированию гомосексуального влечения, может стать внушение родителями и воспитателями неприязненного отношения к противоположному полу. Такое воспитание особенно сказывается на женщинах.

Попытки матери предотвратить раннее совращение и убедить дочь в том, что все мужчины подлецы и негодяи, часто формируют негативное отношение к мужчинам, которое может мешать становлению гетеросексуального влечения и общению со сверстниками. В подобных случаях требуется длительная психотерапевтическая работа с пациенткой с постепенным введением в круг ее общения мягких, добрых и ласковых юношей или мужчин и полной изоляцией от женщин. Молодой возраст и легкость достижения оргазма делают возможным переключение полового влечения на гетеросексуальное.

При гомосексуализме, сформированном на фоне ретардации психосексуального развития, пациенты могут вступать в брак, но чаще всего первые же попытки начать гетеросексуальную половую жизнь заканчиваются неудачей. У мужчин отсутствуют или резко ослаблены адекватные эрекции и интроитус обычно невозможен, у женщин не наступает достаточного полового возбуждения и оргазма. Даже при сильном желании наладить семейную жизнь мужчин задолго до первых попыток мучают сомнения в своей полноценности, что нередко становится единственной причиной неудач.

Попытки лечения больных, скрывающих свои гомосексуальные тенденции и другие половые извращения, совершенно безуспешны, так как лечение бывает неадекватным.

Транзнторные заместительные формы гомосексуализма встречаются при невозможности адекватно реализовать гетеросексуальное половое влечение (например, изоляция в однополых коллективах и т. д.) и при явлениях гиперсексуальности в результате патологического расширения диапазона влечения. Обычно они преходящие и при возможности гетеросексуальная половая жизнь возобновляется.

Прослеживается формирование гомосексуализма у подростков с умственной недостаточностью при растлевающих и совращающих действиях взрослых. Гомосексуализм, как и другие перверсии, может сочетаться с другими половыми извращениями, что обусловливает полиморфизм клинических проявлений.

Представления о формировании гендерной идентичности и сексуальной ориентации в психоанализе

СЕКСУАЛЬНЫЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ
глава из книги «Отношения любви. Норма и патология» - М.: "Класс", 2000 - сс. 13-29)

Автор – Отто Кернберг, доктор медицины, президент Международной психоаналитической ассоциации. Тренер-аналитик и супервизор в Центре психоаналитического обучения и исследования Колумбийского университета, профессор психиатрии в Университете Корнелл и директор института личностных расстройств в Вестчестере. Автор и соавтор 30 книг.

Текст интересный и важный, написан в 90х и учитывает всю современную литературу вопроса. Единственный недостаток - автор концентрируется в основном на диадном аспекте отношений, т.е. ребенка и его матери, тогда как для отстройки половой идентичности, и, в особенности при выборе объекта влечений важен отец, как это убедительно показано в исследованиях Малер (M. Mahler), Столлера (R. Stoller), Герцога (J. Herzog), Рекерса (G.Rekers), и авторов, специально разрабатывающих проблему гомосексуальности, например, Моберли (E. Moberly) или Николоси (J. Nikolosi). Также несколько спорно, как автор подходит к вопросу половой роли (типа что мама может водить трактор, но все равно оставаться мамой): хотя это доминирующая точка зрения, в противовес ей можно указать Рекерса и исследования традиционных культур.

Трудно спорить с тем, что секс и любовь тесно связаны. Поэтому не вызовет удивления и тот факт, что книга о любви начинается с размышлений о биологических и психологических корнях сексуального опыта, также тесно "переплетенных" между собой. Поскольку биологические корни представляют собой матрицу, внутри которой могут развиваться психологические аспекты, мы начнем наши рассуждения с изучения биологических факторов.

Биологические корни сексуального опыта и поведения

Прослеживая развитие сексуального поведения человека и двигаясь вверх по биологической лестнице животного мира (особенно сравнивая низших млекопитающих с отрядом приматов и человеком), мы видим, что роль социально-психологических отношений между младенцем и его воспитателем в формировании сексуального поведения все возрастает, а влияние генетических и гормональных факторов, напротив, уменьшается. Основными источниками для моего обзора послужили новаторские работы в этой области Мани и Эрхардта (1972 г.), последующие исследования Колодны (1979 г.) и др., Банкрофта (1989 г.), и МакКонаги (1993 г.).

На ранних этапах своего развития эмбрион млекопитающего имеет черты как мужского, так и женского начала. Недифференцированные гонады видоизменяются либо в семенники, либо в яичники в зависимости от генетического кода, представленного набором 46 хромосом типа XV для мужских особей или набором 46 хромосом типа XX — для женских. Примитивные гонады в человеческом зародыше могут быть выявлены начиная с 6-й недели развития, когда под влиянием генетического кода у мужских особей вырабатываются тестикулярные гормоны: ингибирующий гормон Мюллерова протока (МIН), оказывающий дефеминизирующий эффект на структуру гонад, и тестостерон, способствующий развитию внутренних и внешних мужских половых органов, особенно двустороннего Вольфова протока. При наличии женского генетического кода на 12-й неделе созревания плода начинается развитие яичников.

Дифференциация всегда происходит в женском направлении, вне зависимости от генетической программы, но только в том случае, когда отсутствует адекватный уровень тестостерона. Другими словами, даже если генетическому коду присуща мужская структура, недостаточное количество тестостерона приведет к развитию женских половых характеристик. Сработает принцип преобладания феминизации над маскулинизацией. В процессе нормального развития женской особи примитивная проводящая система Мюллера преобразуется в матку, фаллопиевы трубы и влагалище. При развитии по мужскому типу проводящая система Мюллера регрессирует, а система Вольфова протока получает развитие, эволюционируя в vasa deferentia (семявыносящий сосуд), семенные пузырьки и семявыбрасывающие протоки.

При том, что существуют предтечи и для мужских, и для женских внутренних половых органов, предшественники внешних гениталий универсальны, то есть одни и те же "пред-органы" могут развиться либо в мужские, либо в женские внешние половые органы. Если во время критического периода дифференциации отсутствует адекватный уровень андрогенов (тестостерон и дегидротестостерон), то, начиная с 8-й недели развития плода, будут развиваться клитор, вульва и влагалище. При необходимом же количестве андрогенной стимуляции будет формироваться пенис с яичками и мошонкой, включая семенные канальца в брюшной полости. При нормальном развитии плода яички перемещаются в мошонку во время 8-го или 9-го месяца беременности.

Под влиянием циркуляции эмбриональных гормонов, вслед за дифференциацией внутренних и внешних половых органов, происходит диморфное развитие определенных отделов мозга. Мозг имеет амбитипичное строение, а в его развитии женские характеристики также превалируют, если не достигается адекватный уровень циркулирующих андрогенов. Специфические функции гипоталамуса и гипофиза в дальнейшем будут дифференцированы в циклические процессы у женщин и нециклические у мужчин. Формирование мозга по мужскому/женскому типу происходит только в третьем триместре после завершения формирования внешних половых органов и, вероятно, продолжается во время первого постнатального триместра. В случае млекопитающих неприматов, пренатальная гормональная дифференциация мозга определяет последующее брачное поведение. Однако если мы говорим о приматах, то здесь важнейшую роль в определении сексуального поведения играют опыт ранней социализации и обучение. Контроль брачного поведения в основном определяется ранними социальными интеракциями.

Развитие вторичных половых признаков, появляющихся в пубертатный период, — распределение жировых отложений, развитие волосяного покрова по женскому/мужскому типу, изменение голоса, развитие грудных желез и быстрый рост гениталий — запускается центральной нервной системой и контролируется значительно увеличенным количеством циркулирующих андрогенов или эстрогенов; наличие адекватного количества эстрогенов определяет такие специфические женские функции, как менструальный цикл, беременность и выделение молока.

Гормональный дисбаланс способен повлечь за собой изменение вторичных половых признаков, что, в свою очередь, может привести к гинекомастии (увеличению молочных желез у мужчин) при недостаточном количестве андрогенов; гирсутизму (избыточному оволосению у женщин), клиторальной гипертрофии, понижению голоса — при избытке андрогенов. Но влияние уровня гормонов противоположного пола на сексуальное влечение и поведение индивида гораздо менее очевидно.

До сих пор не совсем ясно, как центральная нервная система влияет на начало пубертата. Считается, что одним из механизмов является снижение чувствительности гипоталамуса к негативной обратной связи (Банкрофт, 1989 г.). У мужчин недостаточное количество циркулирующих андрогенов значительно снижает интенсивность сексуального желания, но при нормальном или слегка превышающем нормальный уровне андрогенных гормонов сексуальное желание и поведение совершенно независимы от таких колебаний. Препубертатная кастрация у мужчин, не получивших восполнения тестостерона, ведет к сексуальной апатии. У юношей с признаками первичной андрогенной недостаточности введение тестостерона в юношеском возрасте восстанавливает нормальное сексуальнее желание и поведение. Однако в более позднем возрасте, когда половая апатия приобретает устойчивый характер, восстанавливающая терапия тестостероном менее успешна: похоже, в этом процессе существует временной рубеж, после которого отклонения уже не ликвидируются. Аналогично этому, несмотря на то, что исследования показывают возрастание сексуального желания у женщин непосредственно перед и после менструального цикла, выявленная зависимость сексуальных влечений от колебаний количества гормонов все же незначительна в сравнении с влиянием социально-психологических факторов. МакКонаги (1993), в частности, отмечает, что на женщин социально-психологические факторы оказывают большее влияние, нежели на мужчин.

Однако у приматов и низших млекопитающих сексуальная заинтересованность и поведение строго определяются гормональным уровнем. Так, брачное поведение при спаривании у грызунов целиком определяется гормональным статусом; и ранние постнатальные гормональные инъекции могут иметь значительные последствия. Постпубертатная кастрация ведет к снижению эрекции и сексуального влечения, которое может прогрессировать в течение недель и даже лет; инъекции же тестостерона способны практически незамедлительно восстановить половые функции. Андрогенные инъекции женщинам в постклимактерическом периоде усиливают сексуальное желание, не оказывая при этом влияния на их сексуальную ориентацию.

Подводя итоги, можно сказать, что андрогенные гормоны влияют на интенсивность полового желания у мужчин и женщин; однако преобладающая роль принадлежит все же психосоциальным факторам. Хотя у низших млекопитающих, таких как грызуны, сексуальное поведение по большей части регулируется гормональным уровнем; уже у приматов прослеживается рост влияния психосоциальной среды на половое поведение. Например, самцы макаки резус остро реагируют на запах влагалищного гормона, секретируемого во время овуляции. Самки макаки резус, проявляя наибольшую половую активность во время овуляции, также не теряют сексуального интереса и в другие периоды, проявляя при этом заметные сексуальные предпочтения. Здесь мы снова наблюдаем влияние уровня андрогенов на интенсивность возникновения сексуального репрезентативного поведения у самок. Введение тестостерона самцам крыс в преоптическую зону вызывает у них материнский инстинкт, но при этом продолжаются их копуляции с самками. Повышение уровня тестостерона, видимо, приводит в действие материнские инстинкты, которые в латентном состоянии присутствуют в головном мозге мужских особей, и доводит соответствующую информацию до центральной нервной системы, отвечающей за сексуальное поведение. Это открытие дает возможность предположить, что сексуальное поведение, характерное для одного пола, может в скрытом состоянии присутствовать у другого.

Сила сексуального возбуждения, сосредоточение на сексуальных стимулах, физиологические реакции на сексуальное возбуждение: увеличение притока крови, набухание и выделение смазки в половых органах — на все эти процессы оказывает влияние уровень гормонов.

Психосоциальные факторы

Выше мы рассмотрели аспекты, которые в той или иной степени принято относить к биологическим. Теперь перейдем к менее изученным и более противоречивым областям, в которых биологические аспекты тесно переплетаются и взаимодействуют с психологическими факторами. Одной из таких областей является ядерная половая (гендерная) идентичность и полоролевая идентичность. У людей ядерная половая идентичность (Столлер 1975Ь), то есть ощущение принадлежности к женскому или мужскому полу, определяется не биологической природой, а тем, как воспитывается ребенок до двух-четырех лет — как девочка или как мальчик. Мани (1980, 1986, 1988; Мани и Эрхардт, 1972) и Столлер (1985) в своих работах приводят в пользу этого убедительные данные. Точно так же полоролевая идентичность, то есть принятая в том или ином обществе норма поведения, типичная для женщин и мужчин, тесно связана с психосоциальными факторами. Более того, психоаналитические исследования доказывают, что выбор сексуального объекта — мишени сексуального желания — также в наибольшей степени зависит от социально-психологического опыта, приобретенного в раннем детстве. Ниже приводится мой обзор данных относительно наиболее явных корней этих составляющих сексуального опыта человека.

Ядерная половая идентичность: к какому полу он или она причисляют себя.

Полоролевая идентичность: специфические психологические установки и способы'межличностного поведения — основные модели социальных интеракций и специфические сексуальные проявления — характеристики, присущие мужчинам или женщинам и таким образом разделяющие их.

Доминирующий выбор объекта: выбор сексуального объекта — гетеросексуального или гомосексуального — может характеризоваться широким спектром сексуальных взаимодействий с данным объектом влечения или ограничиваться определенной частью человеческого тела, а не человеческим существом и неодушевленным предметом.

Степень сексуального желания: находит выражение в сексуальных фантазиях, откликаемости на внешние сексуальные стимулы, желании сексуального поведения и физиологического возбуждения половых органов.

Ядерная половая идентичность

Мани и Эрхардт (1972) в своих исследованиях приводят доказательства того, что, воспитывая мальчика или девочку, родители по-разному обращаются с детьми в зависимости от их пола, даже если считают, что ведут себя с ними одинаково. Хотя существует различие между младенцами мужского и женского пола, базирующееся на гормональной истории, это различие не приводит автоматически к различию в постнатальном поведении по женскому/ мужскому типу. Феминизирующая гормональная патология у мужчин и маскулинизирующая гормональная патология у женщин, за исключением случаев очень сильных гормональных нарушений, может больше сказаться на полоролевой идентичности, чем на ядерной половой идентичности.

Превышение уровни андрогенов у девочек в пренатальном периоде может привести, например, к мальчишескому поведению, повышенному выброс/ энергии в играх, агрессии. Неадекватная пренатальная андрогенная стимуляция у мальчика может привести к некоторой пассивности и неагрессивности, не оказывая влияния на ядерную половую идентичность. Дети-гермафродиты развивают устойчивую женскую или мужскую идентичность в зависимости от того, воспитывали их ]сак девочек или как мальчиков, и вне зависимости от того, какой у них генетический код, гормональный уровень и даже — до некоторой степени — внешний вид гениталий (Маии и Эрхардт, 1972; Мэйер, 1980 г.).

Столлер (1975b), Персон и Овэзи (1983, 1984) провели ряд исследований по выявлению взаимосвязи между ранней патологией в детско-родительских отношениях и закреплением ядерной половой идентичности. Транссексуализм, т.е. идентификация индивида с полом, противоположным биологическому, не зависит от генетических, гормональных или физиологических генитальных отклонений. Хотя при изучении некоторых биологических вариаций, особенно женского транссексуализма, возникает вопрос о возможном влиянии гормонального уровня, все-таки больше оснований видеть причины этого явления в серьезных нарушениях ранних психосоциальных взаимодействий.

