- Ты не становишься самим собой лишь оттого, что тебя кто-то смастерил, – сказала Обтрепанная лошадка. - Важно то, что с тобой происходит. Когда ребенок любит тебя долго-долго, не просто играет с тобой, но ПО-НАСТОЯЩЕМУ тебя любит, – вот тогда ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО становишься собой.
- А это больно? – спросил Кролик.
- Иногда, – ответила Обтрепанная лошадка.
Марджери Вильямс.
Наше представление об отце и матери – это не что иное, как отражение их способности или, наоборот, неспособности по-настоящему любить нас. Иногда наши родители пытаются воспитать нас, не имея ни малейшего понятия о любви, поскольку сами никогда не испытывали ее со стороны своих родителей. Все, чем они для нас являются, все, что они для нас значат, будет омрачено тем, что в наших отношениях нет Божьего порядка. Отец и мать входят в наши сердца как прототип мужчины и женщины. Заложенные в нас образы и символы, отражающие мужское и женское начало, являются не чем иным, как непосредственным отражением внутреннего мира наших родителей.
Когда мир образов и символов наших родителей находится в состоянии хаоса и смущения, они начинают насаждать неверные представления о мужских и женских качествах в своих детях. Поскольку система их образов и символов действует на подсознательном уровне, мы видим лишь то, какие эмоции их переполняют или каково их отношение и поведение с другими людьми. Тем не менее все это формирует наше сознание, и уже к подростковому возрасту мы находим неверные ответы на вопросы о том, каким должен быть настоящий мужчина или какой должна быть настоящая женщина.
Свой отпуск в Милвоки, я посвятил занятиям в классе Лиэнн Пейн, которые были направлены на формирование целостной личности. Там я встретился с одним человеком из команды Лиэнн, это был один из пастырей церкви, организовавшей эти занятия. У пастора Брауна было круглое лицо с тонкими чертами лица, по своему же телосложению он скорее напоминал борца. А еще у него было очень доброе сердце. Уже при первой же с ним встрече он спросил меня: «Марио, ты знаешь, что такое настоящий мужчина»? Ошеломленный, я не нашел ничего лучшего, чем выдавить из себя: «Не знаю».
Попытавшись представить себе настоящего мужчину, я почувствовал, как из моего сердца выскакивают образы отца, беснующегося в приступах ярости или школьных товарищей, жестоко изводящих меня лишь за то, что я выглядел женоподобным. Еще я припомнил обнимающихся мужчин-гомосексуалистов – вот и все, что было в моем сердце относительно мужчин.
Тогда пастор спросил меня:
- Помнишь ли ты хотя бы одного мужчину, которого ты встречал в детстве и который обладал бы по-настоящему целостной личностью?
- Нет. - Я не мог вспомнить ни одного. Единственным проблеском в моей памяти были рассказы моей мамы о ее отце и о том, как он любил своих шестерых дочерей. Тем не менее этот человек был алкоголиком и его жизнь была полностью разрушена. Фактически, пастор Браун и был тем первым в моей жизни настоящим мужчиной, проявившим к тому же неподдельный интерес ко мне.
Все еще сомневаясь в том, что я ни разу не встречал настоящего мужчину, он решил слегка изменить свой вопрос: «Я уверен, что хоть раз в своей жизни ты должен был встретить хотя бы одного мужчину, обладающего по-настоящему целостной личностью», – сказал он.
Все более раздражаясь, я начал огрызаться: «Послушай, приятель, ты, наверное, вырос где-нибудь в Индиане. Твой отец приучал тебя к бейсболу, ты играл в Детской лиге, а он ходил смотреть на все матчи с твоим участием. Знаешь, я рос по-другому. Ты можешь смело поверить мне – за все двадцать пять лет жизни на этой планете я ни разу не встречал настоящего мужчины».
Не обращая никакого внимания на мой сарказм, он с любовью посмотрел в мои глаза. Он взял свою Библию и открыл ее на седьмой главе Евангелия от Луки, описывающей историю о вере центуриона, и начал объяснять мне, что центурион любил всех людей, которых Бог приводил к нему, начиная от слуг в его доме и заканчивая евреями, живущими по соседству.
В то время как пастор Браун с любовью и желанием помочь мне рассказывал эту замечательную историю, я почувствовал его отношение – любовь настоящего мужчины, обладающего целостной личностью. В тот момент он был для меня живым воплощением доброго, любящего библейского центуриона. Каждый раз, когда он обращался к своей Библии для того, чтобы прочитать очередной отрывок, я украдкой бросал на него взгляд. Доброе лицо, нежные, заботливые руки – все это напомнило мне изучение жизни на другой планете. Я не имел ни малейшего понятия, как вести себя с этим инопланетянином.
В конце нашего разговора он взял меня за руки, и мы помолились. Это было первое вторжение настоящего, обладающего целостной личностью, мужчины в мою жизнь. Когда пастор взял меня за руки, я отреагировал на его исполненное любовью прикосновение как на эротический жест (хотя и постеснялся сказать ему об этом). В моем естестве не нашлось места для вдохновленной «Агапе» мужской любви «филио» пастора Брауна. Кроме того, в главе, повествующей об отождествлении себя с представителями своего пола, раньше уже было вписано слово «эрос». В результате я не мог воспринять мужское прикосновение иначе, как в свете любви «эрос». В то время как пастор Браун молился, как бы играя моими ладонями и согревая их нежным теплом своих рук, я открыл глаза и посмотрел ему в лицо. Его искренность лишь усилила чувство стыда, которое пришло вместе с эротическими переживаниями. И вдруг что-то, сказанное пастором, отозвалось в моем естестве. Я почувствовал любовь, но на этот раз она уже не была связана с «эросом». Я думаю, это было обращение ко мне как к «брату Марио» в конце молитвы. Теперь я уже не просто ощущал любовь, которую Бог изливал через добрые мужские руки – я переживал настоящую, человеческую любовь. Его прикосновение оказалось сильнее тех болезненных чувств, которые я переживал из-за смущения в мире образов и символов, таящихся в моей душе. Это был переломный момент в процессе приведения в порядок моей сексуальной жизни.
Я чувствовал, что когда пастор Браун бережно взял мои руки в свои ладони, они стали мягкими, словно пластилин. Несмотря на то, что он прикасался ко мне очень нежно, мне казалось, будто я плавлюсь. И действительно, когда пастор молился, сам Бог переплавлял меня в новое творение – в человека, для искупления которого умер Иисус. Это было больно, но именно тогда я почувствовал, что становлюсь самим собой.
