Ж. Аардвег - заслуженный голландский психотерапевт, католик, занимается терапией гомосексуальности с 60х гг. прошлого столетия. Его терапия построена на концепциях адлерианской школы, где большое значение придается комплексу неполноценности. Об этом можно прочесть в его статье Комплекс неполноценности у гомосексуалов Он является автором одной из монументальных клинических монографий по данному вопросу.
Пособие специально для нашего сайта переводил очень хороший человек, Андрей, который, к несчастью, частично парализован, из небольшого городка в средней части России, где он живет на маленькую пенсию с матерью. Если вы можете помочь ему, это будет настоящим благословением. Сейчас он переводит для публикации А. Медингера, также книгу-пособие "Возрастание в мужественности". О том, как перевести деньги для того, чтобы поблагодарить его за труды по переводу, вы можете узнать в разделе "Ты можешь помочь", адрес для письма вышлем по Вашей просьбе.
Скачать пособие Жерара Аардвега по самотерапии:
«Эмоциональный голод в общении с мужчинами», считает Грин (1987, 377), «обуславливает в дальнейшем поиск мужской любви и гомосексуальной близости». Многие современные исследователи проблемы гомосексуальности пришли к этому заключению. Это так, если принять во внимание комплекс мужской неполноценности и жалость к самому себе. Действительно, мальчику могло болезненно недоставать уважения и внимания отца, в других случаях - брата (братьев) или сверстников, что принуждало его чувствовать себя приниженно по отношению к другим мальчикам. Вытекающая отсюда потребность в любви – это фактически потребность в принадлежности к мужскому миру, в признании и дружеском отношении тех, ниже кого он чувствует себя.
Но, поняв это, нам нужно избежать распространенного предрассудка. Бытует мнение, будто люди, недополучившие в детстве любви и психологически травмированные этим, способны залечить душевные раны восполнением недостатка любви. На этой предпосылке основаны различные терапевтические подходы. Не все так просто.
Во-первых, большое значение имеет не столько объективный недостаток любви, сколько детское ее восприятие – а оно субъективно по определению. Дети могут неверно интерпретировать поведение своих родителей, и, с присущей для них тенденцией все драматизировать, могут вообразить, будто они нежеланны, а их родители ужасны, и всё в этом же духе. Берегитесь принимать подростковый взгляд на отношение родителей за объективное суждение!
Более того, "пустоты любви" не заполняются простым излиянием в них любви. И, убежденный в том, что это и есть решение проблемы, подросток, чувствующий себя одиноким или приниженным, воображает: «Если я получу любовь, которой мне так недостает, то, наконец, стану счастливым». Но, если мы примем такую теорию, то упустим один важный психологический факт: существование привычки жалеть себя. Прежде чем подросток привык жалеть себя, любовь действительно может помочь преодолению его неудовлетворенности. Но как только отношение к себе «бедный я» укоренилось, его поиск любви уже более не является конструктивной и целительной мотивацией, объективно направленной на восстановление целостности. Этот поиск становится частью само-драматизирующего поведения: «Мне никогда не получить той любви, которой я хочу!» Желание это ненасытно и удовлетворение его недостижимо. Поиск однополой любви – это жажда, которая не насытится, доколе не иссякнет ее источник, отношение к себе как к «себе-несчастному». Еще Оскар Уайльд сетовал так: «Я всегда искал любви, но находил лишь любовников». Мать лесбиянки, покончившей с собой, сказала: «Всю жизнь Элен искала любви», но, конечно, так и не нашла её (Хансон 1965, 189). Почему же? Потому что была поглощена жалостью к самой себе по той причине, что её не любили другие женщины. Иными словами, она была «трагическим подростком». Истории гомосексуальной любви – это, в сущности, драмы. Чем больше любовников, тем меньше удовлетворения у страдальца.
Этот механизм псевдо-восстановления действует подобным образом и в других людях, ищущих близости, и многие невротики отдают себе в этом отчет. Например, у одной молодой женщины было несколько любовников, и все они для нее представляли фигуру заботливого отца. Ей казалось, будто каждый из них обращался с ней дурно, поскольку она постоянно испытывала к себе жалость от того, что её не любят (взаимоотношения с отцом стали отправной точкой развития её комплекса). Как может близость исцелить того, кто одержим трагической идеей о собственной «отверженности»?
Поиск любви как средства утешения душевной боли может быть пассивным и эгоцентричным. Другой человек воспринимается лишь как тот, кто должен любить «меня несчастного». Это выпрашивание любви, а не зрелая любовь. Гомосексуалист может чувствовать, будто он привлекательный, любящий и ответственный, однако в действительности это лишь игра, чтобы привлечь к себе другого. Всё это в сущности сентиментальность и непомерный нарциссизм.
«Любовь» в данном случае должна быть поставлена в кавычки. Потому что это не истинная любовь, как любовь мужчины и женщины (в ее идеальном развитии) или любовь в нормальной дружбе. На самом деле это подростковая сентиментальность – «щенячья влюбленность», плюс эротическая страсть.
Некоторые особо чувствительные люди могут оскорбиться от такой прямолинейности, однако это правда. К счастью, некоторым полезно для исцеления посмотреть правде в глаза. Так, услышав это, один молодой гомосексуалист, например, осознал наличие у себя комплекса мужской неполноценности. Но когда дело коснулось его романов, то он вовсе не был уверен в том, что сможет жить без этих случайных эпизодов «любви», делавших жизнь полноценной. Возможно, эта любовь была далеко не идеальной, но…. Я объяснил ему, что его любовь – чистейшая детскость, эгоистичное потакание себе, и потому иллюзорна. Он обиделся, больше оттого, что был довольно высокомерен и самонадеян. Тем не менее, несколько месяцев спустя он позвонил мне и сказал, что, хотя вначале и был взбешен, теперь «проглотил» это. В результате он почувствовал облегчение и вот уже несколько недель, как внутренне свободен от поиска этих эгоцентричных связей.