В этой связи очень интересны впервые описанные Столлером (1975Ь) психоаналитические исследования взрослых транссексуалов и детей с аномальной половой идентификацией, дающие информацию об основных паттернах родительско-детских взаимоотношений. Обнаружилось, что у мужчин-транссексуалов (мужчин по биологическим признакам, имеющих женскую ядерную идентичность) матери, как правило, имели ярко выраженные бисексуальные черты, а отцы либо отсутствовали, либо были пассивными и отстраненными. Мать видела в сыне как бы свое продолжение, неотъемлемую часть себя. Подобный блаженный симбиоз приводил к постепенному стиранию у ребенка мужских качеств, повышенной идентификации с матерью, а также отказу от мужской роли, неприемлемой для матери и неудачно сыгранной отцом. У женщин-транссексуалов мать обычно отвергающая, а отец либо отсутствует, либо недоступен для дочери, которая не чувствует, что ее поддерживают как девочку. Это стимулйрует ее стать замещающей мужской фигурой для матери в ее одиночестве.

Мускулинное поведение дочери одобряется матерью, ее депрессия уходит и возникает чувство полноценной семьи. То, что в раннем детстве родительское поведение (особенно поведение матери) оказывает огромное влияние на ядерную половую идентичность ребенка и все его сексуальное поведение, характерно не только для людей. В классической работе Харлоу и Харлоу (1965) описывается исследование поведения приматов и приводятся доказательства того, что необходимым условием нормального развития сексуального поведения обезьян является наличие тесного физическото контакта детеныша с матерью и связанное с этим чувство безопасности. При недостатке материнской заботы в раннем возрасте и малочисленных контактах со сверстниками во время критической фазы развития во взрослом состоянии отмечаются различные нарушения сексуального поведения. Такие особи в дальнейшем также страдают от социальной дезадаптации.

Хотя Фрейд (1905, 1933) полагал, что представители обоих полов обладают психологической бисексуальностью, он постулировал, что ранняя генитальная идентичность как у мальчиков, так и у девочек, носит маскулинный характер. Он считал, что девочки, первоначально сосредоточенные на клиторе как источнике удовольствия (по аналогии с пенисом), затем изменяют свою первичную генитальную идентичность (и скрытую гомосексуальную ориентацию) в позитивной эдиповой фазе. Эти перемены связаны, по мнению Фрейда, с реакцией разочарования по поводу отсутствия пениса, кастрационной тревогой и символическим стремлением восполнить отсутствие пениса с помощью ребенка от отца. Столлер (1975Ь, 1985), однако, придерживается иной точки зрения. Он считает, что, принимая во внимание сильную привязанность младенца к матери и симбиотические отношения с ней, ранняя идентификация младенцев обоих полов носит фемининный характер. В процессе сепарации-индивидуации мальчики постепенно переходят от женской к мужской идентичности. Персон и Овэзи (1983,1984), однако, на основе своего исследования пациентов с гомосексуальной ориентацией, трансвеститов и транссексуалов постулируют врожденность половой идентичности — и мужской, и женской. Я полагаю, что точка зрения Персона и Овэзи соответствует данным Мани и Эрхардта (1972), а также Мэйера (1980), о формировании ядерной половой идентичности гермафродитов, а также их наблюдениям взаимодействия матери с младенцами мужского и женского пола с самого рождения и психоаналитическим наблюдением нормальных детей в сравнении с детьми, имеющими сексуальные отклонения, особенно исследованиям, в которых рассматриваются сознательная и бессознательная сексуальная ориентация родителей (Галенсон, 1980; Столлер, 1985).

Брауншвейг и Фейн (1971, 1975), соглашаясь с гипотезой Фрейда о врожденной бисексуальности обоих полов, приводят доводы в пользу того, что психологическая бисексуальность основывается на бессознательной идентификации младенцев с обоими родителями. Впоследствии бисексуальность корректируется в диаде "мать-ребенок", в результате чего происходит определение ядерной половой идентичности и ее фиксация. Как утверждают Мани и Эрхардт (1972), неважно, что "папа готовит ужин, а мама управляет трактором", — социально обусловленные половые роли родителей никак не скажутся на становлении ядерной сексуальной идентичности ребенка, если их собственные ядерные половые идентичности строго дифференцированы.

Задание и принятие ядерной половой идентичности определяет принятие либо мужской, либо женской половой роли. Поскольку бессознательная идентификация с обоими родителями (бессознательная бисексуальность, признанная в психоанализе) также подразумевает бессознательную идентификацию с ролями, приписываемыми тому или иному полу, существует четкая тенденция к бисексуальным паттернам поведения и отношений, а также к бисексуальной ориентации как всеобщему человеческому свойству. Возможно, что кроме строгих социальных и культурных требований четкой половой идентичности ("Ты или мальчик, или девочка") последняя подкрепляется и определяется интрапсихической необходимостью в интегрированной и консолидированной идентичности личности в целом. То есть ядерная половая идентичность ложится в основу формирования идентичности Эго. Фактически, как предположил Лихтенштейн (1961), сексуальная идентичность является ядром эго-идентичности. Клинические исследования показывают, что недостаточная интеграция идентичности (синдром диффузии идентичности) обычно сосуществует с проблемами половой идентичности и, как подчеркивали Овэзи и Персон (1973, 1976), у транссексуалов обычно обнаруживаются серьезные нарушения и других аспектов идентичности.

Полоролевая идентичность

В классической работе Маккоби и Жаклин (1974) делается вывод о том, что существует целый ряд необоснованных представлений о полоролевых различиях: некоторые из них достаточно прочно укоренились, другие вызывают сомнений и вопросы. Одним из таких необоснованных представлений является то, что девочки более "социальны" и "управляемы" по сравнению с мальчиками, им легче дается механическое заучивание и решение повторяющихся задач; при этс(м они имеют более низкую самооценку и меньшую мотивацию к достижений успеха. Считается также, что мальчики лучше выполняют задания творческого характера, требующие отказа от ранее усвоенных стандартных подходов; что они более "аналитичны". Считается, что на девочек большее влияние оказывают наследственные факторы, на мальчиков же — окружающая среда; у девочек определяющим является звуковое восприятие, у мальчиков — зрительное.

Среди укоренившихся половых различий можно назвать следующие: девочки превосходят мальчиков в вербальных способностях, мальчики — в зрительно-пространственной ориентации и математике. Кроме того, мальчики более агрессивны. Все еще нет единой точки зрения относительно различий в тактильной чувствительности, чувстве страха, застенчивости, тревожности, конкурентности, доминантности, а также в уровне активности, уступчивости, научения и "материнского" поведения.

Какие же из вышеперечисленных психологических различий генетически детерминированы, какие имеют социальную природу, а какие развиваются спонтанно через подражание? Маккоби и Жаклин утверждают (и имеется достаточно данных, подкрепляющих это утверждение), что очевидна связь между биологическими факторами и степенью агрессивности и способности к зрительно-пространственной ориентации. По имеющимся данным, мужчины и самцы человекообразных обезьян более агрессивны; по-видимому, вне зависимости от национально-культурной принадлежности уровень агрессии в значительной степени зависит от количества половых гормонов. Возможно, предрасположенность к агрессии находит свое выражение в таких чертах, как доминирование, активность, соперничество, но имеющиеся данные не свидетельствуют об этом с полной определенностью. Маккоби и Жаклин приходят к выводу, что генетически обусловленные характеристики могут принимать форму большей готовности к проявлению какого-либо конкретного вида поведения. Это относится к усвоенным формам поведения, но не ограничивается ими.

Фридман и Дауни (1993) пересмотрели данные о влиянии пренатальной гормональной патологии у девочек на постнатальное сексуальное поведение. Они изучили имеющиеся сведения о девочках с врожденной гипертрофией (гиперплазией) надпочечников и провели сравнительный анализ с девочками, мамы которых во время беременности принимали половые стероидные гормоны. Этих детей, растили как девочек, и хотя их ядерная половая идентичность была женской, ставился вопрос о том, в какой степени избыточность мужских гормонов в пренатальном периоде влияет на их ядерную половую идентичность и полоролевую идентичность ,в детстве и отрочестве.

Несмотря на то, что была выявлена слабая связь избыточного количества андрогенрв в пренатальном периоде р преобладанием гомосексуальности, более существенным явилось открытие, что вне зависимости от воспитания у девочек с врожденной гипертрофией надпочечников наблюдалась большая склонность к мальчишеской манере поведения. Они проявляли меньше интереса к куклам и украшениям, предпочитая им машины, пистолеты и т.д. по сравнению с контрольной группой. В качестве партнеров для игр они отдавали предпочтение мальчикам, проявляя при этом большую энергию и склонность к дракам. Данные этих исследований дают возможность предположить, что гормональный уровень в пренатальном периоде оказывает значительное влияние на полоролевое поведение ребенка в детском возрасте. Фридман (в личной беседе) соглашается с Маккоби и Жаклин (1974) в том, что большинство особенностей, отличающих мальчиков от девочек, по всей вероятности, культурно обусловлены.

Ричард Грин (1976) изучал воспитание мальчиков с фемининными чертами. Выяснилось, что основными факторами, влияющими на развитие фемининности у мальчиков, являются безразличие родителей к проявлению фемининного поведения или его поощрение; одевание мальчика в женскую одежду; чрезмерная материнская опека; отсутствие отца или неприятие им ребенка; физическая привлекательность ребенка; недостаток общения с мальчиками своего возраста. Критической общей чертой во всех этих случаях, похоже, является то, что в них отсутствует неодобрение фемининного поведения. Дальнейшие обследования этих детей обнаружили среди них высокий процент (до 75%) бисексуальности и гомосексуальности (Грин, 1987).

Наличие бихевиоральных качеств другого пола — мальчишеского поведения у девочек и фемининного — у мальчиков часто связано с гомосексуальным выбором объекта. Фактически, можно считать, что полоролевая идентичность так же тесно связана с ядерной половой идентичностью, как и с выбором объекта: предпочтение собственного пола может повлиять на выбор роли, социально идентифицируемой с противоположным полом. И наоборот, вживание в роль противоположного пола может повлечь за собой предрасположенность к гомосексуализму. Здесь мы подходим к следующему слагаемому сексуальности — выбору объекта.

Доминирующий выбор объекта

Для описания выбора объекта сексуального влечения Мани (1980) и Перпер (1985) в своих работах пользуются термином шаблоны (др. вариант: сценарии -В.) человеческого поведения. Перпер полагает, что такие шаблоны не закодированы изначально, а вырабатываются в процессе формирования человека, что включает в себя развитие нервной системы на основе генетически заложенных механизмов и последующее нейрофизиологическое создание образа "желанного другого". Развитие образа выбранного объекта Мани называет любовными картами (Lovemaps), Он полагает, что они формируются на основе определенной программы, заложенной в мозг индивида, получающей дальнейшее развитие и завершение во взаимодействии с окружающей средой, в которой воспитывается ребенок до восьми лет. Нельзя не заметить, что, говоря о выборе объекта сексуального влечения, эти выдающиеся ученые в области вопросов формирования сексуального поведения человека ограничиваются лишь самыми общими рассуждениями. Изучение литературы на данную тему приводит к мысли, что конкретных исследований сексуального опыта детей проведено крайне мало, если они вообще есть. Совсем иная картина сложилась в области исследований полоролевой и ядерной половой идентичности — можно назвать целый ряд фундаментальных трудов на эту тему.

Я полагаю, что недостаток документальных материалов на данную тему говорит о нежелании признать существование детской сексуальности. Это связано с тем, что в западной культуре было наложено табу на вопрос сексуального поведения младенцев. В свое время Зигмунд Фрейд бесстрашно пренебрег этим запретом. Представители культурной антропологии (Эндельман, 1989) приводят данные, свидетельствующие о том, что дети демонстрируют спонтанное сексуальное поведение. Галенсон и Руаф (1974), наблюдая за детьми в естественных условиях, обнаружили, что мальчики играют с гениталиями, начиная с 6—7-го месяца, девочки — на 10— 11-м месяце; те и другие начинают мастурбировать на 15—16-м месяце. Большое влияние на сексуальное поведение детей оказывают социальный статус и культурная среда. Так, например, вероятность мастурбации детей, воспитывающихся в семьях рабочих, в два раза выше, чем у детей среднего класса.

Фишер (1989) отмечает, что способность детей логически мыслить о гениталиях намного ниже общего уровня логического мышления; ондакже обратил внимание на то, что девочки игнорируют клитор и мистифицируют природу влагалища и что родители бессознательно повторяют вместе со своими детьми свой собственный опыт подавления сексуальности. Существуют также данные, свидетельствующие о том, что подростки продолжают игнорировать сексуальные темы в переходном возрасте.

Мани, Эрхардт (1972) и Банкрофт (1989) говорят о широко распространенной боязни исследовать детскую сексуальность. Но Банкрофт предполагает, что, ввиду повышенной социальной озабоченности по поводу сексуальных злоупотреблений в отношении детей, "необходимость лучшего понимания детской сексуальности получит всемирное признание, и тогда в будущем, возможно, легче будет проводить исследования в этой области". Даже психоанализ до недавнего времени не отвергал концепцию о "латентном периоде"—фазе, во время которой проявляется мало интереса к вопросам пола. Сейчас среди детских психоаналитиков все более распространяется мнение о том, что на самом деле эти годы характеризуются более сильным интернализированным контролем и подавлением сексуального поведения (из личной беседы с Полиной Кернберг). По моему мнению, существует достаточно оснований говорить о том, что психологические или, точнее, социально-психологические факторы формируют ядерную половую идентичность и значительной степени влияют на полоролевую идентичность, если не определяют ее полностью. Однако имеется гораздо меньше оснований для утверждений о том, что эти аспекты оказывают влияние на выбор сексуального объекта. Изучение сексуальной жизни приматов показало, что на формирование сексуального поведения и выбор сексуального объекта гораздо большее влияние оказывают раннее научение, контакт с матерью и общение со сверстниками, и меньшее — гормональные факторы (по сравнению с не-приматами). Выше мы видели, что у человеческих детей эта тенденция получает дальнейшее развитие.

Мэйер (1980) предполагал, что, как младенец и маленький ребенок бессознательно идентифицирует себя с родителем своего пола при формировании ядерной половой и полоролевой идентичности, так же он идентифицируется с сексуальным интересом этого родителя. Мани и Эрхардт (1972) подчеркивают, что правилам мужского и женского поведения обучаются, а также отмечают идентификацию ребенка с реципрокными и комплементарными (взаимоответными и дополняющими) аспектами взаимоотношений между мужчинами и женщинами. Существуют поразительные клинические данные об обоюдном соблазнении, присутствующем в отношениях ребенка и родителей, которые часто не учитываются в академических исследованиях половой и полоролевой идентичности, — очевидно, по причине сохраняющегося культурного табу на детскую сексуальность.