Мое истинное естество начало выходить наружу в ответ на то настоящее, истинное и доброе, чем через свое прикосновение послужил мне пастор Браун. Благодаря своей верности, этот христианин стал святым Божьим каналом, через который на меня обрушилось исцеление свыше. То, кем был пастор Браун во Христе, цельной личностью и настоящим мужчиной, все это повлияло на меня намного больше, чем его слова. В тот день Бог начал менять всю систему образов и символов, находящихся в моем сердце. Старые, болезненные образы стали покидать страницы тех глав истории моего сердца, которые были посвящены отождествлению себя со своим полом. Мое естество наполнилось новыми образами, новыми символами, олицетворяющими настоящую мужественность и личностную целостность.
Покинув офис пастора Брауна, я впервые почувствовал, что исцеление от гомосексуализма не является чем-то невозможным. Однако чтобы не разочароваться в конце, я не позволял себе надеяться на полное исцеление. Я лишь допускал его возможность. Я чувствовал, что Бог ведет меня в этом направлении, хотя, признаться, не слишком верил в счастливый исход. Кроме того я получал большое удовольствие от того, что был гомосексуалистом, и не был до конца уверен, что смогу расстаться с этим навсегда. Как бы там ни было, я понимал, что исцеление, которое уже казалось чем-то вполне доступным, невозможно без моральных усилий с моей стороны. И тогда я пообещал Богу – до тех пор пока я допускаю хотя бы возможность исцеления от гомосексуализма, я буду воздерживаться от каких бы то ни было гомосексуальных связей.
С тех пор как несколькими месяцами ранее я начал читать книгу Лиэнн Пейн «Сломленный образ», я снова стал молиться. Однако моим молитвам способствовало не столько желание освободиться от гомосексуализма, сколько стремление избавиться от негативных воспоминаний о моем отце, а также от чувств, которые эти воспоминания сопровождали. Каждое утро я в молитве просил Иисуса напомнить мне хотя бы один эпизод из моей жизни, связанный с несчастным и нездоровым родителем. Я просил божественного прощения для своего отца, а затем и сам просил Иисуса простить меня за свою греховную реакцию на все то зло, которое отец мне причинил. Каждый день на протяжении восьми месяцев Бог указывал мне в молитве на ситуации, с которыми мне пришлось столкнуться в прошлом и в связи с которыми мне было необходимо исцеление и прощение.
Ко времени, когда я встретил пастора Брауна, я уже знал, что Крест Христов обладает удивительной способностью прощать грехи – как мои, так и других людей. Бог постоянно размягчал мое окаменелое сердце, и фактически я уже был готов сменить всю систему образов и символов, таящихся в моем естестве.
Извращенные представления о мужчине и женщине, а также сопутствующие им непрощение, горькие переживания и трагические воспоминания уже не были такими стойкими, как раньше. Тем не менее для того чтобы заменить неверные образы и символы реальными и истинными, мне пришлось иметь дело со своими эмоциями, отношением и поведением, которые были следствием смущения в мире образов и символов моей души.
Фантазии, связанные с образом жизни гомосексуалиста, чаще всего питаемые порнографией, давно стали неотъемлемой частью моей жизни. Как говорит об этом Лиэнн Пейн, такого рода фантазии, равно как и образы, таящиеся в нездоровой психике, формируют неправильное представление человека о своей половой принадлежности.
Отказавшись от эротических фантазий и порнографии, я тем самым сделал первый шаг к изменению тех неправильных представлений, которые сложились в моем сердце относительно мужского и женского начала. Кроме того мне пришлось покаяться в похоти, которая приводила меня в состояние нездорового возбуждения и толкала меня заниматься мастурбацией. Я отчаянно нуждался в исцелении, хотя понимал, что получить его будет нелегко – к тому времени я занимался мастурбацией на протяжении уже 10 лет, и делал это ежедневно. Итак, покаявшись в похоти, я выкинул все находящиеся в моем доме порнографические издания. Затем я понял, что мне необходимо навсегда разделаться с засевшими в моем разуме образами и символами, навеянными гомосексуальными фантазиями. Прежде всего я решил начать с выяснения того, что таится за каждым из этих образов. Используя терминологию Лиэнн Пейн, мне нужно было распознать в себе то, что заставляло меня «заниматься каннибализмом».
В книге «Сломленный образ» Лиэнн описывает историю молодого человека по имени Матфей. Так же как и я, Матфей остро нуждался в том, чтобы привести в порядок всю систему образов, имеющих прямое отношение к его гомосексуальным фантазиям. Ведь если разобраться, эти образы являются не чем иным, как криком души, желанием человека отождествить себя со своим полом и жить одной жизнью с его представителями. Лиэнн в своей книге начала разговор с Матфеем с вопроса:
- Чем ты занимаешься в своих фантазиях?
- Я хочу обнять мужчину, целовать его в губы, слиться с ним воедино – вот чем я занимаюсь.
Получив такой ответ, я спросила:
- Ты слышал что-нибудь о привычках каннибалов? Знаешь, почему они едят людей?
Удивившись такому повороту разговора, он ответил:
- Понятия не имею.
С помощью такого рода вопросов можно коснуться сердец и разумов многих людей, подобно тому, как это произошло и с Матфеем. Эти вопросы раскрывают тенденцию к принуждению, которая имет место в гомосексуализме. Я пересказала Матфею слова одного миссионера: «Каннибалы едят лишь тех людей, которых обожают и которыми восхищаются. Они делают это для того, чтобы завладеть качествами их характера». Совершенно очевидно, что нечто подобное произошло и с Матфеем. Он видел в других молодых людях качества так ему недостающие, черты, которые он не смог распознать в себе и с которыми он не смог отождествить себя.
Руфь Тиффани Барнхаус в своей книге «Гомосексуализм: смущение в мире образов и символов» определяет гомосексуализм как психическое расстройство на почве сильного стремления отождествить себя со своим полом. Вот что она пишет:
Избрание образа жизни гомосексуалиста может быть связано со стремлением отождествить себя с «мужской» частью своего партнера. Как однажды сказал один мой пациент: «Я не столько хотел любить Питера, сколько быть им».
Эта мысль вихрем ворвалась в мой разум. Меня осенило – мой гомосексуализм не имеет под собой биологической основы, но скорее связан с тем, что процесс отождествления со своим полом не был доведен мною до конца. В своем стремлении любить я настолько заблудился, что пытаюсь теперь отождествить себя с представителем своего пола, символизирующим для меня мое же собственное мужское начало. Таким образом, я перестал верить в то, что гомосексуализм является естественным выражением человеческой сексуальности.