Один средних лет гомосексуалист, голландец, рассказывал о своем одиноком детстве, в котором у него не было друзей, и он был изгоем среди мальчишек, потому что его отец был членом нацистской партии. (Я встречал немало случаев гомосексуальности у детей «предателей» Второй мировой войны.) Потом он повстречал чуткого, понимающего молодого священника и влюбился в него. Эта любовь стала самым прекрасным переживанием в его жизни: между ними было почти совершенное взаимопонимание; он испытал умиротворение и счастье, но, увы, по той или иной причине, их отношения не могли продолжаться дальше. Подобные истории могут убедить наивных людей, которые хотят проявить «заботу»: «Значит, гомосексуальная любовь все-таки иногда существует!» И почему бы не одобрить красивую любовь, даже если она и не совпадает с нашими личными ценностями? Но давайте не будем обманываться, как обманывал себя этот голландец. Он купался в своих сентиментальных юношеских фантазиях об идеальном друге, о котором всегда мечтал. Ощущая себя беспомощным, жалким и всё же, - о! - таким чувствительным, раненым маленьким мальчиком, он наконец обрел лелеющего его человека, которого он, в свою очередь, обожал и буквально возвел в ранг идола. В этих отношениях он был абсолютно эгоистически мотивирован; да, он давал своему другу деньги и делал для него многое, но затем лишь, чтобы покупать его любовь. Образ его мыслей был немужественным, нищенским, рабским.
Жалеющий себя подросток восхищается именно теми, кто обладает – на его взгляд – недостающими ему самому качествами. Как правило, средоточием комплекса неполноценности у гомосексуалистов является восхищение теми качествами, которые они видят в людях своего пола. Если Леонардо да Винчи привлекала уличная шпана, у нас есть причина предположить, что он воспринимал себя слишком благонравным и чересчур хорошо воспитанным. Французский романист Андре Жид ощущал себя закомплексованным мальчиком-кальвинистом, которому не полагалось водиться с более резвыми ребятами своего возраста. И эта неудовлетворенность породила в нем бурный восторг бесшабашными бездельниками и страсть к распутным отношениям с ними. Мальчик, имевший беспокойную, неагрессивную мать, стал восхищаться мужчинами военного типа, поскольку в себе видел совершенную противоположность. Большинство мужчин-гомосексуалистов привлекают «мужественные» молодые люди атлетического телосложения, жизнерадостные и легко сходящиеся с людьми. И в этом их комплекс мужской неполноценности наиболее очевиден – женоподобные мужчины не привлекают большинство мужчин-гомосексуалистов. Чем сильнее лесбийские чувства у женщины, тем менее она обычно чувствует себя женственной и тем настойчивее ищет женственные натуры. Обоих партнеров гомосексуальной «пары» - по крайней мере, поначалу – привлекают физические качества или черты характера другого, связанные с мужественностью (женственностью), которыми, как им кажется, сами они не обладают. Другими словами, им видится, будто мужественность или женственность их партнера гораздо «лучше», чем их собственная, хотя фактически мужественности или женственности недостает им обоим. То же самое происходит и с человеком, имеющим другой вид комплекса неполноценности: он с почтением относится к тем, кто, на его взгляд, обладает такими способностями или чертами, недостаток которых в нем самом заставляет его чувствовать себя неполноценным, даже если это чувство объективно не оправдано. Кроме того, маловероятно, чтобы мужчина, которым желают обладать за его мужские качества, или женщина, которой желают обладать за ее женственность, когда-либо станут партнерами гомосексуалиста или лесбиянки, поскольку именно такие типы обычно гетеросексуальны.
Гомосексуальный выбор «идеала» (насколько это можно назвать «выбором») определяется, главным образом, фантазиями подростка. Как в истории с мальчиком, который жил неподалеку от военных казарм и развил фантазии о военных, свою роль в формировании этих фантазий идеализации может сыграть любая случайность. Девочка, переживавшая унижение из-за того, что мальчишки в школе смеялись над ее полнотой и "провинциальностью" (она помогала отцу на ферме), начала восхищаться очаровательной одноклассницей с изящной фигуркой, светлыми волосами и во всем отличной от нее самой. Эта «девочка из фантазии» стала эталоном для её будущих лесбийских исканий. Правда и то, что свою долю в формирование у нее чувства неуверенности в себе внесло отсутствие близких отношений с матерью, но лесбийское влечение как таковое пробудились в ней только тогда, когда она сравнила себя с той конкретной девочкой. Сомнительно, чтобы лесбийские фантазии могли возникнуть или развиться лишь в том случае, если бы она действительно подружилась с той девочкой; фактически, подруга её мечты не выказывала к ней никакого интереса. В период полового созревания девочки склонны испытывать порывы чувств к другим девочкам или учительницам, которых они обожают. В этом смысле, лесбиянство есть ничто иное, как закрепление этих подростковых порывов.
Подросток, чувствующий себя приниженным, эротизирует то, чем он восхищается в идеализируемых типах своего пола. Желанной представляется ему тайная, исключительная, нежная близость, которая согрела бы его бедную одинокую душу. В пубертате обычно не только идеализируют личность или тип личности, но и испытывают эротические чувства в отношении этой личности. Потребность в ободрении от кумира (чье тело и внешность вызывают восхищение, нередко завистливое), может перейти в порождающее эротические мечтания желание любовных ласк с ним или с нею.
Женственный юноша может в своих фантазиях приходить в возбуждение от того, что он по своей незрелости принимает за символы мужественности: мужчины в кожаной одежде, с усами, верхом на мотоцикле и т.п. Сексуальность многих гомосексуалистов сосредоточена на фетишах. Они одержимы нижним бельем, большим пенисом, и т.д., всем, что указывает на их пубертальную половую жизнью.
Скажем несколько слов и насчет той теории, будто гомосексуалисты в своих партнерах ищут своего отца (или мать). Я думаю, что это только отчасти так, т.е. насколько от партнера ожидают отцовского (или материнского) к себе отношения, если они субъективно испытывали недостаток отцовской или материнской любви и признания. Однако даже и в этих случаях цель поиска – дружба с представителем своего пола. В фантазиях многих решающее значение имеет не столько отцовский/материнский элемент, сколько детское или юношеское травмирование, связанное с их возрастной группой.