Хотелось бы особо отметить два выдающихся вклада в эту область психоаналитической теории и наблюдений. Во-первых, это психоаналитическая теория объектных отношений, позволяющая объединить процесс идентификации и комплементарности ролей в единую модель развития. Во-вторых, это теория Фрейда об эдиповом комплексе, которой я коснусь в другом контексте. Здесь же я ссылаюсь на свою более раннюю работу, где высказывается предположение о том, что формирование идентичности определяется взаимоотношениями между младенцем и матерью, особенно в раннем детстве, когда эмоциональный опыт ребенка очень интенсивен, вне зависимости от того, приятное это переживание или болезненное. Память об этих эмоционально-насыщенных моментах образует ядро схемы взаимодействий Я-репрезентации ребенка (self representation) с объект-репрезентацией матери (object representation), приносящими приятные или неприятные минуты. Вследствие этого формируются две параллельные и изолированные друг от друга линии Я-репрезентаций и объект-репрезентаций и соответствующего им аффекта — позитивного или негативного. Эти первоначально "абсолютно хорошие" и "абсолютно плохие" Я- и объект-репрезентации затем интегрируются в репрезентации "целого" Я и репрезентации "целых" значимых других — процесс, являющийся основой нормальной интеграции идентичности. В предыдущих работах (1976, 1980а, 1980) я также подчеркивал свою убежденность в том, что идентичность формируется через идентификацию с отношениями с объектом, а не самим объектом. Это означает идентификацию и с Я, и с другим в их взаимодействии и, соответственно, интернализацию рещшрокных ролей этого взаимодействия. Установление ядерной половой идентичности — интегрированной Я-концепции, которая определяет идентификацию индивида с тем или иным полом — не может быть рассмотрено отдельно от установления соответствующей интегрированной концепции другого, что включает отношение к нему как к желаемому сексуальному объекту. Эта связь между ядерной половой идентичностью и выбором желаемого сексуального объекта в то же время объясняет присущую человеку бисексуальность: мы идентифицируемся и с нашим собственным Я, и, одновременно, — с объектом влечения.

Если, например, мальчик ощущает себя мальчиком, любимым матерью, он отождествляет себя одновременно с мужской ролью ребенка и с женской ролью матери. Таким образом, в будущемтакой ребенок может актуализировать свою Я-репрезентацию, проецируя репрезентацию матери на другую женщину; или под влиянием определенных обстоятельств может отыгрывать роль матери, проецируя Я-репрезентацию на другого мужчину. Доминирование Я-репрезентации как ребенка мужского пола может давать уверенность в преобладании гетеросексуальной ориентации (включая неосознанный поиск матери в других женщинах). Превалирующая идентификация с репрезентацией матери может определить формирование одного из типов мужской гомосексуальности (Фрейд, 1914). У девочки в ее ранних отношениях с матерью формируется и закрепляется ядерная половая идентичность путем идентификации и с ее собственной, и с материнской ролью во взаимодействии. Ее более позднее желание занять место отца как объекта любви матери, так же как ее собственный позитивный выбор отца в эдиповой фазе, закрепляет бессознательную идентификацию и с отцом. Эдипов комплекс в то же время закрепляет неосознанную идентификацию со своим отцом. Таким образом она тоже устанавливает бессознательную бисексуальную идентификацию. Отождествление не с человеком, а с отношением и построение в бессознательном системы реципрокных ролей дают возможность говорить о психологической обусловленности бисексуальности. Это находит свое отражение в способности к обретению как ядерной половой идентичности, так и сексуального интереса к человеку другого (или того же) пола в одно и то же время. Это также способствует интеграции половых ролей противоположного пола с ролями своего собственного, а также идентификации с социальными половыми ролями как своего, так и противоположного пола.

Подобная точка зрения на раннюю сексуальность предполагает, что концепция Фрейда (1933 г.) о врожденной бисексуальности верна, так же как и его сомнение по поводу связи бисексуальности с известными биологическими структурными различиями полов. Иными словами, у нас недостаточно оснований говорить о прямой связи между диморфной анатомической предрасположенностью к бисексуальности и бисексуальностью, сформировавшейся в процессе психического развития в раннем возрасте.

Интенсивность сексуального влечения

Биологический механизм сексуального отклика, возбуждения и коитуса, включая оргазм, изучен достаточно хорошо: стимул вызывает сексуальную ответную реакцию, субъективно ощущаемую как возбуждение. Но все еще остается открытым вопрос о том, каким образом можно количественно измерить интенсивность сексуального возбуждения. Сложность представляет также сравнительный анализ возбуждения у мужчин и у женщин. Несмотря на то, что физиологические механизмы изучены достаточно хорошо, все еще нет единой точки зрения на психологические сходства и различия.

Подводя итоги, можно сказать, что адекватный уровень циркулирующих андрогенов является необходимым условием для способности человека реагировать сексуально, таким образом оказывая влияние на сексуальное желание и у мужчин, и у женщин. Но знаменательно, что в тех случаях, когда гормональный уровень находится в норме или превышает норму, сексуальное желание и поведение не зависят от гормональных колебаний. Для человека дбмйнирующим фактором, определяющим интенсивность сексуального желания, является когнитивный — то есть сознательная осведомленность о своем сексуальном интересе, находящем отражение в сексуальных фантазиях, воспоминаниях и готовности к реакции на сексуальный стимул. Но сам сексуальный опыт не является чисто "когнитивным", он включает могучую аффективную составляющую. Фактически сексуальный опыт является прежде всего аффективно-когнитивным (эмоционально-познавательным).

С точки зрения физиологии за эмоциональную сферу отвечает лимбическая система, которая является нервным субстратом сексуального поведения (Маклеан, 1976). Наблюдения за поведением животных продемонстрировали, что определенные участки лимбической системы определяют эрекции и эякуляцию, а также то, что механизм возбуждения/торможения оказывает косвенное влияние на эрекцию. Исследования самцов макаки резус показали, что электростимуляция латеральной части гипоталамуса и дорсомедиального ядра гипоталамуса приводит к коитальной активности и эякуляции, в то время как обезьяны могут свободно передвигаться.

Банкрофт (1989 г.) пишет о том, что сексуальное возбуждение у человека — это комплексный отклик, состоящий из таких элементов, как сексуальные фантазии, воспоминания и желания, а также усиливающийся сознательный поиск внешних стимулов, специфичных для сексуальной ориентации индивида и сексуального объекта. Банкрофт считает, что сексуальное возбуждение включает активацию лимбической системы под влиянием когнитивно-аффективного состояния, которое стимулирует центральный спинно-мозговой участок и периферические нервные центры, отвечающие за гиперемию (прилив крови), смазывание, повышение местной чувствительности половых органов, что путем обратной связи с центральной нервной системой сообщает об этой генитальной активации. Я полагаю, что сексуальное возбуждение является специфическим аффектом, имеющим все характеристики эмоциональных структур и представляющим собой центральный "строительный блок" процесса сексуального желания или либидо в комплексной мотивационной системе.

Возможно, дополнительного разъяснения требуют некоторые используемые термины. Биологический механизм сексуального влечения можно разделить на сексуальную реакцию, сексуальное возбуждение и оргазм. Но, принимая во внимание тот факт, что сексуальная реакция может и не включать активацию специфических генитальных процессов, а также то, что генитальная реакция возможна с ограниченным или минимальным сексуальным возбуждением, кажется целесообразным использовать термин сексуальное реагирование или реакция, отклик в значении общего осознания сексуального стимула, мечтаний о нем, заинтересованности в нем и ответной реакции на этот стимул. Мы будем употреблять термин гениталъное возбуждение тогда, когда речь будет идти о непосредственной генитальной реакции; набухании полового члена за счет притока крови, что ведет к эрекции у мужчин и соответствующим эректиальным реакциям у женщин с появлением смазки во влагалище и эрекцией сосков.

Термин сексуальное возбуждение, кажется, наилучшим образом отражает процесс в целом, включая специфические когнитивные аспекты и субъективное переживание сексуального отклика, генитального возбуждения и оргазма, а также подключаемые к этому соответствующие механизмы вегетативной нервной системы и мимику как часть того, что Фрейд называл "процессом разрядки". В свою очередь, я считаю сексуальное возбуждение основным эмоциональным моментом в сложном психологическом феномене, а именно — эротическом желании, в котором сексуальное возбуждение связано эмоциональными отношениями со специфическим объектом. А теперь можно приступить к изучению природы сексуального возбуждения и его перерастания в эротическое желание.

Конфликт с собственным полом

http://www.sciteclibrary.ru/rus/catalog/pages/8775.html

Если обратиться к философскому словарю и найти определение понятия “эрос”, то мы прочтем, что “эрос есть персонификация сексуального инстинкта”. Но именно во взгляде на эрос как на синоним половой любви и кроются многие недоразумения, связанные с представлениями о нормах полового поведения. Дело в том, что эрос родился задолго до возникновения мужского и женского полов. Проще всего это понять на следующей мысленной модели.

Пусть в небольшой лужице живет популяция одноклеточных организмов, и у этих организмов нет недостатка в пище. В таких условиях эти одноклеточные прекрасно существуют и размножаются делением. А теперь представим, что доступные пищевые ресурсы истощились. Какой же выход найдут эти одноклеточные? Очевидно, что они начнут поедать друг друга, то есть превратятся в каннибалов.

Результат такой жизненной стратегии может быть только один – в конце концов, останутся в живых только две клеточки, равные по величине и силе. Тогда перед этими клеточками возникнет дилемма: либо погибнуть, либо найти еще неизвестный способ выживания. И вот, в очередной раз набросившись друг на друга, пытаясь проглотить или проникнуть друг в друга, чтобы любым способом уничтожить противника, был найден выход, который и ознаменовал рождение Эроса.

Одна клеточка перешла к обороне, но зато в области своего тела, куда пытался проникнуть ее противник, она сконцентрировала всю свою ненависть и злобу, а ее противник, проявляя всю агрессивность своего существа, пытался разрушить эту излучающую ненависть область с помощью всей своей силы и ловкости. Ни одна из клеточек не могла победить в этой смертельной схватке, но оба организма вышли обновленными из этого поединка между Жизнью и Смертью.

Таким образом, Эрос родился как замена реальной смерти двух особей на их “временное умирание”, которое открывало путь к новой жизни. Пассивную или активную роль приходилось играть клеточке в этой драме, было делом обстоятельств, но то, что у “женской” особи появлялся сверхагрессивный эротический орган, а у “мужской” особи эротический орган возникал, как “орудие боя” было заложено изначально.

Очень просто показать, что женская вагина обладает агрессивностью, а мужской половой член относительно пассивен. Так, стоит мужчине усомниться в своей мужественности, как его потенция тут же падает. А если вагина подчиняет себе голову женщины, то такая женщина превращается в истинную фурию. Мужчина, как правило, не может совершить половой акт в момент опасности, и напротив, женщина часто испытывает оргазм при изнасиловании. Сексуальную подоплеку имеют практически все потасовки супругов, и, больше того, зачастую эти драки ритуализированы. Провокации жены и побои мужа заканчиваются примирением в постели, если только один из супругов, войдя в раж, не потеряет контроль над своими инстинктами.

Следовательно, и женский мазохизм, и мужской садизм уже изначально содержались в эросе: ведь боль и страх высвобождают вагину из-под власти всех высших структур организма женщины, а чувство безграничной власти над сексуальным партнером придает больше уверенности мужчине в своей половой силе. Но, с другой стороны, если у женщины вагина “правит балом”, то своим садизмом такая женщина способна превзойти любого мужчину, а у мужчины, уставшего от своей “мужской роли”, эрос через мазохизм обретает иллюзию свободы.

Рождение эроса открыло много новых путей эволюции жизни, но угроза перерождения эроса в каннибализм всегда оставалась реальной. Этому можно найти много примеров в животном мире. У богомола, например, самка пожирает самца, и начинает она это делать уже в процессе полового акта.

Понять, как возникло деление одноклеточной особи на два пола, гораздо проще. Достаточно вспомнить, что живой организм для успешного существования должен обладать двумя противоположными качествами: консерватизмом, чтобы хранить уже приобретенный опыт, и изменчивостью, чтобы успешно приспосабливаться к требованиям внешней среды. Соединение этих двух качеств можно наблюдать в природе повсеместно.

Но представим, что изменчивость и давление внешней среды станут такими, что наш одноклеточный организм сможет выжить либо при малой подвижности и неизменных условиях жизни, либо, наоборот, быстро передвигаясь и активно отслеживая все тенденции меняющейся среды обитания. Единственным способом сохранить и консерватизм, и изменчивость может стать только деление нашей клеточки на две части. Что когда-то и произошло: из одной особи возникли две, но обладающие разными потенциями (полами). Женская особь превратилась в хранительницу формы, а мужская особь стала носителем факторов отбора внешней среды. То, что это произошло именно так, доказывает образование половых клеток, каждая из которых содержит лишь половину хромосом клеточного ядра. Образование из одной клетки сразу и мужской, и женской особей описано также у паразитических простейших трихонимфы из кишечника древесного таракана. (См. Е.Н. Панов “Бегство от одиночества”)

Именно так родилась половая любовь, основой которой стало стремление двух полов к целостности. А эрос превратился в ту силу, которая ограничивала свободу поведения мужских и женских особей друг относительно друга и отбраковывала неполноценных индивидов. Но уже здесь мы можем видеть свободу половой дифференцировки. Не так важно, каким будет баланс активного и пассивного начал в каждой особи, лишь бы эти особи подходили друг к другу, как ключ к замку. Это прекрасно можно наблюдать в природе, где отношения между полами могут быть диаметрально противоположными: например, петух стремится обзавестись гаремом кур; самка же кулика плавунчика, которая крупнее и ярче окрашена, чем самец, сама выбирает место для гнезда и защищает территорию от самок-соперниц, а самец насиживает яйца, отложенные самкой, и водит птенцов.

Но для влечения противоположных полов друг к другу необходимо не только стремление восполнить недостающие у каждого из партнеров качества, необходимо и взаимное сходство этих партнеров. Для этого мужчина должен содержать в себе женское начало, а женщина – начало мужское. Очевидно, что мужчине со слабым женским началом все женщины будут казаться одинаковыми, а женщина без мужского начала не будет видеть особых отличий одного мужчины от другого. Соответственно, взаимная любовь возникает там, где есть баланс сходства и различия между партнерами.

Вообще грань между полами очень тонка. Вот как описана процедура смены пола у индейцев пуэбло. Выбирали сильного и мужественного мужчину. Затем его заставляли беспрерывно мастурбировать и скакать на лошади без седла. В результате у него атрофировались яички, пенис уменьшался, волосы на лице выпадали, голос становился выше, развивались грудные железы. Причем у такого индейца даже появлялась способность вскармливать грудью детей, оставшихся без матерей. (Из книги Гарри Бенджамина "Транссексуальный феномен" http://ts-mysli.narod.ru/benj.html)

Все, что было сказано выше об эросе и поле, относится как к одноклеточному организму, так и к человеку. Но человек – не простейшее, а высокоорганизованное социальное существо. И именно в социальности человека надо искать основные причины всех аномалий его полового поведения и самоидентификации.