Стремясь избавиться от неверных образов, таящихся в моей душе, равно как и от ложных представлений о мужественности, я начал задавать себе простые вопросы, касающиеся мужчин, к которым чувствовал сексуальное влечение или которые являлись мне в моих фантазиях. Что так привлекает меня в том или ином мужчине? Какую грань мужественности он для меня символизирует? Не ту ли, которой мне так недостает? Было очевидно, что все мужчины, которых я «любил» в прошлом, были не более чем отражением моего стремления посредством эротической любви отождествить себя с представителями своего пола. На самом деле я никогда не смотрел на них как на реальных, состоящих из плоти и крови людей. Все, что меня в них интересовало, было связано (пусть даже и подсознательно) с желанием восполнить недостаток мужественности в себе и положить конец смущению в мире образов и символов своей души.
Освобождаясь от неверных и болезненных образов, таящихся в моей душе, я знал, что наступает время, когда мне придется оставить мастурбацию, равно как и укоренившуюся во мне привычку доводить себя до состояния нездорового сексуального возбуждения. Поскольку последнее обычно является движущей силой мастурбации, я не вижу смысла говорить об одном явлении, не принимая во внимание другое. Тем не менее желая расставить все на свои места, я все же рассмотрю каждое из них отдельно.
Занимаясь мастурбацией в одном и том же месте, в своей спальне, а также в одно и то же время, перед сном, я не мог не ассоциировать спальню с тем, чем я в ней занимался. Каждый раз, когда я заходил в свою спальню, во мне срабатывал рефлекс Павлова – я начинал думать о мастурбации. Я отчаянно нуждался в том, чтобы поменять образ, с которым олицетворял спальню, или, другими словами, перестать ассоциировать спальню с мастурбацией.
Прежде всего каждый раз, когда я чувствовал побуждение к мастурбации, я попросту выпрыгивал из кровати и склонялся на колени на полу. Я молился словами апостола Павла до тех пор, пока не чувствовал облегчения: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12:9). Признавая перед Богом свою немощность, я просил Его излить на меня Свою силу. Я не собирался скрывать свои проблемы, но попросту решил начать диктовать своему телу, что ему следует делать. Я молился, а затем снова ложился в постель и засыпал.
В первую ночь я вскакивал с кровати десять или двенадцать раз. Я почти не спал. Тем не менее за всю ночь я ни разу не мастурбировал. За многие годы я впервые смог удержаться от занятия онанизмом в течение 24 часов!
Все это было так необычно – ведь я все еще находился под большим влиянием идей и представлений, которые впитал, будучи гомосексуалистом. В своем молитвенном дневнике я написал:
Вчера вечером я не занимался онанизмом. Невероятно – я отказался от такого естественного для себя поведения. Однако теперь старые представления о том, какое поведение является естественным, а какое нет, не имеют для меня никакого значения. Отныне Иисус определяет стандарт моего поведения. Слова, которые Он говорит мне, я ставлю превыше собственных соображений.
Мои субъективные, пропитанные эгоизмом представления о жизни, не были более мерилом истины. Отныне Иисус определял все стандарты. Две противоречащие одна другой системы, два мироощущения каким-то парадоксальным образом начали проявлять себя в моей душе. Одна – исходящая из моего неисцеленного сердца. Другая – покоящаяся на моей вере в Бога.
На второй день моя привычка мастурбировать вечером снова дала о себе знать, однако я, отказавшись подчиниться ей, устоял. Хотя на третий день я и не удержался, отвращение, испытанное по отношению к самому себе после этого, помогло мне на следующий же вечер устоять против искушения. Вскоре образ, который я ассоциировал со спальней, поменялся. Моя спальня стала местом покоя и общения с Богом. Она никоим образом не ассоциировалась более с мастурбацией.
Когда мне исполнилось два года, я попал в больницу с воспалением верхних дыхательных путей. В течение целого месяца моей маме не разрешалось находиться со мной в одной комнате. Таким образом продолжительное отлучение от матери положило начало развитию у меня нервного расстройства на этой почве. В мою детскую душу вошел страх, а также связанные с ним чувства стыда, гнева и отверженности. Достигнув половой зрелости, я, пытаясь подавить в себе чувство глубокого беспокойства, которое подчас становилось просто невыносимым, начал мастурбировать. В подростковом возрасте я настолько пристрастился к мастурбации, что прибегал к ней как к средству борьбы со страхом и беспокойством каждый раз, когда сталкивался с любого рода жизненными трудностями. Оглядываясь назад на то время, когда я стал гомосексуалистом, я вижу, что любая стрессовая ситуация все глубже погружала меня в водоворот гомосексуальной активности.
В раннем детстве ребенок еще не осознает, что является независимым от матери существом. Физическое отделение от матери означает для него отделение от самого источника жизни. Представление о самом себе как о самостоятельной личности, равно как и обретение ребенком чувства уверенности и безопасности, непосредственно вытекает из чувства близости со своей матерью, из внутреннего мира, который исходит от ее любви. Дети хорошо знают, что их матери являются источниками самого их существования. Подобного рода познания ребенка не следует ни путать, ни приравнивать с его представлениями о матери как об источнике удовлетворения своих биологических потребностей, таких как, например, необходимость в пище. Ребенок прежде всего нуждается в любви, эта потребность заложена глубоко в его естестве, и потому он постоянно желает держаться поближе к своей матери.
Когда моему племяннику Александру было лишь несколько месяцев от роду, я заметил, как отчаянно он стремился быть поближе к своей маме, Керен. Мы все сидели в кухне – Керен готовила обед, а Александр сидел на своем детском стульчике, не спуская с мамы своих прекрасных голубых глаз. В какую бы часть кухни не двинулась Керен, ее, подобно прожектору, который следует за каждым движением актера на сцене, сопровождал взгляд Александра. И вдруг Керен вышла из кухни. Потеряв ее из виду, Александр сперва забеспокоился, а затем начал плакать. Однако стоило Керен снова появиться в кухне, а Александру увидеть ее, он тут же перестал плакать.
Хотя отделение от матери и неизбежно, если, конечно, ребенок желает взрослеть и становиться самостоятельной личностью, это не должно происходить в раннем детстве, когда основы индивидуальности лишь начинают формироваться в его душе. Говоря о способности детей учиться безболезненно переживать отделение от матери, доктор Салли Прувенс пишет следующее:
Способность ребенка справляться со стрессом, вызванным отделением от матери, в значительной степени зависит от его умения воскресить в памяти ее образ, который, в свою очередь, дает ребенку ощущение удовлетворенности и безопасности.
Таким образом, ребенок развивает в себе способность воскрешать в памяти образы тех людей, с которыми у него в настоящий момент нет зрительного контакта. Он начинает понимать что, хотя он и не видит их, они, тем не менее, существуют. Если ребенок может вспомнить свою маму и представить ее в своем воображении, он понимает, что она продолжает свое существование даже тогда, когда ее не видно. В таком случае, расставаясь с ней, он не будет чрезмерно беспокоиться. Мой племянник Александр не умел воскрешать в памяти образ матери и не понимал, что хотя он и не видит ее, она, тем не менее, все еще находится дома. Когда Керен вышла из кухни, он начал плакать. Все, что он в тот момент понимал, можно было бы выразить двумя словами: мама ушла.