Подростковая эротизация идолов своего пола не является чем-то необычным сама по себе. Важен вопрос, почему она захватывает кого-то настолько, что вытесняет многие, если не все, гетеросексуальные влечения? Ответ, как мы уже увидели, лежит в глубоком подростковом чувстве уничижения по отношению к сверстникам своего пола, ощущении «непринадлежности» и жалости к самому себе. У гетересексуалов существует аналогичный феномен: похоже, что девушки, истерично боготворящие поп-звезд мужского пола, чувствуют себя одиноко и думают, будто они непривлекательны для юношей. У людей, склонных к гомосексуальности, притягательность к идолам своего пола тем сильнее, чем глубже их ощущение собственного безнадежного «отличия» от других.
Гомосексуалист живет в мире фантазий, прежде всего, сексуальных. Подросток утешается похотью романтических мечтаний. Интимная близость представляется ему средством утоления боли, самим раем. Он жаждет близких отношений, и чем дольше он лелеет эти фантазии в своем замкнутом внутреннем мире, или мастурбирует, погружаясь в эти грезы, тем сильнее ими порабощается. Это можно сравнить с пристрастием к алкоголю и производимому им состоянию фальшивого счастья у невротиков или людей с другими расстройствами: постепенный уход в нереальный мир желанных фантазий.
Частые мастурбации закрепляют эти любовные мечты. Для многих юных гомосексуалистов мастурбация становится навязчивым влечением. Кроме того, эта форма нарциссизма снижает интерес к реальной жизни и удовлетворение ею. Подобно прочим зависимостям это – винтовая лестница, уводящая вниз в поисках все большего сексуального удовлетворения. Со временем желание вступления в эротическую связь, фантазийно или в реальности, переполняет ум. Человек просто становится помешан на этом, кажется, будто вся жизнь вращается вокруг постоянного поиска потенциальных партнеров своего пола и напряженного рассмотрения каждой новой кандидатуры. Если искать какую-то аналогию в мире зависимостей, эта подобна золотой лихорадке или одержимости властью, богатством у некоторых невротиков.
«Непреодолимое» удивление, восхищение мужественностью или женственностью у людей, склонных к гомосексуальности, является причиной сопротивления тому, чтобы оставить свой образ жизни и, соответственно, гомосексуальные фантазии. С одной стороны, они несчастны от всего этого, с другой – имеют сильную склонность в тайне взращивать эти фантазии. Оставить гомосексуальное вожделение для них - это расстаться со всем тем, что придает жизни смысл. Ни общественное порицание гомосексуализма, ни преследование законом гомосексуальных контактов не могут принудить оставить этот образ жизни. По наблюдениям голландского психиатра Янссенса, высказанным им в 1939 году на конгрессе по проблемам гомосексуальности, многие гомосексуалисты не оставляют своей пагубной страсти даже ценой неоднократного лишения свободы. Образу жизни гомосексуалиста свойственна тяга к страданиям; нормальной жизни он упорно будет предпочитать риск быть посаженным в тюрьму. Гомосексуалист - трагический страдалец, и опасность наказания, пожалуй, даже усиливает его возбуждение от поисков гомосексуальных связей. В наши дни гомосексуалисты нередко намеренно ищут ВИЧ-инфицированных партнеров, будучи движимы той же страстью к трагическому саморазрушению.
В основе этой сексуальной страсти лежит питающая ее жалость к себе, влечение к трагедии невозможной любви. По этой причине гомосексуалисты в своих сексуальных контактах заинтересованы не столько в партнере, сколько в воплощении фантазий о неисполнимых желаниях. Реального партнера они не воспринимают как он есть, а по мере узнавания его в реальности соответственно угасает и невротическое влечение к нему.
Несколько дополнительных замечаний по поводу однополого секса и других зависимостей. Подобно алкогольной или наркотической зависимостям, удовлетворение от однополого секса (внутри или вне гомосексуального союза, либо посредством мастурбации) является чисто эгоцентричным. Однополый секс – это не соитие из любви, но, если называть вещи своими именами, в сущности лишь обезличенный акт, подобный совокуплению с проституткой. «Сведущие» гомосексуалисты часто согласны с таким анализом. Эгоцентричная похоть не заполняет пустоты, но только углубляет ее.
Более того, хорошо известно, что алкоголь- и нарко- зависимые склонны к тому, чтобы лгать другим и себе самим в отношении своего поведения. Сексуально-зависимые, и среди них гомосексуалисты, поступают точно так же. Гомосексуалист, состоящий в браке, часто лжет своей жене; живущий в гомосексуальном союзе – своему партнеру; гомосексуалист, желающий преодолеть стремление к гомосексуальным контактам – своему лечащему врачу и себе самому. Известно несколько трагических историй об исполненных благими намерениями гомосексуалистах, которые заявляли о разрыве с гомосексуальным окружением (вследствие религиозного обращения, например), но постепенно вернулись к этому мучительному двойному образу жизни (включающему привычный обман). И это понятно, поскольку очень трудно оставаться твердым и непреклонным в решении прекратить кормить эту зависимость. В отчаянии из-за такой неудачи эти несчастные пускаются во все тяжкие, предаваясь свободному падению в пропасть психологического и физического разрушения, как это произошло с Оскаром Уайльдом вскоре после его обращения в тюрьме. В попытке возложить всю вину за свою слабость на других и облегчить собственную совесть они теперь устремляются на ожесточенную защиту гомосексуализма и осуждают своих лечащих врачей или христианских душепопечителей, чьи взгляды они прежде разделяли и чьим указаниям следовали.
Нет нужды в иных доказательствах: эпидемия СПИДа с достаточной ясностью показала, что гомосексуалисты в своем подавляющем большинстве гораздо более неразборчивы в половых связях, нежели гетеросексуалы. Сказка о прочности гомосексуальных «союзов» (с их лозунгом: «Чем отличается гетеросексуальный брак, кроме пола партнера?») - не более чем пропаганда с целью получения привилегий в законодательстве и признания христианскими церквями. Несколько лет назад Мартин Даннекер (1978), немецкий социолог и гомосексуалист, открыто признавал, что «у гомосексуалистов иная сексуальная природа», т.е. что частая смена партнеров свойственна их сексуальности. Концепция «прочного брака», писал он, использовалась в стратегии создания благоприятного общественного мнения о гомосексуализме, но теперь «пришло время сорвать завесу». Пожалуй, несколько опрометчиво для такой честности, т.к. концепция «прочного брака» по-прежнему успешно служит целям эмансипации, например, легализации усыновления детей гомосексуальными парами. Итак, тему взаимоотношений по-прежнему покрывает завеса лжи и замалчивания нежелательных фактов. Известный в 60-х, начале 70-х немецкий психиатр-гомосексуалист Ганс Гизе на каждой публичной дискуссии или форуме по гомосексуализму не упускал возможности внушать идею о «прочном и длительном партнерстве», примером которого, якобы, была его собственная жизнь. Но когда он покончил с собой после разрыва отношений с очередным любовником, СМИ успешно обошли молчанием этот факт, поскольку он говорил как раз против «теории верности». Подобно этому, в 60-х годах на эстраде появился трагический образ бельгийской «поющей монахини» Сестры Сюрье. Уйдя из монастыря ради лесбийской «любви», она всем доказывала ее жизнестойкость и соответствие религиозным нормам. Спустя несколько лет она и ее любовница были найдены мертвыми, как говорят, вследствие суицида (если эта версия достоверна; как бы то ни было, место трагедии являло собой сцену романтической «смерти во имя любви»).