Дело в том, что социальное поведение возникло как подавление взаимной агрессии особей одного вида, собранных в группу на ограниченной территории. Но, как было показано выше, агрессия в отношении себе подобных связана через каннибализм с эросом, который, в свою очередь, непосредственно связан с полом. Следовательно, для возникновения социальных отношений необходимо было установить жесткий контроль над сексуальным поведением особей, входящих в группу. И выполнение этого условия наблюдается в любой социальной общности, от насекомых до человека.

Например, противоречия между пчелиной маткой и рабочими пчелами сдерживаются до тех пор, пока матка вырабатывает специальный феромон, блокирующий развитие яичников у рабочих пчел, и этого феромона хватает на всех пчел. В стаде обезьян, если ревнивый вожак замечает сексуальное возбуждение у молодого самца, он тут же делает попытку оторвать у него половой член. Поэтому самцам низкого ранга не остается ничего другого, как заниматься либо онанизмом, либо гомосексуализмом. Контроль над половым поведением человека проявляется как в стремлении государства регулировать рождаемость, так и в прямой зависимости между тоталитарностью государства и суровостью наказания за сексуальные извращения. А чертой, отделившей человека от его еще во многом животного предка, стал запрет половых связей между кровными родственниками по материнской линии. Нарушение этого запрета тут же каралось смертью. (См. Ю.М. Бородай “От фантазии к реальности”)

Обратимся теперь непосредственно к феномену человека и его гомосексуальным наклонностям. Все, описанное ниже, можно найти в публикациях на тему дифференцировки пола и половой самоидентификации.

Рассмотрим факторы риска, которые влияют на развитие склонности к пассивной мужской и активной женской гомосексуальности. Но не надо забывать, что и мужская импотенция, и женская фригидность, несомненно, также являются проявлениями конфликта с собственным полом. Что же касается активного мужчины и пассивной женщины в гомосексуальных контактах, то их нельзя назвать гомосексуалистами в строгом смысле этого понятия. По статистике они, как правило, являются бисексуалами, и по отношению к ним надо говорить не о гомосексуальности, а о комплексе неразличения сексуального объекта.

Разберем сначала факторы, которые непосредственно действуют на эндокринную систему и влияют на маскулинизацию или феминизацию организма. Начнем с внутриутробного периода.

Очевидно, что беременная женщина и ее плод представляют собой один организм. И, как показывают статистика и специальные исследования, недостаточное или избыточное функционирование какого-либо органа беременной женщины восполняется усилением или ослаблением функционирования того же органа у ее плода. Следовательно, если у будущей матери наблюдается гиперфункция яичников или надпочечников, то это может привести к рождению феминизированного мальчика, так как стероиды матери будут тормозить развитие половых желез плода, или маскулинизированной девочки за счет того, что плод будет развиваться при повышенном уровне стероидных гормонов. Такие же эффекты могут возникать и при передозировке стероидных препаратов, назначенных будущей матери при угрозе выкидыша. По тем же причинам к феминизации мальчика может привести действие сильного и продолжительного стресса в период беременности.

Соответственно, у женщины с недостаточностью яичников или надпочечников может родиться маскулинизированная девочка, так как материнский организм будет стимулировать образование стероидных гормонов эндокринными железами плода.

Но такие изменения в организме будущего ребенка не являются предопределяющими. Функционирование любой эндокринной железы зависит не только от состояния этой железы, но и от количества рецепторов к данному гормону в органах-мишенях. Поэтому, как правило, ребенок в процессе роста восстанавливает соответствующий его полу нормальный гормональный статус.

Вторым критическим периодом, который может привести к эндокринным нарушениям, является возраст полового созревания. Это период серьезных перестроек организма. И различные воздействия на организм в этот период могут вызвать нарушения маскулинизации юноши и феминизации девушки. Таким действием обладает, например, сильный психический стресс или физическое истощение сил. Но такой же эффект может оказать и простуда с длительной высокой температурой. Особенно опасна осложнениями повторная простуда через короткий промежуток времени.

Третий критический период в жизни человека – это климакс, когда падает активность половых желез и затухает функция щитовидной железы. Поддержание гормонального гомеостаза организма берут на себя надпочечники, которые, кроме собственных гормонов, вырабатывают и некоторое количество мужских и женских половых гормонов. В этот период у мужчин часто появляются женские черты, а у женщин – мужские.

Кроме этих физиологических процессов в жизни человека, нужно сказать еще о нескольких факторах, которые могут нарушить гормональный статус организма.

Прежде всего, это алкоголизм и наркомания. Алкоголь и наркотики влияют на разные функции организма, но, в первую очередь, они активируют работу печени, в результате чего в ней резко увеличивается скорость превращения гормонов надпочечников и гормонов мужских половых желез в эстрогены. Поэтому очень часто наблюдается феминизация мужчин наркоманов и алкоголиков.

Феминизация мужчин может наблюдаться и при ожирении, так как жировая ткань обладает свойством превращать гормоны надпочечников и мужских половых желез в эстрогены.

Обязательно нужно упомянуть профессиональный спорт. Развитие мускулатуры приводит к усилению функции надпочечников, а следовательно, к торможению функции половых желез как у мужчин, так и у женщин. Кроме того мышцы, как и жировая ткань, активно превращают глюкокортикоиды и андрогены в эстрогены. Еще больше эти явления усугубляются при приеме стероидных анаболических препаратов, которые в первую очередь блокируют половые железы. В результате у женщин наблюдаются все явления маскулинизации. А у мужчин может наступить импотенция и возникнуть склонность к пассивному гомосексуализму.

Разберем теперь факторы, которые могут влиять на половое развитие ребенка в процессе его воспитания в семье. Но предварительно нужно остановиться еще на одном очевидном явлении, которое достаточно распространено в животном мире. Это явление называется психологической кастрацией. Так, например, в семье волков, в которой кроме отца и матери находятся половозрелые молодые волки, отец психологически подавляет сексуальность молодых самцов, а мать – сексуальность молодых самок.

Такое же явление не может не существовать и у человека. Но если в семье рождаются только мальчики, то на каждого последующего мальчика своей сексуальностью влияет не только отец, но и старшие братья. И в такой семье с преобладанием мужского начала у младших мальчиков могут развиться гомосексуальные наклонности. Соответственно, в семье, в которой рождаются одни девочки, у младших девочек могут возникать нарушения полового развития под влиянием сексуальности матери и старших сестер. Такие же процессы психологической кастрации должны наблюдаться в интернатах и учебных заведениях с содержанием детей одного пола.

Вернемся к ребенку грудного возраста. В психоанализе очень много внимания уделяется конфликтам в отношениях мать-дитя, как факторам развития гомосексуальных наклонностей у ребенка в будущем. В частности, такую роль приписывают нарушениям в процессе кормления ребенка грудью и частому использованию клизм для опорожнения его кишечника.

Действительно, при грудном вскармливании у ребенка обязательно проявляется агрессивность по отношению к материнской груди, и если такое поведение поощряется, то девочка, выросшая с большим зарядом агрессивности, вряд ли сможет стать полноценной женщиной. Также, при использовании клизмы, нужно побороть сопротивление ребенка, который, естественно, испытывает при этом страх, следовательно, регулярное использование такой процедуры подавляет природную агрессивность мальчика, что может привести к развитию у него гомосексуальных наклонностей. Но ребенок – не механическая система, он обладает характером, поэтому та же процедура опорожнения кишечника может вызвать у него резкий взлет агрессивного поведения в более позднем возрасте.

Относительно грудного вскармливания и клизм нужно сделать еще одно уточнение. Известно, что любовь матери к ребенку имеет сексуальную составляющую. Так, в норме женщина испытывает сексуальное удовольствие от кормления ребенка грудью. Но если мать будет относиться с отвращением к процедуре кормления грудью, или, напротив, испытывать сексуальное удовольствие от применения клизмы при опорожнении кишечника ребенка, то все действия матери и ее эмоции у ребенка могут зафиксироваться как стереотипы будущего поведения. То же можно сказать и о других отношениях мать-дитя.

Нельзя не упомянуть о взглядах психоанализа на роль властной матери и слабохарактерного отца в развитии гомосексуальных склонностей у мальчика. Но здесь, опять же, необходимо сделать одно замечание. Вероятность возникновения таких склонностей у мальчика в будущем будет тем больше, чем более напряженные отношения в семье, и чем больше в эти отношения вовлекается ребенок. Постоянные конфликты между родителями, особенно с сексуальной подоплекой, воспринимаются ребенком как угроза своему существованию. И всякое поведение ребенка, снижающее эту напряженность в семье, будет восприниматься им как позитивное и будет закрепляться в его памяти.

В заключение, отметим еще две тенденции нарушения половой самоидентификации, которые являются неотъемлемой чертой нашей цивилизации.

Так, большую роль в развитии у женщины конфликта с собственным полом могут играть ее представления о смысле жизни, как карьерном успехе. Если она, пытаясь добиться роста по службе, копирует агрессивную мужскую стратегию, то у такой женщины возникает конфликт между агрессивным поведением и природной сексуальностью. В результате у нее, как правило, развивается фригидность, или, в лучшем случае, такая женщина будет испытывать удовольствие от полового акта только на уровне клитора. У подобных женщин семьи либо неполные, либо ущербные, что, в свою очередь, приводит к аномалиям в развитии пола уже у их детей. Из желания женщины играть несвойственную ее природе общественную роль вырастают и самые уродливые формы феминизма.

В плане развития гомосексуальности у мужчин нужно обязательно упомянуть о комплексе “ответственного работника”. Мужчина, работа которого сопряжена с чрезмерной ответственностью и сильными психическими нагрузками, также может страдать как импотенцией, так и склонностью к пассивной гомосексуальности.

Если попытаться обобщить причины, вызывающие у людей конфликт с собственным полом, то, видимо, у мужчин эти причины относятся в большей степени к эндокринным факторам, а у женщин, в силу их большей социальности, – к условиям жизни.

Принимая во внимание все сказанное, приходится только удивляться, что процент гомосексуальных отношений в мире так невелик. С другой стороны, в настоящее время мы являемся свидетелями резкого роста количества гомосексуальных связей. Одновременно падает ценность семейных отношений, а процент детей, родившихся с пороками и аномалиями развития, увеличивается с каждым годом. Меняется эндокринный статус человека: женщины становятся более мужественными, а мужчины – более женственными. Соответственно, мужская импотенция и женская фригидность из личных проблем превращаются в проблемы общественные. Одновременно усиливается агрессивность наших реакций на внешние события. Все больше появляется сообщений о сексуальных маньяках, которым доставляет наслаждение не только садизм, но и каннибализм. Растет количество выявленных фактов бытового людоедства. И все это на фоне беспрецедентного роста в общемировом масштабе самой бесчеловечной преступности, как уголовной, так и политической.

Таким образом, можно констатировать, что мы являемся свидетелями резкого ослабления контроля над всеми основами человеческого сообщества: запрет каннибализма, подавление эроса, контроль над сексуальным поведением, соблюдение норм общежития людей. А это значит, что человечеству нужно искать новый путь своего развития.

Примечание 1.

Аналог полового процесса у простейших (инфузорий) называется коньюгацией. При коньюгации происходит временное слипание и обездвиживание двух инфузорий (а не полное слияние как у гамет). При этом на участке слипания мембраны клеток растворяются, и между клетками происходит обмен гаплоидными ядрами. Коньюгация может продолжаться от 3–4 часов до 7 суток. Затем партнеры расходятся, и каждая клетка становится прародительницей нового клона одноклеточных. После коньюгации смертность той же инфузории повышается, а размножение замедляется. В благоприятных условиях жизни коньюгации не происходит. (См. Е.Н. Панов “Бегство от одиночества”)

Примечание 2.

Показательно, как алкоголь влияет на сексуальность. У женщины наблюдается прямая зависимость между опьянением и проявлениями сексуальности и агрессивности. А у мужчины эффект меняется с увеличением дозы алкоголя. Сначала у него наблюдается уменьшение потенции, а затем, с ослаблением действия социальных запретов и высвобождением скрытых фаллических инстинктов, наоборот, растет как агрессивность, так и потенция.

Примечание 3.

Страх перед женщиной во время ее регул. Табу, связанные с регулами у женщины, подробно описаны в книге Джеймса Фрезера “Золотая ветвь”. Вообще, любое табу возникало как необходимое условие выживания человеческого рода. Затем причины возникновения табу теряли актуальность и забывались, соответственно, искажалось и объяснение данного запрета. Кроме того, как и в любом ритуале, в табу часто спрессовано очень много временных пластов человеческой истории, причем эти исторические периоды по времени могут отстоять друг от друга на сотни и даже тысячи лет. Все это относится и к страхам мужчины перед менструирующей женщиной. Конечно, менструальная кровь обладает очень большой биологической активностью. Она, видимо, была первым наркотиком, когда-то ее очень широко использовали в любовной магии. Но в табу на женщину во время регул есть запреты, которые близки к нашей теме. Речь идет о содержании менструирующей женщины в темном шалаше с ограниченной свободой движения и очень скудной пищей с обязательным отсутствием мяса. Объяснение цели этого табу могут подсказать многочисленные легенды с однотипным содержанием из каталога мифологии аборигенов Америки и Сибири под редакцией Ю.Е. Березкина. В этих легендах многократно повторяется один и тот же сюжет: если менструирующая женщина поест сырого мяса или даже слизнет кровь из своей ранки, она тут же превратится в людоедку. Из легенд этого каталога также следует, что борьба с людоедством в человеческих сообществах была актуальна очень долго и велась не на жизнь, а на смерть. Следовательно, такие жесткие условия содержания менструирующей женщины когда-то служили способом подавить ее кровожадные инстинкты.

Примечание 4.