Известный ученый-теоретик доктор Джон Боулби называл длительное отсутствие матери в первые три года жизни ребенка опасным и призывал избегать подобного отделения всеми возможными способами. Доктор Боувлби говорит о трех стадиях чувств ребенка, которые он испытывает во время своего разделения с матерью. Первая стадия – это протест. На этой стадии ребенок кричит, плачет и ищет глазами свою маму. Все дети переживают подобного рода чувства, поскольку рано или поздно их мамы не оказывалось рядом. Вторая стадия связана с чувством отчаяния. На этой стадии ребенок теряет надежду на то, что мама когда-нибудь вернется и замыкается в себе. Третья же стадия приводит к полному отделению ребенка от матери – он снова начинает проявлять интерес к окружающему миру, но когда мама через какое-то время возвращается, он никак на нее не реагирует. Две последние стадии возможны лишь в случае действительно длительного отсутствия матери.
Доктор Френк Лейк в своей книге «Клиническая теология» писал, что беспокойство, вызванное отсутствием матери, может повлечь за собой множество чувств, которые станут своеобразной защитной реакцией ребенка. Это может быть и гнев, и даже похоть. Длительное же отсутствие матери может проявиться в болезненном напряжении в области половых органов ребенка. Чтобы утишить это напряжение, ребенок может начать трогать свои половые органы, подобно спортсмену, натирающему ноющие мышцы. Доктор Девид Беннер добавляет, что ребенок, которого надолго оставили без матери, нередко чувствует свою никчемность и по этой причине испытывает стыд. Ребенок приходит к выводу, что он попросту никому не нужен.
Гнев, похоть, болезненное напряжение в области половых органов, равно как и пережитые в детстве чувства отверженности и стыда, могут преследовать человека и в подростковом, и даже в юношеском возрасте. В таких случаях привычку трогать свои половые органы для того, чтобы облегчить болезненное напряжение, вряд ли, как считают многие родители, можно назвать мастурбацией. Тем не менее когда ребенок входит в период полового созревания, эта привычка все же стимулирует его сексуальность и становится определенной формой мастурбации. Как говорит Лиэнн Пейн, «в подобных случаях, движущей силой мастурбации является, скорее, беспокойство и страх, чем похоть».
Узнав о том, что некоторые из моих сексуальных привычек не относятся непосредственно к похоти гомосексуализма, а связаны, скорее, со страхом и беспокойством, я вздохнул немного более свободно. В процессе исцеления от гомосексуализма мне пришлось разбираться с чувством беспокойства и страха, которое вкралось в мою жизнь еще в детстве, и было вызвано разделением с моей матерью. Молитва с возложением рук играла значительную роль в этом процессе и часто сопровождалась прошением к Богу о том, чтобы Он помог мне пережить чувство стабильности и безопасности. Ниже я привожу пример такой молитвы.
Дорогой Небесный Отец. Я исповедую Тебе грех падшего мира, в котором новорожденные дети не переживают должной близости со своими матерями и не испытывают мира, который приходит с ощущением материнской любви. Господи, если моим взаимоотношениям с матерью помешал ее грех, я прощаю ее. Если это произошло по причинам, связанным с обстоятельствами этого падшего мира, я прощаю эти обстоятельства. С чем бы это не было связано, я, Господи, утратил серьезные взаимоотношения со своей матерью, а может, никогда и не имел их. Иногда я даже чувствовал, что меня вообще не существует. Я переживал одиночество оставленного на задворках бытия и не имеющего связи ни с кем и ни с чем существа. Восполни, Господи, недостаток чувства достоинства, присущего всему живому, и наполни меня любовью, необходимой для того, чтобы иметь добрые отношения с другими людьми. Господь, внутри меня нет мира, но лишь мучительное беспокойство, которое возрастает всякий раз, когда я остаюсь наедине с собой. Наполни меня Своим миром, исцели меня от чувства страха и беспокойства, которое толкает меня на нездоровое сексуальное поведение. Я молюсь во имя Иисуса, во имя Того, Кто воистину свят. Аминь.
Часто корень сексуальных проблем лесбиянок связан именно со страхом и берет свое начало в детстве, когда их разделили с мамой. Отделение от самого источника их существования не только положило начало господству страха и беспокойства в их душах, но и испортило нормальные взаимоотношения с матерью, которые на то время были основными. В свою очередь, это повлекло за собой неспособность правильным образом отождествить себя со своим полом. Последствиями пережитого в то время беспокойства могло стать болезненное напряжение в области половых органов, которое преследовало этих женщин с раннего детства. Учитывая сильнейшую потребность в любви «сторге», которая исходила бы от других женщин, можно предположить, что любые взаимоотношения с представительницами женского пола могли возбуждать в них эротические чувства. Когда я проводил консультации, многие женщины говорили мне, что буквально кожей своих рук они чувствуют потребность касаться кого-то, а также желание чтобы кто-то касался их. Это – следствие недостатка материнской ласки в детстве. Теперь любое женское прикосновение ошибочно видится ими исключительно в эротическом свете (подобно тому, как я отреагировал на прикосновение пастора Брауна), и из страха получить новый эротический импульс эти люди никому не позволяют приблизиться к себе, даже если это касается проявления элементарных форм признательности и уважения.
Однажды на большой конференции, которая проходила недалеко от Нью-Йорка, я вместе с еще одной проповедницей служил женщине, которая вела образ жизни лесбиянки. Когда мы начали молиться за эту обезумевшую от горя женщину, Господь вложил в мое сердце одну картину. На ней был изображен... унитаз. Я тотчас сказал об этом женщине, за которую мы молились, не преминув добавить: «Вам это ни о чем не говорит?»
Покраснев от стыда, женщина со слезами на глазах начала рассказывать нам ужасную историю, которая приключилась с ней, когда ей было пять лет. Тогда ее мать застала свою дочь сидящей на унитазе как раз в тот момент, когда та напряженно теребила свои гениталии. Взглянув на дочку с отвращением, мать обвинила ее в мастурбации, что принесло в душу ребенка, израненную и без того, сильнейшее чувство стыда и вины. Мы тут же поняли, что имеем дело с чувством ложного стыда и осуждения, которое эта женщина носила в себе на протяжении более сорока лет. Мы покропили ее святой водой, олицетворяющей очищение грехов Христом, и прогнали дух стыда и осуждения, которые так долго мучили ее. Затем я уверил эту, уже немолодую женщину: «Пятилетние девочки очень редко мастурбируют, обычно они просто трогают свои гениталии, которые являются как бы центром сосредоточения болезненного напряжения, которые они могут испытывать. Это напряжение может быть следствием страха и беспокойства, которое, в свою очередь, могли прийти через неправильные взаимоотношения с матерью».