Двое ратующих за эмансипацию гомосексуалистов – психолог Дэвид Маквертер и психиатр Эндрю Мэттисон (1984) – изучали 156 самых устойчивых мужских гомосексуальных пар. Их заключение: «Хотя большинство гомосексуальных пар вступают в отношения с явным или скрытым намерением соблюдать сексуальное единство, только семь пар в этом исследовании оставались полностью сексуально-моногамными». Это 4 процента. Но посмотрите, что означает быть «полностью сексуально-моногамными»: эти мужчины сказали, что у них не было других партнеров в течение менее чем пятилетнего периода. Обратите внимание на искаженный язык авторов: выражение «соблюдение сексуального единства» является морально нейтральным и служит жалкой заменой «верности». Что же касается тех 4 процентов, то в их отношении мы можем безошибочно прогнозировать, что, даже если они и не солгали, их «постоянные» отношения развалились недолгое время спустя. Потому что таков непреложный закон. Гомосексуальное беспокойство невозможно унять: одного партнера слишком мало, потому что гомосексуалисты непрестанно движимы ненасытной жаждой встречи с недостижимым другом из их фантазий. В сущности, гомосексуалист – это алчное, вечно голодное дитя.
Термин «невротический» хорошо описывает подобные взаимоотношения, подчеркивая их эгоцентризм: непрестанный поиск внимания; постоянная напряженность из-за повторяющихся жалоб: «Ты меня не любишь»; ревность с подозрениями: «Его/ее больше интересует кто-то другой». Короче говоря, «невротические взаимоотношения» подразумевают всевозможные драмы и детские конфликты, а также элементарное отсутствие интереса к партнеру, не говоря уже о несостоятельных претензиях на «любовь». Гомосексуалист ни в чем другом так не обманывается, как в изображении из себя любящего партнера. Один партнер необходим другому лишь настолько, насколько удовлетворяет его потребности. Настоящая, бескорыстная любовь к желанному партнеру фактически привела бы к разрушению гомосексуальной «любви»! Гомосексуальные «союзы» - это зависимые отношения двух «бедных я», в высшей степени поглощенных только собой.
Тот факт, что в основе гомосексуального образа жизни лежит неудовлетворенность, следует из высоко процента самоубийств среди «самопровозглашенных» гомосексуалистов. Раз за разом гей-лобби разыгрывает трагедию из «конфликтов совести» и «кризиса психики», в которые гомосексуалистов якобы ввергают те, кто объявляет гомосексуализм аморальным и невротичным. Этак их, бедных, можно и до суицида довести! Я знаю об одном случае самоубийства, причиной которого воинствующие голландские гомосексуалисты назвали «конфликт совести», вызванный гомосексуальностью, о чем потом громко трубили в СМИ. Эту трагическую историю поведал миру приятель погибшего, пожелавший отомстить одному влиятельному священнику, который оскорбил его своим нелицеприятным замечанием о гомосексуализме. На самом же деле, его несчастный друг вовсе не был гомосексуалистом. Гомосексуалисты, которые якобы преодолели «навязанные» им конфликты совести, сводят счеты с жизнью намного чаще, чем гетеросексуалы того же возраста. Исследование, проведенное в 1978 г. Беллом и Вайнбергом в отношении большой группы гомосексуалистов, выявило, что 20% из них предпринимали попытки суицида, от 52% до 88% - по причинам, не связанным с гомосексуализмом. Гомосексуалисты могут искать или провоцировать ситуации, в которых они ощущали бы себя трагическими героями. Их суицидальные фантазии принимают порой форму драматических «протестов» против окружающего мира с целью показать, как их не понимают и жестоко с ними обращаются. Подсознательно им хочется купаться в жалости к себе. Именно этим было мотивировано странное поведение Чайковского, когда он намеренно выпил грязной воды из Невы, что привело к болезни с фатальным исходом. Подобно невротическим романтикам прошлого века, которые топились в Рейне, бросаясь в него со скалы Лореляй, гомосексуалисты наших дней могут нарочно искать ВИЧ-инфицированных партнеров, чтобы гарантировать себе трагедию. Один гомосексуалист с гордостью заявлял о том, что он сознательно заразился СПИДом, чтобы проявить «солидарность» с несколькими умершими от этой болезни друзьями. Секулярная «канонизация» гомосексуалистов, умерших от СПИДа, способствует такому добровольному мученичеству.
На невротическую неудовлетворенность указывают и сексуальные дисфункции. Исследование, проведенное Маквертером и Мэттисоном, выявило среди гомосексуальных пар 43% страдающих импотенцией. Другой симптом невротического секса – навязчивая мастурбация. В той же группе исследования 60% прибегали к мастурбации 2-3 раза в неделю (помимо сексуальных контактов). Гомосексуалистам свойственны и многие сексуальные извращения, особенно мазохизм и садизм; не исключение и крайне инфантильная сексуальность (напр., одержимость нижним бельем, уринальный и фекальный секс).
Внутренне гомосексуалист – это ребенок (или подросток). Этот феномен известен как «внутренний жалующийся ребенок». Некоторые на эмоциональном уровне остаются подростками почти во всех сферах поведения; у большинства, в зависимости от места и обстоятельств, «ребенок» чередуется в них с взрослым.