Страх мужчины перед “зубастой вагиной”. В психоанализе образ “зубастой вагины” относят к комплексу кастрации. Но то, что сейчас относят к комплексу кастрации, есть объединение самых разных коллективных представлений, как явных, так и бессознательных. У девочки, видимо, преобладает не столько комплекс кастрации, сколько страх перед местью Ужасной Матери за возможные сексуальные отношения с отцом (комплекс Электры). А зависть девочки к пенису есть относительно недавний пласт коллективных представлений, связанных с патриархальностью нашего общества. В комплексе кастрации у мужского пола нужно выделить, как минимум, два архетипических представления коллективного бессознательного: страх мальчика быть убитым или кастрированным Ужасным Отцом за сексуальное влечение к матери (комплекс Эдипа), и страх мужчины перед женщиной (страх “зубастой вагины”). Разберем это последнее представление. В символе “зубастой вагины” содержится, видимо, память и о женском каннибализме, и о ритуальных убийствах мужчин или их кастрации после полового акта. Но в этом символе содержится еще один пласт сексуальных отношений, который был, по всей видимости, очень древним, и который поможет вскрыть все тот же каталог легенд и мифов Ю.Е. Березкина. В каталоге можно выделить два типа легенд о зубастой вагине. В первом типе легенд женщина обладает зубастой вагиной, и, чтобы сделать ее способной к половому акту, зубы надо выбить орудием, сделанным из камня, дерева, кости или сухожилий, а то и просто вытащить пальцами. Во втором типе легенд у женщины в вагине содержатся кусачие существа: муравьи, сколопендры или пираньи. Чтобы избавиться от них, нужно промыть вагину отваром коры, залить в вагину или нос рыбий яд, а также можно танцевать всю ночь, чтобы эти существа выпали из вагины сами. Но в каталоге есть еще третий тип легенд, который объясняет, что скрывается за первыми двумя сюжетами. Это легенды о том, как мужчина и женщина, вступившие в половой акт, не могут разъединиться. То есть эти сюжеты зафиксировали явление вагинизма у женщины, который, видимо, был когда-то очень распространен. Эту догадку явно подтверждает следующая легенда: “У женщины были зубы в вагине; все пошли на собачью свадьбу, и ее сука попросила хозяйку поменяться вагинами, чтобы к ней не так лезли [кобели]; … вагина женщины осталась без зубов, а … собачья вагина накрепко [теперь] зажимает пенис кобеля”. Если к этой легенде добавить, что отвар коры понижал кожную чувствительность, “рыбий яд”, видимо, представлял собой паралитическое вещество, которое обладало способностью расслаблять мускулатуру, а ночь танцев приводила к общей усталости женщины и снижала мышечную возбудимость организма, то становится очевидным, что именно явления вагинизма породили первоначальные представления о зубастой вагине.

Примечание 5.

Страх мужа перед дефлорацией жены. Отголосок этого страха долго сохранялся как право сеньора на первую ночь с невестой любого из своих подданных. Но если обратиться к истории, то выяснится, что страх жениха перед дефлорацией невесты был и остается очень распространенным у самых разных народов в разных уголках земли. По этим представлениям процедуру дефлорации должен был осуществить не муж, а кто-то другой. Если составить список тех, кто мог совершать дефлорацию, то мы убедимся, что, кроме вагинизма, был еще какой-то компонент страха мужчины перед женщиной. Вот этот список: бог любви с каменным фаллосом, колдун или колдунья, вождь, мать или отец невесты, чужак из другого племени, дружки жениха. Что же объединяет всех этих дефлораторов? А общее между ними то, что невесте было невозможно, или достаточно трудно отомстить перечисленным дефлораторам за причиненные ей страдания. (Понятно, что, если жена затаит злобу на мужа, то она всегда сможет ему отомстить.) Также полезно вспомнить, что страх перед женщиной часто связывался с женской магией, которая считалась очень сильной и вредоносной. Все сказанное подтверждается и мнением З. Фрейда, о связи акта дефлорации и страхом мужчины перед местью женщины.

Примечание 6.

Когда разбирают вопрос о гомосексуализме, то обязательно вспоминают Древнюю Грецию, где процветал этот “порок”. В действительности факты, дошедшие до нас, не позволяют сделать такой вывод. В Древней Греции была относительная сексуальная свобода. Не осуждался секс с животными, женский гомосексуализм, самоудовлетворение, фетишизм, а участия в групповых сексуальных празднествах в честь богов было, видимо, обязательным. Что же касается мужского гомосексуализма, то в Древней Греции он был жестко регламентирован. Дозволялись лишь гомосексуальные отношения между юношей, достигшим половой зрелости, и его наставником. Гомосексуальная тяга к детям, не достигшим половой зрелости, осуждалась и жестоко каралась, а пассивные гомосексуалисты зрелого возраста (например, служители богини Кибелы) высмеивались и презирались. Больше того, существовал закон Солона, гласивший, что афинянину, который позволяет совершать над собой разврат, запрещается под страхом смерти занимать все общественные должности, участвовать в общественных церемониях и даже переступать освященные границы внутри народного собрания. Часто как доказательство греческой гомосексуальности приводят еще один закон Солона. Этот закон предписывал каждому мужу исполнять супружеские обязанности со своей женой не менее трех раз в месяц. В действительности этот закон свидетельствует о том, что в Древней Греции отношения между мужем и женой были далеки от любви, их диапазон мог меняться от непонимания и отчуждения, до враждебности и ненависти. Можно ли представить любовь между супругами, если муж запирает жену в женской комнате, закрытой и запечатанной, а у порога этой комнаты оставляет сидеть свирепого моллосского пса. (См. Ганс Лихт “Сексуальная жизнь в Древней Греции”) Таким образом, если попытаться поставить диагноз древнегреческой сексуальности с современной точки зрения, то этот диагноз будет звучать как синдром неразличения сексуального объекта. К этому выводу нужно обязательно добавить, что общественная роль мужской гомосексуальности в Древней Греции заключалась в развитии и поддержании мужественности древних греков, где практически каждому юноше была уготована судьба воина.

Примечание 7.

В истории развития человеческого общества неоднократно возникали периоды, когда только отказ от нормального полового поведения позволял человечеству развиваться дальше. Так нашествие древних греков произошло тогда, когда вся ойкумена Эгейского моря страдала от постоянных войн между городами-государствами, население которых сохраняло еще очень много матриархальных обычаев. И только уничтожение всех этих остатков матриархата могло обеспечить дальнейшее объединение и развитие народов Пелопоннеса и Малой Азии. Эту-то задачу и смогли выполнить немногочисленные греческие завоеватели, потому что дружба воинов, основанная на гомосексуальности, делала их практически непобедимыми, а их зависимость от женщин была невелика. То же можно сказать и о происхождении ритуалов переодевания мужчин в женские одежды и других видах уподобления женщине. Эти ритуалы возникли тогда, когда стало невозможно раздельное существование мужских и женских сообществ, вступавших в контакт только ради продолжения рода. Тот или иной способ смены пола у мужчин позволил им приобщиться к женской магии и культуре и, тем самым, сделать их общим достоянием. (Можно вспомнить сибирских шаманов, одевающих перед камланием женское платье, или рясу современного священника.) Вообще надо сказать, что только женщина могла создать социальность и культуру, и чтобы мужчина смог войти в социальное сообщество как неотъемлемая его часть, ему пришлось пожертвовать большей частью своей мужественности. (Если мужественность и способна осуществить прорыв в будущее, то превратить это будущее в настоящее может только женственность.)

Примечание 8.

Накоплено очень много свидетельств того, что генетический пол не детерминирует половую дифференцировку, а лишь создает к ней определенную предрасположенность. Так, рыбы и птицы, в зависимости от условий, могут менять свой пол. У млекопитающих этого не обнаружено, хотя и есть сообщение о плодовитости кобылы с мужским генотипом. (См. “Молекулярно-генетические механизмы первичной детерминации пола у млекопитающих”, Смирнов А.Ф. СОЖ, 1997, N 1) Рождаются, хотя и достаточно редко, мужчины с женским генотипом и женщины с мужским генотипом, причем несоответствие генотипа и фенотипа выявляется только при поиске причин бесплодия. Учитывая также, что тестостерон, в отличие от эстрогенов, ускоряет рост тканей будущих половых органов, можно предположить, что основная роль Y-хромосомы при дифференцировке мужского пола заключается в активации синтеза тестостерона и торможении его трансформации в эстрогены. Данные о влиянии Y-хромосомы на репрессию гена фермента ароматизации стероидов приведены и в статье Смирнова А. Ф.

Примечание 9.

В психоанализе сексуальное созревание ребенка делят на ряд стадий. Эти стадии следующие: оральная, анальная, уретральная, фаллическая, латентная и генитальная. Считается, что нарушение формирования личности ребенка в эти критические периоды его развития может привести к сексуальным нарушениям в зрелые годы. Все это, конечно, верно, но нужно сделать одно уточнение, которое позволяет взглянуть на все эти стадии немного по-другому. Дело в том, что человек – самое эротичное существо из всего класса млекопитающих. Можно сказать, что родившийся младенец – это одна эрогенная зона, включающая чувствительность всей поверхности тела. В процессе дифференцировки пола происходит локализация эрогенных зон в областях первичных и вторичных половых признаков, а также в области рта и прямой кишки. Тем не менее, достаточно часто эрогенные области могут сохраняться в самых неожиданных местах на поверхности тела. Но, с другой стороны, надо учитывать, что все органы, поглощающие что-либо или выбрасывающие что-либо, обладают врожденной агрессивностью. Именно через эти органы проявляются самые древние реакции поведенческой агрессии. Причем оральная агрессия направлена на уничтожение “врага”, а анальная и уретральная агрессии на его запугивание или подчинение. Но эти органы обладают своими регулирующими центрами в мозге. И первые четыре периода развития ребенка – это есть этапы становления эроса, когда нервные центры рта, прямой кишки и уретры переадресуют свою агрессивность нервным центрам, контролирующим половые органы. Агрессивность гениталий растет, но зато, взамен, рот, прямая кишка и уретра приобретают эротический компонент. В норме, по завершению этих процессов, наступает латентный период, который блокирует агрессивность эроса и является периодом социализации ребенка в семье и школе. И, наконец, в период полового созревания происходит очередной взрыв сексуальности, которая затем должна окончательно подчиниться социальной морали. “Наиболее значительное отличие фаллической сексуальности от генитальной состоит в том, что первая направлена в основном на самое себя, а не на другого индивида. Ее главная цель – утверждение собственной мужественности, а не стремление слиться с другой личностью.” (Джордж Франкл “Неизведанное Я”) Понятно, что нарушение передачи оральной, анальной или уретральной агрессивности гениталиям может привести к отклонениям как в половом, так и в социальном поведении человека.

Примечание 10.

Неоднократно публиковались ссылки на исследования, в которых обнаружили, что сперматозоид, несущий мужской генотип, быстрее созревает и обладает большей подвижностью, чем сперматозоид, несущий женский генотип, но зато этот последний значительно превосходит своего “мужского товарища” по продолжительности жизни. Это и понятно: различия полов должны проявляться уже в поведении сперматозоидов. (Больше того, нейроэндокринный статус мужчины запечатлен в его сперматозоиде как голографический образ.) К этому можно добавить давно подмеченный в народе факт, что мальчики рождаются чаще в семьях сексуально активных мужчин. А мужчины, в семьях которых рождаются одни девочки, как правило, сексуально менее активны и больше подчиняются женам.

Мужской и женский гомосексуализм в клиническом психоанализе

Отто Фенихель. Выдержка из "Психоаналитической теории неврозов"

М., изд-во «Академический проект»,2004 - сс. 422-445, 478-479)

Работы Фенихеля по их значимости для клиники могут сравниться разве что с работами Фрейда. В работе, написанной еще до того, как вопрос терапии гомосексуальности стал неполиткорректым, Фенихель с энциклопедической точностью и охватом обобщает результаты полувекового исследования и терапии мужской и женской гомосексуальности в ортодоксальном психоанализе.

Общие замечания

Перверсные проявления и побуждения психопатов (например, влечение к бродяжничеству, клептоманию, наркоманию) иногда обозначают как компульсивные симптомы, поскольку пациенты испытывают принужденность в осуществлении своих патологических действий. Но переживание пациентами этих побуждений характерно отличается от компульсивных переживаний, что позволяет сразу предположить существование структурных особенностей, которые обусловливают различие. Не вполне правильно было бы общее утверждение, что перверсии и патологические побуждения приятны или, по крайней мере, осуществляются в надежде получить наслаждение, а компульсивные действия, напротив, болезненны и реализуются в целях избавления от боли. Данное правило имеет исключения: чувство вины может нарушать перверсный акт до такой степени, что на самом деле он переживается как болезненный, в то же время некоторые компульсивные игры доставляют удовольствие. Более существенно различие в способе переживания побуждений. Компульсивный невротик чувствует себя вынужденным делать нечто ему неприятное, т. е. действует вопреки собственным желаниям. Перверт находится во власти нездоровых пристрастий и не может противостоять им даже с помощью волевых усилий. Чувство вины порой противодействует пагубным побуждениям, но в момент возбуждения пристрастие испытывается как синтонное эго и желание осуществляется в надежде получить удовольствие. Рассматриваемые побуждения в отличие от компульсивных имеют «инстинктивный» характер. Они переживаются тем же образом, как обычные инстинктивные побуждения переживаются нормальными людьми. По этой причине первертов и импульсивных невротиков иногда называют психопатами, а не невротиками.

Общие свойства перверсий

Перверсии имеют явно сексуальную природу, при их реализации наступает оргазм.

Отправным пунктом изучения перверсий стало открытие Фрейдом детской сексуальности и установление им идентичности сексуальных целей первертов и детей (555). В перверсной сексуальности возвращается один из компонентов инфантильной сексуальности. Проблема состоит в происхождении и причине такого замещения. Еще до возникновения психоанализа некоторые исследователи указывали, что перверсии представляют собой односторонне преувеличенные действия, которые не в столь исключительной и определенной форме осуществляются в сексуальном поведении нормальных людей, особенно в прелюдии к сексуальному акту.

Осуждение перверсий как «конституциональной неполноценности» — одно из проявлений универсальной тенденции вытеснять детскую сексуальность. На самом деле перверсии — общечеловеческий феномен. Перверсии практикуются в любом возрасте и среди всех рас. В определенные периоды-отношение к некоторым из перверсий характеризовалось всеобщей терпимостью и даже благосклонностью. По наблюдениям Фрейда, перверсные тенденции или случайные перверсные акты встречаются, по крайней мере в фантазиях, у каждого индивида, будь то нормальный или невротик. Как следует из психоанализа, невротические симптомы представляют собой завуалированные перверсные акты. Фрейд утверждает: «Если верно, что препятствия сексуальному удовлетворению и лишение сексуальной жизни выносят на поверхность перверсные тенденции у людей, не склонных к перверсиям, то следует сделать вывод о готовности этих людей к перверс-ному поведению или, если хотите, о наличии у них перверсий в латентной форме»(596). Поскольку цели перверсно-го поведения и инфантильной сексуальности идентичны, возможность каждого человека стать первертом коренится в том факте, что некогда он был ребенком.

Перверты — это люди с инфантильной сексуальностью взамен взрослой. Причиной отклонений служат задержки развития или регрессии. Перверсии часто возникают в качестве реакции на сексуальное разочарование, что указывает на действенность регрессии. Простая формула выглядит следующим образом: индивиды, реагирующие на сексуальные фрустрации регрессией к инфантильной сексуальности, — перверты; индивиды, реагирующие другими формами защиты или использующие другие защитные механизмы после регрессии, — невротики. Данную формулу Фрейд предлагает во «Введении в психоанализ. Лекции» (596).

На самом деле все не так просто. Верно, что существуют патологические состояния, которые всего лишь «регрессии к инфантильной сексуальности». Но они не являются типичными перверсиями. Перверсные действия таких индивидов полиморфны, главная особенность их сексуальной жизни состоит в смещении на удовольствия, предшествующие сексуальному акту, и нелегко сказать, где заканчивается стимуляция и где начинается удовлетворение. Пациенты этого типа инфантильны и в несексуальных отношениях (701, 904).