После того как мы призвали Иисуса исцелить память этой женщины, мы стали взывать к Богу о силе Его прощения, способной восстановить разрушенные отношения между дочерями и их матерями. Кроме того, нам пришлось помолиться об исцелении тех душевных ран, которые образовались в результате разрыва этих отношений. Я помазал женщину елеем. В то время, когда я просил Бога даровать ей чувство безопасности и излить на нее переживание материнской любви, Уилла, проповедница, вместе с которой мы служили на этой конференции, крепко обняла измученную женщину. Мы ожидали Господа и взирали на то, что Он уже делал.
Взывая к Богу, я просил у Него о том, чтобы Он благословил женское начало в этой женщине. Я молился также, чтобы она смогла воспринять объятия Уиллы правильным образом. Когда женщина призналась, что что-то внутри нее толкало ее на то, чтобы воспринять жест Уиллы в эротическом свете, мы попросили Господа поглотить эротические чувства Его любовью и, разогнав чувство стыда и осуждения, привести личную жизнь этой женщины в порядок. Затем мы помолились о том, чтобы Он нежно вошел в каждую клеточку ее тела и ослабил напряжение в ее женских органах. Мы знали, что очень часто подобного рода напряжение, кроме всего прочего, еще и усиливает страдания женщин во время менструационного периода, что делает боль в женских органах просто невыносимой.
Когда мы увидели эту женщину на следующее утро, ее лицо сияло от радости. По всему было видно, что мир Божий наполняет ее. Она была верной христианкой, и, хотя Бог исцелял ее во многих других сферах, это чудо, если не считать ее обращения ко Христу, было, по-видимому, наиболее важным в ее жизни. Позднее ей пришлось еще побороться за свое исцеление, поскольку сатана искушал ее перестать верить в Божье чудо, и, кроме того, нашлись не слишком умные христиане, поставившие ее освобождение под сомнение. Тем не менее эта женщина оказалась достаточно зрелой духовно, чтобы перестать смотреть на себя и взирать на Иисуса. Конечно же, в таких случаях лучше, чтобы именно женщина обнимала женщину, за которую молятся, поскольку та нуждается в «сторге», исходящей непосредственно от женщины. Как бы там ни было, мужчина, осознающий важность исцеляющего прикосновения, также может занять место женщины и стать инструментом Божьим, совершая молитвы исцеления, как за мужчин, так и за женщин.
Недавно я встретил человека, страдающего еще одной формой мастурбации, сопровождающейся возбуждением мускульной ткани в области анального отверстия. Вопросы такого рода всегда связаны с переживанием чувства стыда и вины. Как и в предыдущих случаях, для успешного решения этих проблем подобные чувства должны быть развеяны Божьей благодатью и покрыты Его любовью.
Такого рода проблемы почти всегда связаны с сильным напряжением мускулов, находящихся в прямой кишке и сжимающих анальное отверстие. Все это приносит общее напряжение в нижнюю часть тела. Удивительно то, что простой командой расслабиться, посылаемой нашим мозгом в нижнюю часть нашего тела, можно свести на нет все напряжение, образовавшееся в мышечной ткани.
Тем не менее необходимо всегда начинать с того, чтобы покаяться в похоти, сопутствующей такого рода поведению. Кроме того почти всегда нужно молиться о том, чтобы человек пережил чувство успокоения и удовлетворения в Боге.
Любой психолог знает, что страх и беспокойство формирует сексуальность человека, подчас подталкивая его к греховной сексуальной активности. Один из исследователей этого вопроса писал о молодом человеке, который заметил, что «каждый раз, когда он испытывал страх и беспокойство, он переживал и эрекцию». Для того чтобы свести на нет влияние страха и беспокойства на сексуальное развитие человека, необходимо, прежде всего, научиться брать власть над самим страхом и беспокойством, а уже потом заняться пресечением мастурбации, которая следует за этими чувствами. Если страх и беспокойство перестанут господствовать в жизни человека, желание мастурбировать будет исчезать само по себе.
Приводя в пример свою жизнь, могу сказать, что даже после того как я начал переживать чувство безопасности и удовлетворения в Боге, временами я все еще мог испытывать чувство страха и беспокойства, борясь при этом с искушением мастурбировать. Но даже тогда я не позволял чувству ложной вины сломать себя – ведь это лишь усилило бы страх и, соответственно, еще больше увеличило потребность в мастурбации. Как бы там ни было, эти искушения не имели ничего общего с похотью гомосексуализма в прошлом или теми желаниями, которые я, будучи неженатым молодым человеком, могу испытывать сегодня по отношению к противоположному полу.
Оставляя гомосексуализм и начиная свой путь к гетеросексуальным отношениям, человек может испытывать побуждения к мастурбации, связанные с тем, что очень долго гетеросексуальные желания в нем были подавлены. Он может испытывать чувства, которые обычно переживают подростки, находящиеся в процессе полового созревания. Такого рода сексуальное возрождение, пусть даже и запоздалое, конечно же должно приветствоваться. Тем не менее каждый человек должен пройти определенный период сексуального развития и понять, что наличие потребности в интимных отношениях с представителями противоположного пола не дает права на ее незамедлительное удовлетворение.
Искушения в сексуальной сфере, связанные с чувством страха и беспокойства, начали особенно интенсивно преследовать меня после нескольких поездок домой. Со времени моей юности там ничего не изменилось – в семье по-прежнему не было Богом установленного порядка, и ее члены постоянно жили в состоянии нервного напряжения. Как во время этих поездок, так и после них я неустанно сражался с искушениями мастурбировать. Тем не менее к тому времени я уже научился справляться с различного рода стрессами, что помогло мне сломать греховные модели поведения, установленные многими годами ранее. Во-первых, я провел определенные границы между собой и членами семьи, из-за которых я особенно часто переживал чувство страха и беспокойства. Во-вторых, я научился тому, чему должен научиться каждый человек, выросший в семье, где не было Богом установленного порядка, – я усвоил науку отделения, обособления себя от других.
«Отделение – это осознание своей свободы от каких бы то ни было проблем или людей. Отделение должно происходить в любви. Умственно, эмоционально, а иногда и физически мы освобождаем себя от нездоровых (и потому нередко причиняющих сильную боль) отношений с другим человеком, отделяя себя от обязанностей и проблем его жизни, которых, к слову, мы все равно не можем решить… Отделение не означает безразличие, но, напротив, здоровое и посильное участие, заботу и любовь». В конце концов, я решил ограничить свои поездки в родительский дом, и каждый раз не задерживаться в нем более нескольких дней.