Для взрослого гомосексуалиста типичны манера поведения, чувства и образ мышления подростка, чувствующего себя приниженным. Он остается – отчасти - беззащитным, несчастным одиночкой, каким был в пубертате: стеснительным, нервным, прилипчивым, «покинутым», неуживчивым мальчиком, чувствующим себя отверженным своим отцом и сверстниками из-за своей непривлекательной внешности (косоглазие, заячья губа, маленький рост: то, что, по его убеждению, несовместимо с мужской красотой); избалованный, самовлюбленный мальчик; женоподобный, высокомерный, тщеславный мальчик; бесцеремонный, требовательный, но трусливый мальчик, и т.д. Все присущее индивидуальным особенностям мальчика (или девочки) полностью сохраняется. Этим объясняются поведенческие особенности, такие как детская болтливость у некоторых гомосексуалистов, слабость, наивность, нарциссический уход за телом, манера разговаривать и т.д. Лесбиянка может оставаться легкоранимой, непокорной девочкой; девчонкой-сорванцом; командиршей с манерой подражания мужской самоуверенности; вечно обиженная, угрюмая девочка, чья мать «никогда не интересовалась ею», и т.д. Подросток внутри взрослого. И все подростковое по-прежнему там: видение себя, своих родителей и остальных людей.
Как уже говорилось, наиболее распространенное восприятие себя – это обиженный, отверженный, «бедный я». Отсюда обидчивость гомосексуалистов; они «копят несправедливости», как это хорошо выразил психиатр Берглер, и склонны видеть в себе жертву. Это объясняет нескрываемую самодраматизацию их активистов, ловко эксплуатирующих свои неврозы для обретения общественной поддержки. Привыкнув к саможалости, они становятся внутренними (или открытыми) жалобщиками, зачастую хроническими жалобщиками. Саможалость не далека от протеста. Для многих гомосексуалистов типичны внутренняя (или открытая) непокорность и враждебность к обидчикам и «обществу» и решительный цинизм.
Все это имеет прямое отношение к трудностям в любви у гомосексуалиста. Его комплекс направляет его внимание к себе самому; подобно ребенку он ищет внимания, любви, признания и восхищения им. Его сосредоточенность на самом себе препятствует его способности любить, интересоваться другими, брать ответственность за других, отдавать и служить (необходимо иметь в виду, что иногда служение может стать средством привлечения к себе внимания и самоутверждения). Но «Возможно ли… для ребенка повзрослеть, если он нелюбим?», - вопрошает писатель Болдуин (Сьеринг 1988, 16). Однако постановка проблемы таким образом лишь запутывает дело. Ибо в то время как мальчик, стремившийся к любви отца, мог бы действительно быть исцелен, найди он любящего человека, который бы заменил отца, его незрелость, тем не менее, является следствием самоутешающих реакций на воображаемый недостаток любви, а не следствием недостатка любви как таковой. Подросток, который научился принимать свои страдания, прощая тех, кто его обидел – зачастую не зная об этом, в страданиях не прибегает к саможалости и протесту, и в этом случае страдания делают его взрослее. Поскольку человек эгоцентричен по природе, такое эмоциональное развитие, как правило, само не происходит, но бывают исключения, особенно когда у эмоционально обеспокоенного подростка есть замещающий родителя человек, могущий поддержать его в этой сфере. Болдуин, уверенный в невозможности взросления ребенка, которого не любят – по всей вероятности, он говорит о себе – слишком фаталистичен и упускает из виду тот факт, что даже ребенок (и уж конечно молодой человек) обладает некоторой свободой и может учиться любить. Многие невротики держатся такого самодраматизируемого поведения «никогда никем нелюбимого» и непрестанно требуют любви и компенсации от других – от супругов, друзей, детей, от общества. Истории многих невротичных преступников схожи. Они, возможно, действительно страдали от недостатка любви в своих семьях, даже были брошены, оскорбляемы; однако их стремление мстить за себя, отсутствие жалости к миру, который был так жесток к ним, - не более чем эгоистические реакции на недостаток любви. Эгоцентричный молодой человек рискует стать неисправимым себялюбцем, ненавидящим других, сам будучи жертвой жалости к себе. Болдуин прав лишь настолько, насколько дело касается его гомосексуальных чувств, т.к. они означают не истинную любовь, а только нарциссическую жажду тепла и зависть.
«Внутренний ребенок» смотрит через очки своего гендерного комплекса неполноценности на представителей не только своего пола, но и противоположного. «Половины человечества – женской – не существовало для меня вплоть до недавнего времени», - признался один гомосексуалист. В женщинах он видел образ заботливой матери, как иногда представляют женатые гомосексуалисты, или соперниц в охоте за мужским вниманием. Близость с женщиной одного с ним возраста может быть слишком угрожающей для гомосексуалиста, потому что по отношению к взрослым женщинам он чувствует себя мальчиком, не дотягивающим до роли мужчины. Это так и вне сексуального контекста для отношений мужчины и женщины. Лесбиянки воспринимают мужчин тоже как соперников: на их взгляд, мир был бы лучше без мужчин; рядом с мужчиной они чувствуют себя небезопасно, к тому же, мужчины уводят у них подруг. Гомосексуалисты зачастую не понимают ни смысла брака, ни отношений между мужчиной и женщиной, смотрят на них с завистью и нередко с ненавистью, т.к. сама «роль» мужественности или женственности раздражает их; это, одним словом, взгляд аутсайдера, чувствующего себя приниженным.