Типичный перверт обладает только одним способом получения сексуального наслаждения. Вся его сексуальная энергия концентрируется на одном особом частном инстинкте, который, гипертрофируясь, соперничает с первичностью гениталий. Тем не менее, если перверсный акт осуществляется, происходит генитальный оргазм. И опять же приходится указать на излишнюю простоту определения об отсутствии первичности гениталий у таких пациентов. Способность к генитальному оргазму блокируется некоторыми препятствиями, которые более или менее преодолеваются посредством перверсного акта. Таким образом, перверсная сексуальность не является неорганизованной, наподобие сексуальности полиморфно перверсного ребенка и инфантильных личностей. Она скорее организована под эгидой некоего компонента инстинкта, удовлетворение которого снова делает возможным генитальный оргазм.

Анализ показывает, что у первертов, подобно невротикам, происходит вытеснение. Более того, у них тоже имеется специфическое патогенное вытеснение. Они вытесняют на бессознательный уровень эдипов комплекс и кастрационную тревогу. Таким образом, акцентирование одного компонента инфантильной сексуальности не исключает возможность вытеснения других компонентов. Фактически перверсный симптом, подобно невротическому симптому, способствует разрядке части катексиса побуждений, которые изначально были вытеснены, и тем самым облегчает блокирование на бессознательном уровне остального материала (58, 601, 1252). Различие между неврозами и перверсиями в том, что симптом «десексуализирован» в неврозах, но остается компонентом инфантильной сексуальности в перверсиях. При неврозах разрядка отличается болезненностью, а при перверсиях приводит к сексуальному оргазму.

Главные проблемы можно теперь сформулировать следующим образом: 1) что детерминирует нарушение первичности гениталий? 2) почему удовлетворение особого частного инстинкта устраняет это нарушение?

1. Фактор, который в первую очередь нарушает первичность гениталий, тот же самый, что и при неврозах: тревога и чувство вины, направленные против эдипова комплекса. Среди тревог, мотивирующих защиту при неврозах, тревога об утрате любви в случае перверсий не столь важна. Не может играть существенную роль и тревога относительно собственного возбуждения, поскольку в конечном итоге становится возможным достижение оргазма. Таким образом, решающей должна быть кастрационная тревога (и чувство вины в качестве ее деривата).

При перверсиях зрелая сексуальность замещается инфантильной сексуальностью. Что-то отталкивающее должно быть во взрослой сексуальности и специфически привлекательное в инфантильной сексуальности. Последний фактор варьирует, а первый остается постоянным. Полноценному наслаждению генитальной сексуальностью всегда препятствует комплекс кастрации. На самом деле различия между мужским и женским комплексом кастрации прямо соответствуют различиям между мужскими и женскими перверсиями.

После того как генитальное наслаждение становится невозможным из-за страха кастрации, индивид пытается регрессировать к компоненту инфантильной сексуальности, на котором он зафиксировался. Однако некий компонент, не вызывающий страха, становится не просто заменой пугающей генитальной сексуальности. Существенные составляющие инфантильной сексуальности вытесняются, и явная гипертрофия одного ее компонента используется в целях усиления этого вытеснения.

Акцентирование того факта, что выбор инфантильного компонента, который сверхкатектируется в перверсии, зависит от фиксации (245), подразумевает в первую очередь долю истины в старом предположении о «конституциональной» обусловленности перверсий. Однако все наверняка сложнее, чем представляется некоторым авторам, с легкостью использующим латинские неологизмы. Приписывание каждому компоненту сексуальности специфического гормона, количеством которого якобы и обусловливается соответствующая перверсия, не убедительно. Как известно, при определенных обстоятельствах каждый человек может стать первертом, что, конечно, ограничивает важность предполагаемых конституциональных факторов.

Связь перверсий с фиксацией на детских переживаниях была известна еще до зарождения психоанализа. Однако «детский опыт», на который ссылаются прежние авторы, был не причиной, а скорее первым проявлением перверсии. Утверждать, что первое сексуальное возбуждение испытывалось при неких сопутствующих случайных обстоятельствах и впоследствии сексуальное реагирование осталось привязанным к этим обстоятельствам — значит уклониться от вопроса: «Что причинило сексуальное возбуждение случиться именно в то время?» Такие события детства, как показывает психоанализ, представляют собой не обычную фиксацию опыта, а завуалированные воспоминания, служащие искажению реальной причины фиксации. Случайности такого рода вспоминаются с излишней готовностью, и индивид списывает на них происхождение перверсии.

Пациент вспоминал, что однажды, увидев девушку с обнаженными ногами, он воспринял «команду помнить»: «Ты должен всю жизнь помнить — у девушек есть ноги». Впоследствии у пациента развился фетишистский интерес к женским ногам. Во время инцидента пациент из-за страха кастрации бессознательно жаждал опыта, который вселил бы в него уверенность, что девушки обладают пенисом. Таким образом, перверсия развилась не потому, что мальчик случайно возбудился, увидев женские ноги, наоборот, возбуждение возникло, поскольку вид женских ног успокоил страх кастрации, который в других случаях нарушал сексуальное возбуждение (423).

Среди зафиксировавшихся переживаний, лежащих в основе перверсий, один тип переживаний играет выдающуюся роль: опыт сексуального удовлетворения, который одновременно приносит чувство безопасности, отрицая угрозу или противореча некоему страху. При нарушении генитальной сексуальности страхом кастрации перверт регрессирует к тому компоненту инфантильной сексуальности, который однажды в детстве позволил ему почувствовать безопасность или, по крайней мере, гарантировал от страха. Тогда удовлетворение испытывалось с особой интенсивностью благодаря отрицанию опасности или обретению уверенности. Представим события схематично: перверт — это индивид, чье сексуальное наслаждение блокировано идеей кастрации; посредством перверсии он пытается доказать отсутствие кастрации; сексуальное наслаждение и оргазм становятся возможными в степени приемлемости доказательства. Гипертрофия инфантильного частного инстинкта служит гарантией поддержания в вытесненном состоянии эдипова комплекса и других отвергнутых остатков инфантильной сексуальности. Частичное вытеснение инфантильной сексуальности достигается благодаря преувеличенному выражению некоторых ее компонентов (601). В обсуждении защитного механизма отрицания выяснилась психологическая динамика завуалированных воспоминаний. Индивид, пытающийся вытеснить воспоминание, ищет ему замену в ассоциативно связанных сценах, чтобы предложить ее своей памяти (409,553). Параллель этому феномену находится в формировании симптома при перверсии. Тогда как при других состояниях все, имеющее отношение к вытесненному, тоже вытесняется, при перверсиях представления, ассоциативно связанные с вытесненным материалом, сознательно акцентируются, подобно завуалированным воспоминаниям, что явно облегчает вытеснение. Присутствие в сознании обычно запретных побуждений гарантирует вытеснение комплекса кастрации и эдипова комплекса (1331). Некоторые думают, что перверты получают в некотором роде более сильное сексуальное наслаждение, чем нормальные люди. Это неверно. Разрядка побуждений у них возможна после преодоления препятствий и только посредством искажений, поэтому неизбежно остается неполной. Они, по мнению Фрейда, бедняги, высоко оплачивающие ограниченное наслаждение (601). Предубеждение коренится в том факте, что перверты хотя испытывают меньшее наслаждение, чем нормальные люди, но в некотором смысле большее наслаждение, чем невротики, чьи вытесненные инфантильно-сексуальные жела ния не удовлетворяются. Невротики, вытесняющие перверсные желания, могут завидовать первертам, кто эти желания откровенно удовлетворяет. Последующее рассмотрение данных условий в конкретных перверсиях позволит проверить данную теорию.

Мужская гомосексуальность

Выбор сексуального партнера одинакового пола нельзя считать обусловленным просто инфантильным частным инстинктом, хотя для детей пол партнера гораздо менее важен, чем для взрослых. В современных культурных условиях гомосексуальность в какой-то степени систематически проявляется в латентном периоде и юности (с. 152).

Первоначально сексуальные чувства слабо дифференцированы и поиск объекта менее ограничен полом, чем принято думать.

Практически очень важно иметь это в виду. В процессе психоанализа некоторое время оставалась непонятной поэма, сочиненная пациентом в детстве с помощью старшего брата и сестры. В поэме фигурировали трое мужчин и трое женщин. Пока психоанализ не раскрыл двойственность воображения подростков, невозможно было понять, чьи характеры репрезентируют герои произведения. Независимо от пола, в одних ситуациях персонажи вели себя как мужчины, в других как женщины.

В психоаналитической практике типичен «контрсексуальный» перенос, т. е. перенос на аналитика-мужчину образа матери, а на аналитика-женщину образа отца.

Для большинства пациентов пол аналитика не очень важен. Пациенты обоего пола осуществляют и отцовский, и материнский перенос по отношению к аналитику, будь то мужчина или женщина. Однако некоторые пациенты могут давать совершенно разную реакцию на аналитиков противоположного пола. Это меньшинство сильнее других отягощено комплексом кастрации и включает гомосексуалистов.

Тот факт, что впоследствии нормальный индивид ограничивает выбор объекта противоположным полом, сам по себе составляет проблему. Эта проблема менее трудна для мальчиков, поскольку мать, их первый любовный объект, особа противоположного пола; развитие девочек в направлении нормального выбора сложнее, поскольку у них первый объект был гомосексуального типа (с. 127).

У всех тем не менее сохраняется некоторая направленность сексуального чувства на однополые объекты как пережиток первоначальной свободы выбора.

Свобода выбора может быть приписана биологической «бисексуальности » человека. Однако этот термин не имеет достаточно определенного значения (216,1243). Обнаружение мужских гормонов у женщин и женских гормонов у мужчин связано с присутствием у каждого эмбриона рудиментарных признаков противоположного пола, но оба ряда фактов отнюдь не идентичны. Эти факты, вероятно, имеют отношение к данным цитологической теории о наличии мужского и женского начала в каждой клетке (752).

Не понятен термин «бисексуальность» и в области психологии. Существуют три аспекта, которые часто смешивают Друг с другом, а на самом деле их следует разделять:

а) выбор объекта одинакового или противоположного пола;

б) нацеленность на активное введение части собственного тела в объект или желание иметь нечто введенное в тело;

в) наступательное или пассивно-созерцательное отношение к жизни. Эти три аспекта «мужественности» или «женственности» у индивида иногда совпадают, но в иных случаях варьируют независимо друг от друга.

Встречаются очень активные гомосексуалисты-мужчины и очень пассивные лесбиянки-женщины. Фактически понимание мужественности и женственности больше зависит от культурных факторов, чем биологических. Наверняка побуждения с активными и пассивными целями имеют место у представителей обоего пола. Таким образом, проблема гомосексуальности сводится к вопросу о том, что ограничивает выбор гомосексуалиста объектами собственного пола, коль он, подобно другим человеческим существам, изначально способен выбирать объекты любого пола.

В первую очередь в этой связи следует разобраться с ролью соматических конституциональных факторов. Под давлением определенных конфликтов одни индивиды более склонны к использованию описанных механизмов, чем другие. Решающую роль в такой готовности играют биологические (гормональные) факторы. Природа этих факторов становится понятнее после выяснения психогенныхпричин, блокирующих выбор гетеросексуального объект (с. 438-439, 477).

В некоторых ситуациях, где отсутствуют женщины, например, в плавании или тюрьмах, мужчины, которые при иных обстоятельствах нормальны, устанавливают гомосексуальные отношения. Это так называемый случайный гомосексуализм (555), и оказывается, что латентно каждый мужчина способен на гомосексуальный выбор. В норме мужчины предпочитают в качестве сексуального объекта женщину, но при недоступности женщин возможен однополый выбор.

Если при случайном гомосексуализме действительное отсутствие женщин провоцирует мужчин на выбор однополого партнера, то у мужчин-гомосексуалистов тоже должна быть причина, исключающая возможность естественного выбора. В поиске такой причины раскрывается впечатляющий фактор. Отвержение женщин гомосексуалистами имеет, как правило, «генитальную» природу. Многие гомосексуалисты заводят с женщинами дружеские отношения и высоко ценят эти отношения, но любая мысль о генитальном контакте для них ужасна и отвратительна. Всякий раз, когда различие в гениталиях играет для индивида выдающуюся роль и отношение к другим человеческим существам определяется исключительно их полом, такой индивид находится под сильным влиянием комплекса кастрации. Это верно и для гомосексуалистов, психоанализ которых постоянно выявляет их страх перед женскими гениталиями. Вид существа без пениса ввергает гомосексуалистов в ужас, и, чтобы избежать подобного зрелища, они отказываются от сексуальных отношений с женщинами (160,162,1345). Гомосексуалист, по словам Фрейда, настолько детерминирован наличием пениса, что отвергает сексуальные отношения с партнером без этого органа (566).

Вид женских гениталий вызывает у мальчиков тревогу двумя путями. Во-первых, признание существования человеческих существ без пениса приводит к заключению о возможности стать таким существом; подобное наблюдение напоминает прежние угрозы о кастрации (566,599,612). Во-вторых, женские гениталии посредством связывания кастрационной тревоги с прежними оральными тревогами могут восприниматься как кастрирующее орудие, способное откусить или разорвать пенис (614). Весьма часто встречается комбинация двух типов страха.

Мифология и сновидения мужчин с кастрационной тревогой переполнены представлениями об «ужасных фаллических женщинах», наподобие головы Медузы, змеями (определенно фаллический символ), ведьмами с одним торчащим зубом, верхом на метле. Фаллические характеристики — это попытка отрицать и сверхкомпенсировать «недостаток». Однако «приписывание» оказывается безуспешным, персонажи остаются страшными, несмотря на дополнение (634).

Кастрационный шок, спровоцированный у мальчиков видом женских гениталий, никоим образом не является особенностью гомосексуалистов. Эта реакция обнаруживается и в жизни мужчин с нормальной ориентацией. Решающее значение имеют последствия шока: в зрелые годы гомосексуалисты отказываются иметь дело с таким «страшным зрелищем».

Немногие гомосексуалисты, а именно те, кто в раннем детстве необычным образом зафиксировался на мужчине (из-за отсутствия матери ее место занимал отец), просто регрессируют и выбирают человека, напомнившего первый объект (1621). Большинство гомосексуалистов, однако, не могут освободиться от нормального влечения к женщине. Их продолжают привлекать женщины, но, вследствие неспособности смириться с мыслью о существах без пениса, они жаждут фаллических женщин, гермафродитов, так сказать. Сильное влечение к объектам с пенисом вынуждает таких мужчин выбирать мальчиков, но мальчики должны иметь максимум девичьих и женских черт. По сути, гомосексуалисты все еще привязаны к своим первоначальным объектам любви, но, поскольку физические атрибуты женственности для них отвратительны, объекты должны выступать в мужском обличье. В практике и фантазиях гомосексуалистов юноши в женской одежде и девушки в мужской одежде играют большую роль. Идеал гомосексуалиста — "мальчик-паж", что фактически доказывает поиск девушки с пенисом. Мужчин-гомосексуалистов, как обнаружил психоанализ, обычно продолжают возбуждать женщины; просто происходит вытеснение этого интереса и смещение возбуждения, изначально вызванного женщинами, на мужчин (555). Очень часто гомосексуалисты выбирают объекты любви, у которых проявляются определенные характеристики их матери или сестры.