Очень скоро молитва стала моим главным оружием в борьбе со страхом и беспокойством, которые по-прежнему пытались оказывать влияние на мое сексуальное развитие. Прежде всего я начал постоянно призывать имя Иисуса и рассказывать Ему все, что со мной происходит. Затем, спокойно обращаясь к своему телу, я говорил ему примерно следующее: «Тело, ты можешь бояться и беспокоиться, сколько тебе вздумается. Иисус уже здесь, и Он успокоит тебя (я не переставал молиться даже тогда, когда к страху подключались откровенно сексуальные переживания). Иисус, пожалуйста, войди в мои чувства и раздели то, что мое тело стало воспринимать, как нечто единое, – проведи грань между беспокойством и сексуальными переживаниями».
Я молился таким образом достаточно долго и часто. Я не хотел избавляться от сексуальных переживаний, но желал, чтобы эти переживания не были следствием страха и беспокойства. Иногда я использовал в молитве даже такие слова: «Господь, пусть мое тело испытывает лишь те сексуальные чувства, которые могут приходить благодаря здоровым и нормальным отношениям между мной и женщиной».
Не могу не отметить, что пост значительно ускорил победу над мастурбацией и сыграл очень важную роль в моем исцелении. Когда христианин постится, он как бы говорит своему телу: «У меня есть власть над тобой. Я не раб своим плотским желаниям». Подобно младенцу, учащемуся контролировать свои естественные позывы и ходить на горшок, а не на ковер, взрослый человек подчас тоже должен учиться обуздывать желания и не давать членам своего тела господствовать над собой.
В прошлом я не только поддавался любому желанию своего тела, но и всячески потворствовал его похотям. Теперь же я понял – пост является великолепным орудием Божьим, с помощью которого мы можем дисциплинировать себя и жить настоящей христианской жизнью. Сражаясь с грехом, над которым, казалось бы, я не был способен одержать победы, я часто прибегал к посту и молитве, во время которых Господь вразумлял меня словом, которое, в конечном итоге, исцеляло меня.
По мере того как Господь исцелял мою душу, пост и молитва стали служить мне в том, чтобы искать, в чем заключается воля Божья для моей жизни, и переживать более близкое общение с Иисусом.
Едва начав вести образ жизни гомосексуалиста, я попал в Нью-Йорк. Мне помнится, с каким восхищением я смотрел на жителей этого города. Я сам вырос в центральной части Соединенных Штатов, и Нью-Йорк казался мне в то время другой планетой. Вскоре я заметил, что некоторые мужчины на улицах как-то странно посматривают на меня. Однажды во время прогулки по Пятой авеню с моим другом, который также был гомосексуалистом, кто-то снова посмотрел на меня подобным образом. Я спросил своего друга, что бы могли значить эти странные взгляды.
- Эти парни просто пытаются подцепить тебя, - ответил он.
- Чего?
- Иногда ты идешь по улице и видишь идущего навстречу симпатичного парня, который также смотрит на тебя с интересом. Если поравнявшись с ним на тротуаре, ты посмотришь на него через плечо и заметишь такой же взгляд с его стороны, возможно, между вами что-то будет. Это и называется подцепить себе парня. Годами я смотрел на мужчин с надеждой на то, что они ответят на мой взгляд. Я хотел, чтобы хоть кто-нибудь захотел меня. Попытки подобного рода были не чем иным, как извращенный способ получить мужской взгляд, говорящий тебе: «Я хочу тебя. Я люблю тебя. Ты мне нужен». Желание подцепить себе парня – это не более чем еще одно проявления смущения в мире образов и символов души.
Когда я начал свой путь исцеления от гомосексуализма, мне как-то попалась статья, напечатанная в журнале «Нью-Йорк Таймс». Она была написана Дэвидом Шорвудом и включала в себя письмо брата Дэвида, Энди – пожилого гомосексуалиста, живущего в Париже.
«Я кручу своей головой намного реже, чем раньше, – пишет он. Мы с другом играем в игру, которая называется «Существование». Мы ловим на себе взгляды прохожих. Тот, на кого из нас этот взгляд направлен, «существует». Хотя очень часто прохожие смотрят вовсе не на нас, а как бы сквозь нас». Незнакомцы, о которых идет речь, определяют меру «существования» Энди и его друга. Это – подростки или уже взрослые мужчины, которые смотрят друг на друга сначала издалека, а затем, по мере физического приближения, их взгляды пересекаются.
«Обычно, когда кто-то смотрит на нас, его взгляд направлен скорее на Патриса, который на 15 лет младше, а не на меня».
Энди без труда справляется с растущим недостатком внимания со стороны незнакомых людей. Однако смириться с тем, что наш собственный отец никогда не смотрел на него с любовью, не так уж и просто.
Взгляды, которые бросал на меня мой отец, никогда не выражали ни любви, ни ободрения. Чаще всего он смотрел на меня с откровенной издевкой. Один человек, работающий на моего отца, сказал мне однажды: «Марио, твой отец – единственный человек, которого я знаю, способный одним взглядом кастрировать кого угодно».
Отцовская поддержка исходит не только из того, что он говорит или чего не говорит, но может выражаться и в прикосновении, и во взгляде. Не получая этой поддержки, которая так необходима нам буквально во всем, что мы делаем, наше сердце становится на неверный путь, что приводит к смущению в мире образов и символов нашей души. В результате мы приходим к тому, что начинаем искать поддержки и любви там, где ее нет, и используем при этом неверные методы.
Даже тогда, когда проблемы с мастурбацией и гомосексуализмом остались позади, я поймал себя на том, что все еще пытаюсь словить на себе взгляды других мужчин. Однажды вечером, возвращаясь с консультации, которая проходила в рамках моего реабилитационного курса, я заметил, что каждый раз смотрю на встречную машину в надежде увидеть в ней мужчину за рулем. Я спросил Господа: почему? Хотя ответа и не последовало, я знал одно – самоосуждение не принесет мне никакой пользы.
Некоторое время спустя я ужинал со своим другом, который в прошлом тоже был гомосексуалистом. Рассказав ему о своей проблеме, я услышал в ответ: «Я не могу объяснить, почему я делал это, но знаю, как молиться против этой привычки. Каждый раз, когда я чувствую искушение со стороны какого-либо мужчины, я закрываю глаза и представляю себе женщину, которую Господь для него приготовил. Я думаю о том, что сотворивший их Бог желает, чтобы этот мужчина стал одним телом с этой женщиной, но никак не со мной».