В социальном отношении, гомосексуалисты (особенно мужчины) иногда пристращаются к вызыванию симпатии к себе. Некоторые делают настоящий культ из установления все новых поверхностных приятельских отношений, достигая мастерства в искусстве очарования, и производят впечатление коммуникабельных. Они хотят быть самыми обожаемыми, самыми любимыми мальчиками в своей компании – это привычка сверхкомпенсации. Тем не менее, они редко чувствуют себя на одном уровне с другими: либо ниже, либо выше (сверхкомпенсация). Сверхкомпенсаторное самоутверждение несет на себе признак детского мышления и детской эмоциональности. Скандальным примером этого может послужить история одного молодого, низкорослого, косоглазого голландца-гомосексуалиста. Чувствуя себя непризнанным своими более симпатичными и состоятельными сверстниками, он решил воплотить в реальность свои грезы о деньгах, известности и роскоши (Корвер и Говаарс 1988, 13). Стремясь к самоутверждению, он приобрел внушительное состояние в том возрасте, когда ему было только чуть за двадцать. В своем дворце в Голливуде он устраивал грандиозные вечеринки, на которых присутствовали сливки общества. Тратя на них огромные деньги, он фактически покупал их благоволение и внимание. Он стал звездой, постоянно находился в окружении почитателей, модно одетый и ухоженный. Теперь он мог позволить себе и собственных любовников. Но в сущности, весь этот ставший реальностью сказочный мир был ложью – вся эта «дружба», «любовь», «красота», весь этот «успех в обществе». Всякий, кто знает цену такому образу жизни, понимает, насколько он нереален. Все это состояние было сколочено на торговле наркотиками, ловких интригах и мошенничестве. Его поведение граничило с психопатией: он был равнодушен к судьбе других, к своим жертвам, он «показывал язык» обществу в тщеславном наслаждении сладкой местью. Не беда, что он умер от СПИДа в возрасте 35 лет, ведь, как он бахвалился незадолго до смерти, он прожил такую «насыщенную» жизнь. Психолог увидит в его ментальности «дитя», разочарованного «ребенка»; нищего, отвратительного аутсайдера, жаждущего богатства и друзей; ребенка, выросшего злобным, неспособным к установлению зрелых человеческих отношений, жалким покупателем «дружбы». Его губительное мышление в отношении общества было порождено чувством отвержения: «Я им ничего не должен!»
Подобное мышление не редкость у гомосексуалистов, поскольку эта враждебность вызвана комплексом «непринадлежности». По этой причине, гомосексуалистов считают ненадежными элементами в любой группе или организации. «Внутренний ребенок» в них продолжает ощущать себя отвергаемым и отвечает враждебностью. Многие гомосексуалисты (и мужчины, и женщины) стремятся создать свой, иллюзорный, мир, который был бы «лучше» реального, «изящнее»; снобистский, увлекательный, полный «приключений», удивлений и ожиданий, особенных встреч и знакомств, но в действительности полный безответственного поведения и поверхностных связей: подростковое мышление.
У людей с гомосексуальным комплексом эмоциональные узы с родителями остаются такими, какими они были в детстве и подростковом возрасте: у мужчин это зависимость от матери; отвращение, презрение, страх или равнодушие к отцу; амбивалентные чувства в отношении матери и (реже) эмоциональная зависимость от отца – у женщин. Подобная эмоциональная незрелость находит дальнейшее отражение в том факте, что лишь немногие гомосексуалисты желают иметь детей, поскольку сами они, подобно детям, слишком погружены в мысли о себе и желают, чтобы все внимание принадлежало только им.
Например, двое гомосексуалистов, удочеривших ребенка, позднее признались, что хотели лишь порисоваться, «как будто она была ультрамодной собачкой. Все на нас обращали внимание, когда мы, стильные гомосексуалисты, входили с ней в салон». Лесбийские пары, желающие иметь ребенка, преследуют те же эгоистические цели. Они «играют в дочки-матери», бросая этим вызов настоящей семье, действуя из кичливых побуждений дерзкого ума. В некоторых случаях они полубессознательно стремятся к тому, чтобы вовлечь в лесбийские отношения и приемную дочь. Государство, легализующее подобные неестественные отношения, берет на себя вину за скрытое, но серьезное насилие над детьми. Социальные реформаторы, которые пытаются навязать свои бредовые идеи о «семье», включая гомосексуальную семью, вводят общество в заблуждение, как и в других областях, имеющих отношение к гомосексуализму. Для способствования легализации усыновления гомосексуальными «родителями» они прибегают к цитированию исследований, «доказывающих», будто дети, воспитанные гомосексуалистами, вырастают психически здоровыми. Подобные «исследования» не стоят и бумаги, на которой написаны. Это псевдонаучное вранье. Всякий, располагающий более достоверной информацией о детях, имевших таких «родителей» и получивших соответственное развитие, знает, в какой ненормальной и печальной ситуации они находятся. (О манипуляциях в исследованиях родителей-гомосексуалистов см. Камерон 1994).
Подведем итог: основными характеристиками психики ребенка и подростка являются эгоцентричные мышление и эмоции. Детско-подростковую личность взрослого человека с гомосексуальным комплексом пронизывают детскость и порой явный эгоизм. Его бессознательная жалость к себе, его видение себя жалким и соответствующее к себе отношение, наряду с «компенсирующим» влечением к эротическим связям ради «привлечения внимания» и другим способам самоублажения и самоутешения, являются чисто инфантильными, т.е. эгоцентричными. Кстати, люди интуитивно чувствуют такое «дитя» и занимают покровительственную позицию в отношении члена гомосексуальной семьи, друга или коллеги гомосексуалиста, относясь к нему в действительности как к особенному, «ранимому», ребенку.
Нет сомнений в том, что гомосексуальные отношения и «союзы» отмечены признаками инфантильности. Подобно отношениям двух закадычных друзей, эта подростковая дружба исполнена инфантильной ревности, ссор, взаимного недовольства, раздражительности и угроз, и неизбежно заканчивается драмой. Если они «играют в семью», то это ребяческое подражательство, смехотворное и в то же время жалкое. Живший в начале XX века голландский писатель-гомосексуалист Луис Куперус рассказывал о своей детской жажде дружбы со своим веселым, сильным, надежным дядей:
«Я хотел быть с дядей Франком всегда, вечно! В своих детских фантазиях я представлял, будто я и дядя – супруги» (Ван ден Аардвег 1965). Для ребенка нормальный брак служит примером того, как двое могут жить вместе. Два печальных одиноких «внутренних ребенка» внутри двух гомосексуалистов могут имитировать в своих фантазиях такие отношения – до тех пор, пока длится игра. Это фантазии двух наивных ребятишек, отвергнутых миром. Один журнал поместил фотографию церемонии «бракосочетания» в здании муниципалитета двух голландских лесбиянок. Несомненно, это была подростковая демонстрация независимости и самоутверждение, но также и очевидная игра в семью. Одна из двух женщин, более высокая и грузная, была одета в черный костюм жениха, а другая – пониже и постройнее – в платье невесты. Детская пародия на поведение взрослого дяди и тети и «вечной преданности». Но безумнее вели себя так называемые нормальные люди, как будто всерьез одобрявшие эту игру. Будь они честнее с самими собой, они должны были бы признать, что их разум и эмоции видят во всем происходящем лишь неудачную шутку.