Приятель пациента-гомосексуалиста был потрясающе похож на его сестру, а кроме того, носил почти то же самое имя.

Большинство гомосексуалистов не только испытывают эдипову любовь к матери, как и невротики, но у них интенсивность фиксации на матери даже более выражена. Иногда они вполне осознают привязанность к матери и искренне обсуждают свои чувства.

Вслед за утратой объекта или разочарования в объекте обычно наблюдается тенденция к регрессии от любви к объекту на уровень идентификации. Так, гомосексуалист идентифицирует себя с объектом после разочарования в его гениталиях (608,1364). Станет ли индивид гомосексуалистом, определяется тем, каким образом и в каком отношении происходит идентификация. Гомосексуалист-мужчина идентифицируется с фрустрирующей его матерью: подобно ей, он любит мужчин.

У некоторых гомосексуалистов идентификация с матерью происходит главным образом как идентификация с агрессором, т. е. в детстве они очень боялись своих матерей.

После решающей идентификации дальнейшее развитие может происходить в разных направлениях:

1. Индивиды, которым в большей мере свойственна нарциссичность, чем женственность, пытаются прежде всего обеспечить замещение эдиповым устремлениям. Идентифицируясь с матерью, этот тип поступает тем же образом, как хотел бы, чтобы мать поступала по отношению к нему. Он выбирает объектами любви молодых людей или мальчиков, напоминающих его самого, и заботится о них с нежностью, которую желал бы получать от своей матери в детстве. Такой индивид, подобно матери, сконцентрирован на своем любовном объекте и тем самым наслаждается любовью к самому себе.

Данная схема может быть усложнена рядом обстоятельств. Женщина, с которой пациент себя идентифицирует, не обязательно его мать. Иногда это его сестра или другая женщина из детского окружения. Перенос от матери на другое лицо может происходить в очень раннем возрасте или одновременно с регрессией от любви к идентификации.

Рассмотренный тип развития порождает «субъектно-гомоэротических» индивидов, активно ищущих в качестве объектов молодых людей (164,465). Такие индивиды нарциссически влюблены в самих себя и свои половые органы, обладают «фаллическим характером» (с. 638-639) и фиксированы на том периоде жизни, когда произошел решающий поворот. Они обычно любят юношей, репрезентирующих их самих в юношеском возрасте (555), и очень нежны со своими объектами. Но может также случиться, если их сексуальность была прежде мазохистски искажена, что отношение к любовным объектам приобретает у них преимущественно садистскую окраску.

Молодой человек с патологией характера представлялся во время психоанализа галантным и женственным, всегда готовым уступить другим; его сексуальные проявления ограничивались мастурбацией. Он имел много друзей, которыми интересовался больше, чем женщинами. В процессе психоанализа он часто делал психологические комментарии о своих друзьях, по его мнению, обоснованные. Таким образом, становилось понятно, что друзья выбирались им по нарциссическому принципу выбора объекта. К своим друзьям этот пациент привязывался с нежностью, которую можно назвать только материнской. Постепенно он пришел к осознанию, что его пассивная натура имеет сходство с безмятежным характером его матери. Однажды пациент сказал: «Моя мать и я должны держаться вместе, потому что мы друзья по несчастью». Эти слова, имея определенное сознательное значение, скрывали генитальную идентификацию с «кастрированной» матерью, которую он бессознательно имитировал при выборе друзей, походивших на него.

Другой пациент, чья личность и невроз определялись идентификацией с матерью, испытывал извращенное желание, чтобы возлюбленная мочилась в его присутствии. Он играл роль матери, обычно сажавшей его на горшок, когда он был ребенком.

Тот же самый механизм действует у индивидов с гетеросексуальной ориентацией. Нарциссичные мужчины, кому в детстве или подростковом возрасте нравилось воображать себя девочкой, впоследствии влюбляются в «малышек-сорванцов». В возлюбленных они видят реинкарнацию самих себя и в заботе о них проявляют некогда желанное отношение к себе со стороны матери (416). Эти мужчины любят своих партнерш не как целостных личностей, а скорее в качестве женской составляющей их собственного эго (1565). Кастрационная тревога, подобная тревоге в случаях гомосексуализма, может вылиться в бессознательную констелляцию, в которой нарциссически избранная девушка любима с нежностью, желанной некогда любовником от матери, и девушка воплощает не только личность любовника, но и специфическим образом собственно его пенис (428).

Определенные характерологические типы руководствуются желанием дать другим то, что они сами недополучили. Они наслаждаются «приобретением» посредством идентификации с человеком, которого они одаривают (607). Анна Фрейд описала такой тип «альтруизма», когда люди отказывают себе в некоторых удовольствиях в пользу других и наслаждаются, идентифицируясь с ними. Любовь к привилегированным друзьям в подобных случаях бывает весьма амбивалентна, с примесью зависти и неожиданным превращением в гнев, если девушка не столь счастлива, как пациентам хотелось бы.

Базовый механизм рассмотренного типа гомосексуализма, вероятно, составляет также суть еще одной перверсии, педофилии (247, 927). Верно, что иногда поверхностных причин бывает достаточно для влечения к детям. Дети — слабые существа и сохраняют привлекательность, когда другие объекты исключаются из-за тревоги (555). Но обычно любовь к детям основывается на нарциссическом выборе объекта. Бессознательно пациенты нарциссически любят себя в качестве детей. Они заботятся о своих детских объектах тем же образом, как хотели бы, чтобы заботились о них, или относятся к этим объектам совершенно противоположным образом.

Те же самые мотивы, что порождают педофилию, в сублимированной форме являются источником педагогического интереса. Любовь к детям обычно означает: «Детям должно быть лучше, чем было мне», и гораздо реже противоположную сентенцию: «Детям не должно быть лучше, чем было мне» (128).

Вытеснение педофилической установки может привести к страху перед детьми или недостаточному пониманию детей. Некоторые испытывают неловкость, когда имеют дело с детьми или юношами. Как правило, это лица, вынужденные вытеснять переживания детства или юности. (В меньшем количестве случаев «другие дети» репрезентируют не собственно пациента, а детей из его раннего окружения, например, его сестер или братьев)

2. Клиническая картина сильно отличается, если развитие, помимо идентификации с матерью, детерминируется анальной фиксацией. Тогда желание сексуального удовлетворения с матерью трансформируется в желание наслаждаться тем же способом, что и мать. С этого момента отец становится объектом любви, и индивид стремится подчиниться ему, наподобие матери, в пассивно-рецептивной манере (555). В обсуждении анальной регрессии выяснилось, какие условия ей благоприятствуют и что в случае этой регрессии у мужчин усиливаются женственные реакции (с. 398-399). Женственность, отвергнутая и сохраненная латентно у компульсивных невротиков, у гомосексуалистов второго типа становится явной. Это и составляет основу развития «объектно-гомоэротических» индивидов (465). В таких случаях эдипов комплекс разрешается принятием негативной эдиповой установки, характерной для противоположного пола (608).

Несмотря на очень доброжелательный и нежный образ поведения в женственной манере, пациенты данного типа бессознательно могут руководствоваться весьма враждебным отношением к отцовским фигурам, которым они подчиняются. Нюнберг описал разновидность таких гомосексуалистов с ярко выраженными чертами жестокости (1181). Пассивная покорность отцу скрывает бессознательные мысли о лишении его при случае мужественности, ведь гомосексуальный половой акт символизирует активную кастрацию. В действительности женственные мужчины часто не полностью оставляют стремление быть мужественными. Бессознательно они считают свою женственность временной, как средство к цели, и рассматривают пребывание в «женской роли» в качестве обучения секретам мужественности «хозяина », или как лишение его этих секретов. В таких случаях пассивная покорность отцу сочетается с чертами старой и изначальной (оральной) любви к нему, основанной на идентификации (147). Каждый мальчик любит отца в качестве модели, на которую он хотел бы походить; он чувствует себя «учеником», способным достичь благодаря временному подчинению активного положения в будущем. Этот тип любви, всегда амбивалентный в силу конечной цели (заменить мастера), мог бы быть назван «любовью подмастерья ». Разуверившись в собственном величии и проецируя его на отца, мальчик обладает несколькими способами приобщиться к всесилию отца в целях восстановить свое могущество. Крайности состоят в убийстве отца или вхождении к нему в доверие путем послушания и подчинения, чтобы отец по собственной воле даровал могущество. Гомосексуалисты обсуждаемого здесь типа располагаются по всей шкале между двумя полюсами.

Некоторые гомосексуалисты бессознательно руководствуются амбивалентной любовью к ребятам постарше, позволяющим себе вещи, которые они сами не смеют делать. Участие исподтишка в сексуальных приключениях «дворовых парней» дает сексуальное наслаждение в условиях относительной безнаказанности: «Это натворили другие, не я». В подобных случаях в отношении к соучастникам сочетаются любовь и страх. Такой тип любви способен обеспечить не только сверхкомпенсацию бессознательной жестокости к отцу, но и более раннего страха перед ним: «Мне не нужно бояться отца, поскольку мы любим друг друга». Но попытки избежания не всегда успешны. Способы, которыми осуществляется отрицание тревоги, могут возбудить новую тревогу. Пытаясь избежать кастрации в наказание за сексуальное вожделение к матери, индивид теперь боится кастрации как предпосылки сексуального удовлетворения отцом (599).

Женственность мужчин, т. е. когда они представляют сексуальную цель как некое вхождение партнера в их тело, что обычно сопровождается фантазиями о собственной женской роли (163), часто сочетается с выбором партнера одинакового пола (гомосексуальностью). Существо этой женственности — идентификация с матерью относительно инстинктивной цели. Идентификация подобного типа имеет место в случае фиксации на пассивно-рецептивных целях инкорпорации в прегенитальном периоде; ведущей, как правило, является анально-эрогенная зона. У мужчин тоже существует «пассивно-генитальная зона», простатическая эрогенность, тесно переплетенная с анальностью (с. 118). Схожесть прегенитальных целей инкорпорации с женской генитальностью лежит в основе женственности мужчин.

а) Решающая идентификация с матерью может произойти вследствие страха кастрации, вызванного видом ее гениталий. Некоторые мужчины, вовсе не гомосексуалисты, демонстрируют любовь, проникнутую идентификацией с их сексуальной партнершей; идентификация служит цели преодоления тревоги. Пациент, любивший женщин «идентификационной любовью», хотел доказать своим подругам: «Смотрите, насколько хорошо я понимаю вас и все ваши интересы, на какую эмпатию я способен. В действительности не существует различия между вами и мной!» Травматическое зрелище женских гениталий нарушило развитие пациента в детстве относительно поздно. Он пережил увиденное как нечто совершенно необычное и сконденсировал все свои ранние страхи в страх перед этой странной вещью, которую воспринял как «оральную опасность». Пациент пытался овладеть тревогой, отрицая, что женщины отличаются от мужчин, и принял установку: «Женщины точно такие же, как и я, пугающих открытий не произошло, потому что я все знаю о женских делах». Он идентифицировался с объектом тревоги и стал женственным.

б) В других случаях у женственных мужчин решающую роль играет следующая установка: «Поскольку я боюсь, что мужчины могут меня кастрировать, я не хочу иметь с ними дел и предпочитаю находиться среди женщин». Эти индивиды, конечно, гетеросексуальны, хотя и женственны. Они вынуждены подавлять свою гомосексуальность из-за нежелания контакта с мужчинами и скорее проявляют женскую гомосексуальность, т. е. хотят быть «девушкой среди девушек», интересуясь женскими видами деятельности и развлечениями. Часто такая «женственность» позволяет контролировать тревогу до тех пор, пока тем или иным образом отрицается отсутствие у женщин пениса.

Женственность как защита от опасности кастрации может быть несостоятельна, если индивид не способен отрицать, что «становление девушкой» означало бы утрату пениса. У женственных мужчин обнаруживаются всяческие попытки поддержать это отрицание, они стараются подчеркнуть тот факт, что фактически обладают пенисом, и в то же время ведут себя словно девушки. Тем самым как бы доказывается существование девушек с пенисом. Нередко встречается и бессознательное рассуждение такого рода: «Я боюсь, что меня кастрируют. Если вести себя, как девушка, люди подумают, что я уже кастрирован, и таким путем удастся избежать неприятностей».

Вообще проявление женственности у мужчин представляет собой инфантилизм, регрессию к пассивному приспособлению. Изначально фаллическая любовь маленького мальчика к матери тоже не носит активного характера (1071). Маленький мальчик, подобно девочке, наслаждается уделяемым ему вниманием. Женственное поведение мужчин фактически может быть инфантильным поведением и поэтому не обязательно обращено к лицам одинакового пола, оно бывает направлено на заместителей матери.

В обсуждении состояний торможения был описан тип мужчин, которые полностью заторможены, поскольку опасаются собственной агрессивности (с. 234). Такие мужчины иногда чувствуют, что, будь они женщиной, от них не ожидалась бы активность, поэтому развивают женские устремления. Отвергнутая агрессивность может тогда возобновиться, и доминирующая бессознательная мысль претерпевает изменение: «Если бы я был женщиной, то имел бы возможность отомстить мужчинам».

У бисексуальных мужчин иногда нелегко определить, позитивный или негативный эдипов комплекс играет главную роль. Обычно объяснению способствует гипотеза о нормальном эдиповом комплексе на глубинном уровне и реверсивном эдиповом комплексе как реактивном образовании.

В некоторых случаях у индивида сочетаются нарциссическая и анальная фиксация, и гомосексуализм проявляется в обеих формах. Понятия «субъектного гомоэротизма» и «объектного гомоэротизма» имеют относительное значение. Активная гомосексуальность может служить подавлению глубинных пассивно-сексуальных желаний и наоборот. Большинство мужчин-гомосексуалистов относятся к рассмотренным типам, но встречаются и другие типы.

Индивид, воспитанный без матери, вследствие кастрационного шока, может совсем утратить интерес к женщинам и вернуться к мужским объектам детства. Такой вариант уже упоминался (1621).

Фрейд описал «мягких» гомосексуалистов, у кого ранняя фиксация произошла не на отце, а на старшем брате (607). Тесные дружеские отношения между братьями часто представляют собой, как показал психоанализ, сверхкомпенсацию первоначальной ненависти. Привязанность к брату возникает вслед за периодом враждебности, и первоначальная ненависть все еще выдается некоторыми при знаками амбивалентности в проявлениях любви. Гомосексуальная любовь этого типа смешивается с идентификацией и, согласно Фрейду, немало привносит в последующее формирование «социальных чувств» (606). Младшие братья, преодолевшие завистливую ненависть к старшим братьям, относятся к ним с любовью со времени, когда идентификация заходит настолько далеко, чтобы считать преуспевание старших братьев собственным успехом. Тогда переживания младших братьев больше не укладываются в формулу: «Он успешен, а я неудачник». Доминирующей становится другая установка: «Мы успешны». Данный механизм часто играет решающую роль в патологическом почитании героических фигур. Пациент, имевший старшего брата, вполне разделял его славу. Однако первоначальная зависть выдавалась в навязчивом размышлении о том, кто из знаменитостей величественнее.