Послушав совет своего друга, я начал сеять слова истины в глубины своего сердца. Каждый раз во время молитвы я насаждал в себе образ мужчины, соединенного с женщиной. Бог же, в свою очередь, убирал из моего сердца искаженные образы мужчин, соединенных с другими мужчинами, заменяя их символами, содержащими мужчину и женщину, находящихся в здоровых гетеросексуальных отношениях. Такого рода молитвы очень помогли мне. Я почувствовал себя частью Тела Христова. Теперь я понимал, что мужчины и женщины, соединенные в счастливом браке, несут в себе полноту образа Божьего, заложенного в них еще при сотворении мира.
Доктор Фрэнк Лэйк в своей книге «Клиническая теология» пишет следующее:
Одиночество всегда склонно использовать образы, сформированные в прошлом и скрывающиеся в душе человека в настоящем. Когда старые страхи всплывают на поверхность, тогда вполне преодолимые трудности начинают внушать такой ужас, что становятся совершенно непереносимыми.
Продолжая, доктор Лэйк пишет, что «одиночество может значительно усилить страх и беспокойство», что, в свою очередь, возбуждает в страдающем от одиночества человеке сексуальные чувства, которые и заставляют его впадать в искушение.
Многие люди (даже те из них, кто пережили в молитве чувство успокоения и удовлетворения в Боге), стараясь избавиться от страха и беспокойства, продолжают неверно реагировать на одиночество. К такого рода реакции можно отнести пассивность (или лень), а также эгоизм и гордость. Я, например, был виновен во всех трех грехах.
Пассивная реакция является прямым следствием самосожаления, а иногда и отголосками душевных ран, полученных человеком еще в детстве. В подобном состоянии человек не утруждает себя даже подумать о том, как выбраться из апатии, в которой он погряз.
Однажды лежа на диване в подобном расположении духа и безучастно пялясь в потолок, я оплакивал свое печальное состояние и, как я тогда думал, горько молился (на самом же деле я лишь потакал своему старому Марио). В то время, когда я вымучивал одну из таких горестных молитв, Господь неожиданно ответил мне, проговорив ко мне через Писание. Представьте себе мое изумление, когда я, открыв Книгу Иова 38:2-3, прочитал: «Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла? Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне».
Затем я вскочил на ноги и, находясь в присутствии Божьем, прочитал вслух две последующие главы из Книги Иова. Вопросы, которые Господь задавал Иову, приводили меня в благоговейный трепет. Я перестал фокусировать внимание только на себе и пересмотрел сложившуюся в моей жизни ситуацию. Кроме того, покаявшись в пассивности, я почувствовал себя настоящим мужчиной, чего нельзя было сказать в начале молитвы.
Эгоистичная реакция на одиночество часто является результатом чрезмерной заботы о том, чтобы никто не потревожил «гармонию» твоей личной жизни. Такого рода реакция может быть связана с прошлыми годами одиночества и привести к тому, что человек наотрез откажется от общения с другими христианами. Однажды в воскресенье Господь обличил меня в эгоизме. Немногим менее года я уже не вел образ жизни гомосексуалиста, и одна женщина, лидер нашей церкви, пригласила меня после собрания на обед для новообращенных.
- Спасибо, но я не смогу прийти, – ответил я вежливо. - У меня дела.
Мои «дела» сводились к тому, что я заходил в лучший еврейский гастрономчик в городе и сидел там, праздно листая «Нью-Йорк Таймс», поедая бублики с воздушным сливочным сыром и попивая при этом горячий кофе. Этот ритуал я соблюдал вот уже в течение пяти лет.
Но вот, по дороге в гастрономчик, Господь вдруг обличил меня в том, что я не уважил чувства этой женщины. А ведь она с такой любовью готовила для нас этот обед. Чем ближе я подъезжал к гастрономчику, тем хуже мне становилось. И тогда я подумал: «Ладно. «Нью-Йорк Таймс», в отличие от обеда, подождет до завтра», и поехал на обед. Там, к слову, я познакомился со многими людьми, с которым мы впоследствии стали хорошими приятелями.
Наша гордость может проявиться в завышении стандартов, в соответствии с которыми мы выбираем себе друзей. Вместо того чтобы просто принимать людей, которых Господь к нам приводит, мы нередко раздумываем над тем, стоят ли они того, чтобы провести с ними время. Или же общаясь с людьми, которые, как нам кажется, лучше и достойнее нас, мы начинаем оценивать себя ниже, чем мы есть на самом деле. Таким образом, с одной стороны, мы считаем себя хуже других и стремимся к тому, чтобы они приняли нас в свое общество. С другой же стороны, нам кажется, что многие люди недостойны нас, и потому мы отказываемся тратить на них свое драгоценное время.
Несмотря на то что я вырос в центральной части Соединенных Штатов, и именно там, в маленькой церкви в штате Огайо, Бог могущественно послужил мне, я обнаружил, что начинаю превозноситься над так называемыми «селянами», задирая перед ними свой длинный и уже познавший запах высшего общества нос. Город Дайтон, расположенный в штате Огайо, стал в прямом смысле слова оскорблением моих эстетических чувств. Я, новоиспеченный интеллигент из Бостона, думал, что делаю великое одолжение, когда приезжаю в это коровье Огайо – так называл Огайо один из моих друзей.
Как бы там ни было, мне стало стыдно (на самом деле стыдно) оттого, что я стал таким гордым. Кроме того я понял, что и моим бывшим землякам также нелегко перешагнуть те культурные барьеры, которые встали между нами. Они видели мое к ним отношение, которое проявлялось даже в моем стремлении одеваться в соответствии с высокими стандартами, принятыми в восточной части Нью-Йорка, и, тем не менее, умудрялись любить меня. Нам необходимо перестать реагировать на одиночество таким образом, а также покаяться перед Богом. Если мы не покаемся, грех непременно принесет в нашу жизнь еще большее одиночество или даже сильное чувство страха и беспокойства, которое, в свою очередь, будет склонять нас к искушениям, которых легко можно было бы избежать.
После посещения занятий Лиэнн, исполнения Духом Святым и встречи с пастором Брауном, со мной произошла одна очень интересная история. Дело было на выходных. В четверг вечером я вспомнил, что завтра, в пятницу, занятия отменены, и теперь мне предстоит прожить два долгих дня и три еще более длинных ночи в полном одиночестве. И лишь затем, в воскресенье утром, я смогу встретиться с другими верующими на служении в церкви. Сидя в своей удобной квартирке в Огайо я почувствовал, как леденящий душу страх начинает наполнять мою душу. Как я смогу пробыть в одиночестве так долго? Эти мысли разбудили дремавшие во мне сексуальные чувства, и теперь искушение заняться гомосексуализмом казалось непреодолимым. Я знал наверняка, что если покину стены своей квартиры, – греха не миновать.