«С раннего детства я отличался от всех». Многие гомосексуалисты, возможно, половина, могут сказать о подобном ощущении. Тем не менее, они ошибаются, если ставят знак равенства между ощущением отличия и гомосексуальностью. Ошибочное принятие своего отличия в детстве за выражение и доказательство гомосексуальной природы подтверждает желание рационалистически объяснить гомосексуальный образ жизни, как в случае с хорошо разрекламированной работой психоаналитика-гомосексуалиста Р.А. Айсэя (1989).
Во-первых, его теорию гомосексуальности можно назвать теорией лишь с трудом. Он не дает ответа на вопрос о причине (причинах), считая их «маловажными», потому что «с этим ничего нельзя поделать» (Шнабель 1993, 3). Даже если это так, то подобная логика абсолютно ненаучна. Можно ли назвать причины, вызывающие рак, преступность, алкоголизм маловажными потому лишь, что мы не в состоянии излечить многие формы этих недугов? Раздражение и циничность автора стали результатом его развалившегося брака и неудач в психоаналитической практике. Он пытался, но потерпел неудачу, после чего нашел убежище в знакомой самооправдательной стратегии: назвать преступлением попытки изменить гомосексуалистов, этих жертв дискриминации, а их «природу» - неприкосновенным фактом, не подлежащим никаким сомнениям. Великое множество разочарованных гомосексуалистов реагировали подобным образом. Французский предтеча гомосексуального движения Андре Жид, оставив жену и пустившись в педофильные приключения, принял в двадцатые годы такую драматическую позу: «Я таков, каков есть. И с этим ничего не поделаешь». Это оборонительная стойка жалеющего себя пораженца. Понятная, возможно, - однако остающаяся самообманом. Сдавшийся человек знает, что он проиграл из-за недостатка стойкости и честности. Айсэй, к примеру, постепенно скатывался в ведение двойной жизни тайных гомосексуальных поисков и почтенного отца семейства и доктора. В этом он подобен тем «экс-геям», которые надеются оставить гомосексуализм благодаря обращению в христианство, но не могут утвердиться в своем незрелом убеждении в «освобождении», и в конце концов теряют всякую надежду. Кроме того, их мучает «виноватая совесть». Их объяснения продиктованы не логикой, но самозащитой.
Как психиатр Айсэй не может не признавать существования у гомосексуалистов многочисленных «патологических и извращенных» черт (Шнабель), но все же объясняет их как результат длительного отвержения: отцом, сверстниками, обществом. Невротик? Это последствия дискриминации. Эта идея не нова; к ней постоянно прибегают те гомосексуалисты, которые признают у себя невротическую эмоциональность, но избегают рассматривать в свете истины свою гомосексуальность. Однако невозможно отделить гомосексуальное желание от невроза. Я неоднократно слышал от клиентов: «Я хочу избавиться от невроза, он мешает моим гомосексуальным контактам. Я хочу иметь удовлетворительные сексуальные отношения, но не хочу менять своей сексуальной ориентации». Что ответить на подобную просьбу? «Если мы начнем работать над вашими невротическими эмоциями и комплексом неполноценности, это автоматически повлияет и на ваши гомосексуальные чувства. Потому что они – проявление вашего невроза». И так оно и есть. Чем меньше депрессий у гомосексуалиста, тем он более стабилен эмоционально, тем менее эгоцентричным он становится и тем меньшую гомосексуальную расположенность он в себе чувствует.
Внешне оборонительная теория Айсэя – и других гомосексуалистов – может показаться вполне убедительной. Однако перед лицом психологических фактов она начинает разваливаться. Допустим, что «гомосексуальная природа» каким-то непостижимым образом наследуется ребенком с рождения или усваивается вскоре после рождения. Может ли по этой причине подавляющее большинство отцов автоматически «отвергнуть» такого сына? Неужели отцы проявляют такую жестокость из-за того, что их сыновья как-то «отличаются» от других (и отвергают их еще до того, как выяснится, что это «отличие» имеет гомосексуальную «природу»)? Например, отвергают ли отцы сыновей с дефектами? Разумеется, нет! Да даже если маленький мальчик и обладает отличающейся «природой», то, хотя, возможно, и найдется определенный тип отцов, которые отнеслись бы к нему с отвержением, но гораздо больше тех, кто отзовется с заботой и поддержкой.
Более того. Для человека, понимающего детскую психологию, покажется нелепым предположение, будто маленькие мальчики начинают жизненный путь со склонности к эротической влюбленности в своих отцов (что, по теории Айсэя, исходит из их гомосексуальной природы). Такой взгляд искажает реальность. Многие прегомосексуальные мальчики желали тепла, объятий, одобрения своего отца – ничего эротического. И если отцы в ответ отвергали их или им казалось, что «отвергали», то неужели следовало ожидать, чтобы они были довольны таким к себе отношением?
Теперь об ощущении «отличия». Для его объяснения не требуется мифа о гомосексуальной «природе». Мальчик с феминными наклонностями, тянущийся к матери, чрезмерно опекаемый, не имевший в раннем детстве отцовского или другого мужского влияния, естественным образом станет чувствовать себя «отличающимся» в компании с теми мальчиками, у которых вполне развиты мальчишеские склонности и интересы. С другой стороны, ощущение «отличия» не является, как уверяет Айсэй, сомнительной привилегией прегомосексуалистов. «Отличающимися» чувствовали себя в юности и большинство гетеросексуальных невротиков. Другими словами, нет никакой причины видеть в этом гомосексуальной предрасположенности.
Теория Айсэя страдает и из-за других несоответствий. У огромного числа гомосексуалистов не было никакого ощущения «отличия» вплоть до подросткового возраста. В детстве они осознавали себя частью компании, но вследствие переезда, перехода в другую школу и т.п. у них развилось чувство изоляции, т.к. в новом окружении они не смогли приспособиться к тем, кто отличался от них социально, экономически или как-то еще.