Сверхкомпенсаторная любовь через идентификацию позволяет благополучно избавиться от беспокойства и безнадежной ненависти, поскольку у пациента пропадает потребность соревноваться с братом. Он и его брат могут разделить, так сказать, сферы деятельности. Некоторые сферы усилий будут отданы брату, коль его успех приносит пациенту полное удовлетворение. Тем самым столкновение с братом избегается. В этом же основа определенных видов «альтруизма », когда происходит произвольный отказ от успеха, вызывающего зависть, в пользу другого лица (604). Идентифицируясь с ним, можно наслаждаться его успехом, если чувство вины делает невозможным наслаждение собственным успехом (541). Сфера сексуальной активности особенно подвержена влиянию подобного типа отклонений. Если индивид гомосексуален и желает в качестве объекта брата, сексуальная конкуренция таким путем избегается.

Понятно, что существует много точек соприкосновения между вариантами сверхкомпенсаторной «идентификационной любви » и типами гомосексуальности, описанными выше. Брат, к которому проявляется альтруизм, может быть одновременно идеальным воплощением устремлений индивида. Идентификация с матерью наверняка не исключает одновременную идентификацию на другом уровне с братом. Вообще идентификация более значима в гомосексуальной любви, чем в любви гетеросексуальной. Гомосексуальные объекты имеют большее сходство с самим пациентом в сравнении с объектами гетеросексуальными, чем объясняется тесная связь между гомосексуальностью и нарциссизмом (1364). Проникновение в механизмы гомосексуальности позволяет вернуться к проблеме дифференциальной этиологии. Необходимые предпосылки гомосексуальности состоят в прегенитальных фрустрациях, особенно анальной, и готовности заместить объектные отношения идентификацией. Такая готовность должна сочетаться с выраженным вторичным нарциссизмом, т. е. самовлюбленностью. Вероятность гомосексуальной ориентации увеличивается при склонности мальчика идентифицироваться с матерью. Обычно дети идентифицируются с родителем, который представляет для них больший источник фрустраций. Этим объясняются данные Фрейда о предрасположенности к гомосексуализму мужчин, имевших «слабого» отца или вообще выросших без отца (555), другими словами, фрустрированных в значимых ситуациях матерью. Верно, однако, и противоположное. Мальчики, выросшие без матери, тоже склонны к гомосексуализму, но по другим причинам. Пассивное получение наслаждений в прегенитальном периоде под опекой мужчины, вместо женщины, служит провоцирующим фактором. Фрейд выдвинул предположение, что распространенность гомосексуализма в Древней Греции обусловливалась тем, что воспитание детей осуществлялось мужчинами-рабами.

Женская гомосексуальность

Кастрационный шок, источник которого вид женских гениталий, основной фактор, отвращающий мужчин-гомосексуалистов от женского пола. Можно ли считать, что аналогичным образом вид пениса нарушает сексуальное наслаждение некоторых женщин? Ответ утвердителен, если принять во внимание определенные ограничения. Вид пениса может порождать страх перед насильственным проникновением, но чаще этим зрелищем мобилизуются мысли и эмоции относительно различий в наружности. Такого рода страхи и мысли способны нарушить сексуальное наслаждение настолько, что оно становится возможным только при отсутствии соприкосновения с пенисом. Таким образом, женская гомосексуальность фактически аналогична гомосексуальности мужчин. Один фактор, однако, усложняет картину. У женщин исключение гениталий противоположного пола достигается регрессией. Первый объект каждого человеческого существа — мать. Все женщины в противоположность мужчинам первоначально имеют гомосексуальную привязанность, которая впоследствии может оживиться, если блокируется нормальная гетеросексуальная направленность. Тогда как мужчина в данной ситуации имеет единственную возможность регрессировать от «объектного отношения к матери» к «идентификации с матерью», женщина может регрессировать от «объектного отношения к отцу» к «объектному отношению к матери» (328, 329, 626, 628, 1007).

Таким образом, при женской гомосексуальности следует учитывать два этиологических фактора: а) отвержение гетеросексуальных отношений вследствие комплекса кастрации; б) притягательность матери в силу ранних фиксаций. Оба фактора дополняют друг друга, так как фиксация на матери может нести защитную и успокаивающую (функцию, уравновешивающую силу комплекса кастрации. И снова верна общая для перверсий формула: оживляются те фиксации, которые предоставляют одновременно удовлетворение и безопасность.

Итак, факторы, отвращающие от нормальных гетеросексуальных отношений, у обоего пола аналогичны. Фрейд описал случай, в котором решающую роль в развитии женской гомосексуальности сыграло разочарование в отце.

Пациентка в юношеском возрасте отреагировала на травму идентификацией с отцом. С этого времени она выбирала в качестве любовного объекта женщин, схожих с ее матерью. В данном случае очевидны вторичные преимущества: уклонение от соревнования с матерью и возможность отомстить обидчику-отцу (604). Случай соответствует мужской гомосексуальности второго типа (с. 435). У мужчин с аналогичной девиацией возникает желание, чтобы отец любил их, как он любит мать. У пациентки после идентификации с отцом зародилось желание любить мать таким же образом, как ее любит отец.

Фрейд (604) описал пациентку, которую в пубертатном возрасте травмировало рождение в семье ребенка. В то время она сама бессознательно хотела ребенка от отца. В обсуждении случая Фрейд задается вопросом, соответствовало ли развитие гомосексуальной ориентации у пациентки разочарованию, испытанному в пубертатном возрасте, или болезненному опыту более раннего периода. Гораздо вероятнее, что «злоключение» в подростковом возрасте произвело столь серьезное воздействие, поскольку воспринималось как повторение аналогичного опыта детства. Можно предположить такой опыт в связи с комплексом кастрации. К сожалению, недостаточный анализ случая не позволил сделать окончательный вывод. Известно только, что тремя годами ранее в семье тоже родился ребенок.

Среди женщин с гомосексуальной ориентацией часто встречается гомосексуальность второго типа. Пациентки преодолевают разочарование в своих эдиповых желаниях, идентифицируясь с отцом, и, следовательно, предполагается активное мужественное отношение к женщинам, представляющим заместителей матери. Отношение этих активных мужественных лесбиянок к их объектам (эквивалентным матери) часто включает реализацию всех особенностей женского комплекса кастрации, построенного по типу осуществления желания (20). В точности, как пациентка Фрейда использовала свою гомосексуальность в качестве агрессии против отца, так другие пациентки могут сочетать гомосексуальность с жестокостью по отношению к мужчинам вообще, словно хотят продемонстрировать: "Я не нуждаюсь в мужчинах, я сама могу быть мужчиной".

В описании сексуального развития отмечалось, что нормальная сексуальность сильнее нарушается «клиторной сексуальностью» женщин, чем «эрогенностью простаты» мужчин (с. 118). В силу этого мужественность женщин имеет большее значение, чем женственность мужчин. Другая причина в различии отношения к женщинам и мужчинам в существующих культурных условиях.

Мужественность женщин, т. е. представление о сексуальной цели как вхождении в тело партнера, формируется аналогично женственности мужчин, посредством идентификации с родителем противоположного пола (или братом). Тогда как цель у женственных мужчин соответствует прегенитальным целям инкорпорации, цель мужественных женщин противоположна. При фрустрации желания инкорпорировать возникает садистская установка на взятие силой того, в чем отказано, и эта сила,: которая первоначально часто мыслится как проникновение в тело матери (958), впоследствии может мобилизоваться в мужественности.

Мужественность женщин опять же необязательно связана с гомосексуальностью. Некоторые женщины с нормальной ориентацией ведут себя в слишком мужественной манере по отношению к мужчинам. Черты характера этого типа женщин, усвоенные в процессе идентификации, тесно переплетаются с особенностями их возлюбленного. В своих партнерах-мужчинах они видят и любят самих себя в качестве мужчин (1565). Они могут подчеркивать мужественность своего партнера, проявлять сильную реакцию на его пенис и нередко очень интересуются мужским гомосексуализмом. Часто такие девочки думают, что отцы их не любят, поскольку они девочки, и, будь они мальчиком, любовь была бы обеспечена. Впоследствии в любовной жизни они играют роль мальчика, любимого отцом, а также роль отца, любящего мальчика.

Сочетается ли мужественность женщин с гомосексуальностью, зависит от двух обстоятельств: а) выраженности ранней фиксации на матери; б) особой конфигурации комплекса кастрации.

Существуют также женские аналоги первому типу мужской гомосексуальности. Некоторые активные лесбиянки после идентификации со своим отцом выбирают в качестве любовного объекта молоденьких девушек, идеально отражающих их собственную личность. Они тогда ведут себя по отношению к избранницам, как хотели бы, чтобы их отец обращался с ними.

В детстве пациентка подвергалась инцестным поползновениям со стороны отца. Он обычно клал руку маленькой девочки на свой пенис и мастурбировал. Гомосексуальность начала проявляться у пациентки со следующего инцидента. В подростковом возрасте она забралась в постель к младшей сестре и положила ее руку на свой клитор, другими словами, вела себя по отношению к маленькой сестре, подражая отцу. Инцестный опыт способствовал развитию у пациентки необычного страха относительно возможности повреждения ее гениталий. Большой пенис отца якобы мог войти в ее маленькое тело и разорвать его. В результате тревог у пациентки сформировалось неприятие пениса вообще, и она могла полюбить, только если пенис «устранялся». В гетеросексуальных отношениях пациентка предпочитала импотентов и женщинам отдавала предпочтение перед мужчинами. С женщинами она воспроизводила свой детский опыт с младшей сестрой. Пациентка брала на себя отцовскую роль и пыталась проделывать с женщинами то, что отец некогда проделывал с ней (415).

Любовь, в которой лесбиянка проявляет «альтруизм» к объекту, воплощая тем самым желанное отношение к себе, бывает столь же амбивалентна, как и аналогичный тип мужской любви.

Пациентка любила красивых молодых девушек. У нее был комплекс по поводу собственной внешности, и она хотела быть такой же красивой, как ее возлюбленные. Перед зеркалом пациентка обычно воображала объектом своей любви себя. Она очень ревновала подрастающую дочь. В амбивалентном отношении к возлюбленным у нее явно прослеживались черты идентификации с отцом.

Наконец, антагонизм между сестрами иногда тоже компенсируется и выливается в любовь с гомосексуальным оттенком, переплетенную с идентификацией.

Пациентка, которая не была явной лесбиянкой, имела необычайно много подруг. Ее постоянно занимали самые нежные чувства к старшей сестре. Она упрекала себя за малейшее удовольствие, если сестра не испытала его прежде. Альтруизм пациентки проявлялся в сопереживании наслаждениям сестры, словно это ее собственные радости. В данном случае нетрудно было продемонстрировать изначальное присутствие подспудной ненависти к сестре.

Отказ женщин от гетеросексуальных связей представляет собой регрессию, оживляющую опыт ранних отношений с матерью. Поэтому женская гомосексуальность несет больший отпечаток архаичности, чем мужская гомосексуальность. Она отбрасывает к поведенческим паттернам, целям и удовольствиям, а также страхам и конфликтам первых лет жизни. Фактически активность лесбиянок главным образом сводится к совместным играм «матери и ребенка» (328,329). Основой женской гомосексуальности в соответствии с ее архаической природой является оральный эротизм (как у мужчин гомосексуалистов — анальный эротизм). Это эмпирический факт. Женщины, у кого пассивно-рецептивное отношение к матери составляет основу гомосексуальности, не обязательно мужественны во всех поведенческих проявлениях.

Рассматривая психоанализ гомосексуальности в контексте общих положений о перверсиях, можно утверждать: ни эдипов, ни кастрационный комплекс не осознаются, но играют решающую роль. Гомосексуальность возникает в результате действия специфических защитных механизмов, облегчающих вытеснение этих комплексов. В то же время цель гомосексуального выбора — избежать эмоций вокруг комплекса кастрации, чтобы не нарушить сексуальное наслаждение, или, по крайней мере, достичь большего спокойствия (601,1331).

Психоаналитическая терапия перверсий

Рассмотрение показаний к психоаналитическому лечению перверсий осложняется в сравнении с неврозами одним фактором. Симптомы перверсий приятны или, по крайней мере, обещают быть приятными. Лечение угрожает не только возобновлением конфликтов, от которых пациент уклонился посредством заболевания, но также нарушением удовольствия, сексуального удовольствия, фактически единственно известного пациенту. Нормальное сексуальное удовлетворение, обещанное психоаналитиком, представляет для пациента «журавля в небе». Следовательно, едва ли возможно проводить психоанализ индивидов, внутренне согласных со своими перверсиями (604). Прогноз, зависит в первую очередь и главным образом от решимости пациента выздороветь и от того, в какой мере эту решимость удастся пробудить. Установка на выздоровление обусловливается, конечно, многими мотивами. Помимо собственной неудовлетворенности своим состоянием, пациента могут побудить к лечению доводы близких ему людей. Основная задача предварительного психоанализа в таких случаях состоит в оценивании воли пациента к выздоровлению. Поэтому, как ни парадоксально, терапевтический; прогноз будет тем лучше, чем хуже чувствует себя пациент, т. е. в случаях сочетания перверсии с неврозом.

Время от времени приходится сталкиваться с пациентами, которые утверждают, что хотят избавиться от невроза, но предпочли бы сохранить перверсию. Понятно, что сама сущность психоанализа не позволяет обещать такой результат. Конечно, если у гомосексуалиста в качестве вторичного симптома возникает тревога, с помощью психоанализа ее можно устранить, не затрагивая гомосексуальность. Однако нельзя заранее предвидеть эффект лечения. Более вероятно, что перед пациентом встанет альтернатива: все или ничего. Помимо этой особой проблемы, психоанализ перверсий в целом не труднее, чем прегенитально обусловленных неврозов. Конституциональные факторы присутствуют и в этиологии неврозов. У гомосексуалистов с женственной внешностью, т. е. в случаях, биологически переходных к псевдогермафродитизму, психоанализ соответственно труднее. Но даже при предусмотрительном отсеве особ с такими характеристиками остается множество пациентов, кому психоанализ показан. Несколько авторов отмечают, что прогноз психоаналитического лечения гомосексуалистов лучше, чем принято считать (742,1516). Необходимы только модификации техники, аналогичные предложенные Фрейдом при тревожной истерии (600). На определенном этапе психоанализа пациенту рекомендуется активный поиск обычных сексуальных ситуаций, перед которыми у него возникает страх (742).

Потребность в утешении, выраженная при развитии перверсий, часто обусловливается повышением нарциссических нужд, а способность к «утешающим отрицаниям» соответствует нестабильности функции оценивания реальности. Следовательно, у многих пациентов с перверсиями в реакциях переноса и вообще в поведении проявляются патологические особенности нарциссического типа или даже наблюдается состояние, близкое к психотическому (1215). В таких случаях психоаналитическое лечение, конечно, салкивается с теми же трудностями, что и при нарциссических нарушениях или психозах.