В тот вечер я решил остаться дома. Я немного почитал и посмотрел телевизор перед сном. Однако когда я проснулся на следующее утро, в пятницу, страх и беспокойство, смешанные с искушением заняться гомосексуализмом, буквально объяли меня. Я чувствовал себя значительно хуже, чем накануне. Общаясь с Богом в то утро, я отчетливо услышал, как Он сказал мне: «Я люблю тебя, Марио». В конце молитвы я был уверен в одном – если я смогу дотянуть до воскресного утра, не согрешив, тогда искушения заняться гомосексуализмом никогда более не смогут победить меня. Я просто понял это. Подчинив свою волю Божьей воле, я решил даже и не дискутировать по поводу того, грешить мне или нет. Я взял лейкопластырь, полностью заклеил им проем своей двери с внутренней стороны и пообещал Богу, что вне зависимости от того, насколько сильными будут искушения, насколько яростно страх и беспокойство будут набрасываться на меня, – я не разорву этой печати до тех пор, пока не наступит воскресное утро.
Кто бы мог подумать, что в тот же день, в пятницу, по мере наступления вечера, сексуальные искушения, равно как и беспокойство, только возросли. Я убирал свою квартирку, наводил порядок в каждом ее уголке, подчищал файлы в своем компьютере, в которые не заглядывал годами, писал письма старым друзьям, однако более всего общался с Иисусом. Почти всю последующую ночь я переворачивался с боку на бок, пытаясь заснуть. По-видимому, это была самая длинная ночь в моей жизни. Однако сделанная из лейкопластыря печать по-прежнему оставалась на своем месте.
Наступило субботнее утро. Я находился в вычищенной добела квартире, все документы в моем компьютере находились в полном порядке, а письма старым друзьям, с которыми я не поддерживал связи годами, увы, были уже написаны. Все, чем мне оставалось заниматься, сводилось к чтению, молитве и общению с Иисусом. Тем не менее мучительное беспокойство и искушение заняться гомосексуализмом продолжало бушевать во мне. В тот день, находясь в полном одиночестве, я декламировал пьесу для одного актера «Страсти по леди Брайт», написанную драматургом Джо Ортоном, который был гомосексуалистом. Пьеса повествует о стареющем гее, который, в силу своего возраста, уже не выглядит слишком привлекательным в глазах своих дружков.
Стены его квартиры исписаны автографами его любовников, которых он приводил к себе домой на ночь в течение последних двадцати лет. По мере развития сценария, герой пьесы пытается вспомнить лица людей, которые сделали эти надписи, но, увы, вспоминает лишь некоторых. Грустная, однако правдивая история заканчивается тем, что ее герой осознает – он давно стал пожилым гомосексуалистом, которому уже некого любить. В этой пьесе леди Брайт представлена в образе стареющей одинокой королевы, которая уже не питает никаких надежд в отношении своего будущего.
После того как я закончил это мини-представление в гостиной комнате, я исполнился благоговейного трепета, и, упав на колени, начал взывать к Богу: «Дорогой Господь, пожалуйста, не позволь мне стать очередной леди Брайт». И вдруг перед моими глазами всплыли воспоминания одного ужасного события, приключившегося со мною еще в то время, когда я так активно вел образ жизни гомосексуалиста.
Это случилось четырьмя годами ранее, на рождество. Вместе с друзьями мы отправились в наш любимый гей-бар, чтобы принять там по рюмочке. Город был покрыт свежевыпавшим снегом, и большие пушистые хлопья продолжали медленно и торжественно сыпаться с неба. Выходя из машины, мы услышали, как церковные колокола начали бить полночь.
- Ну вот и рождество настало, – сказал один из моих друзей.
- Счастливого рождества!
Мы уже подходили к дверям бара, когда они неожиданно распахнулись, и из них, спотыкаясь, вывалился вдрызг пьяный старый гей. Он упал на запорошенный снегом тротуар, выругался, затем поднялся и, пошатываясь, прошел мимо нас. Тот же парень, который всего лишь минуту назад пожелал всем счастливого рождества, презрительно ухмыльнулся и спросил: «Как бы вам понравилось оказаться в шкуре такого старого тюфяка в рождественскую ночь?»
Эти слова прозвучали для меня, как гром с ясного неба. Минуту спустя я высказал то, чего мы все боялись: «Через тридцать лет я стану точно таким же старым тюфяком в рождественскую ночь». Без всяких сомнений, если бы мы продолжали тот образ жизни, который тогда для себя избрали, мы рано или поздно оказались бы в роли либо леди Брайт, либо старого «тролля», скрывающегося по углам гей-баров. То, во что мы превращаемся, живя без Бога, не внушает ничего, кроме ужаса.
Несмотря на то, что моя борьба с искушениями гомосексуализма была далека от завершения, на сей раз я уже был не один. Мои слова уже не являлись сухим монологом из пьесы Ортона, хотя они и были бы таковыми, если бы не Божья благодать. Теперь это был наполненный жизнью диалог с самим Богом. Я подумал: «Лучше уж страдать, взирая на Крест, чем закончить свою жизнь в одиночестве, не питая никаких надежд в отношении своего будущего». В моих ушах зазвучали слова из Книги Иова 13:15: «Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться». Даже если мои искушения всегда будут такими же суровыми, как сейчас, я буду стоять перед Крестом и дам место боли в своей жизни, пока слава Царства Божьего не сойдет на меня. Будучи не в силах облечь свою молитву в слова, я сделал боль, беспокойство и одиночество своей молитвой. Посреди невыносимых страданий я твердо решил быть послушным Богу. Что же касается Господа, Он именно этого и ждал от меня.
Несмотря на то, что я по-прежнему нуждался в исцелении, а моя воля была очень ослаблена, я направил ее в согласии с волей Божьей. Божье же присутствие сделало возможным то, что ранее казалось немыслимым, – вместе со Христом я смог справиться со страхом одиночества, с мучительным беспокойством, с сексуальными искушениями и чувством отверженности. Когда я добровольно решил распять свое старое естество и отождествить себя со Христом и Его страданиями, это решение стало поворотным пунктом в моем исцелении. Когда наутро в воскресенье я разорвал сделанную из лейкопластыря печать, в моей душе засияло мое истинное «я», «я», соединенное с воскресшим Христом и теперь крепко утвержденное в моем естестве.
Настала следующая неделя, и я почувствовал, что для меня это было началом новой эпохи, – ведь я по-новому осознал, что внутри меня живет Христос. Это откровение перевернуло мою жизнь. И, кстати, никогда более мне уже не приходилось переживать такие мучительные дни.