И наконец, если кто-то верит в существование гомосексуальной природы, то он должен поверить и в педофильную природу, фетишистскую, садомазохистскую, зоофильную, трансвеститскую и т.д. Существовала бы особая «природа» эксгибициониста, возбуждающегося от демонстрации своего члена проходящим мимо его окон женщинам. А голландец, арестованный недавно за то, что в течение восьми лет предавался «неудержимому» влечению подглядывать за женщинами в душе, мог бы похвалиться вуайеристской «природой»! Тогда та молодая женщина, которая, чувствуя себя нежеланной своим отцом, ненасытно отдавалась мужчинам на десять лет старше себя, несомненно, обладала «природой» нимфоманки, отличной от нормальной гетеросексуальной природы, а ее расстройство, связанное с фигурой отца, всего лишь совпадение.
Гомосексуалист Айсэй рисует себя жертвой таинственной, покрытой мраком, судьбы. Такое видение, в сущности, является пубертальным самотрагедизированием. Гораздо менее жалостным для эго было бы понимание того, что гомосексуальность связана с незрелой эмоциональностью! Если теория Айсэя о гомосексуальной «природе» истинна, то является ли частью этой его неизменной и непостижимой «природы» психологическая незрелость гомосексуалиста, его «детскость» и чрезмерная озабоченность собой?
Невротик из-за дискриминации? Огромное число людей с гомосексуальными наклонностями признают, что они страдали не столько от социальной дискриминации, сколько от сознания своей неспособности к нормальной жизни. Ярые сторонники гомосексуального движения немедленно заявят: «Да, но это страдание и есть результат направленной внутрь социальной дискриминации. Они не страдали бы, если бы общество относилось к гомосексуализму как к норме». Все это дешевая теория. На нее купится разве лишь тот, кто не хочет видеть самоочевидной биологической противоестественности гомосексуализма и прочих сексуальных нарушений.
Таким образом, порядок вещей не таков, будто ребенок вдруг осознает: «Я гомосексуалист», вследствие чего подвергается невротизации от самого себя или других людей. Верное прослеживание психоисторий гомосексуалистов говорит о том, что они прежде всего испытывают чувство «непринадлежности», приниженности по отношению к сверстникам, одиночества, нелюбви одного из родителей и т.д. И очевидно, что по этой причине они впадают в депрессию и подвергают себя невротизации. Гомосексуальное влечение проявляется не до, а после и как следствие этих переживаний отверженности.
Бывают ли такие? Можно было бы ответить утвердительно, если бы социальная дискриминация действительно была причиной бесспорно высокого числа невротически обусловленных эмоциональных, сексуальных и межличностных нарушений у гомосексуалистов. Но существование не-невротичных гомосексуалистов – это выдумка. В этом можно убедиться благодаря наблюдениям и самонаблюдениям гомосексуально предрасположенных людей. Более того, существует определенная связь между гомосексуальностью и различными психоневрозами, такими как обсессивно-компульсивные синдромы и руминации, фобии, психосоматические проблемы, невротические депрессии и параноидные состояния.
Согласно исследованиям с применением психологических тестов все группы гомосексуально предрасположенных людей, прошедших наилучшее тестирование на предмет выявления невроза или «невротизма», показали положительные результаты. Причем вне зависимости от того, были ли тестируемые социально адаптированы или нет, все без исключения были отмечены как невротики (Ван ден Аардвег, 1986).
[Предупреждение: некоторые тесты непрофессионально представляют как тесты на невроз, хотя они таковыми не являются.]
Некоторые люди, страдающие этим недугом, могут сначала показаться не невротичными. Иногда о каком-либо гомосексуалисте говорят, что он всегда счастлив и удовлетворен и не доставляет проблем. Однако, если познакомиться с ним поближе и лучше узнать о его личной жизни и внутреннем мире, то такое мнение не подтвердится. Как и в случае со «стабильными, счастливыми и крепкими гомосексуальными браками», при более тщательном рассмотрении первое впечатление не оправдывается.
«Наша иудео-христианская традиция не приемлет гомосексуального «варианта», в отличие от других культур, считающих его нормой» - это еще одна сказка. Ни в одной культуре и ни в одну эпоху гомосексуализм – понимаемый как влечение к представителям своего пола более сильное, нежели к представителям противоположного – не считался нормой. Сексуальные действия между представителями одного пола могут до некоторой степени считаться приемлемыми в некоторых культурах, особенно если эти действия относятся к обрядам инициации. Но реальный гомосексуализм всегда считался выходящим за рамки нормы.
И все же в других культурах гомосексуализм встречается не настолько часто, как у нас. Насколько же в действительности часто встречается гомосексуализм в нашей культуре? Намного реже, чем предполагают воинствующие гомосексуалисты и СМИ. Гомосексуальные чувства имеют от одного до двух процентов населения максимум, включая бисексуалов. Такое процентное отношение, которое можно вывести из доступных примеров (Ван ден Аардвег 1986, 18), было недавно признано институтом Алана Гуттмахера (1993) истинным для США. В Великобритании этот процент равняется 1,1 (Веллингс и др. 1994; наиболее достоверный сбор информации по этому вопросу см. Камерон 1993, 19).
Из нескольких тысяч жителей небольшого племени Самбия, что в Новой Гвинее, нашелся только один гомосексуалист. Фактически он был педофилом (Штоллер и Гердт 1985, 401). Описывалась не только ненормальность его сексуальности, но и поведения в целом: он был «холодный», «испытывающий неудобство на людях» (выказывал чувства уничижения, неуверенности), «замкнутый», «угрюмый», «известный своим сарказмом». Это описание невротика, явного аутсайдера, который чувствует себя приниженным и имеет враждебное отношение к «другим».
Этот человек «отличался» тем, что насколько мог, избегал мужских занятий, таких как охота и сражения, предпочитая им разведение овощей, что было занятием его матери. Его социально-психологическая позиция дала понимание происхождения его сексуального невроза. Он был единственным и незаконнорожденным сыном женщины, брошенной своим мужем и поэтому презираемой всем племенем. Представляется возможным, что одинокая покинутая женщина очень сильно привязала к себе мальчика, отчего он рос не как обычные мальчишки – что характерно для прегомосексуальных мальчиков и в нашей культуре, матери которых воспринимают их просто как детей и, при отсутствии отцов, живут с ними в очень тесной близости. Мать этого мальчика была озлоблена на весь род мужской и поэтому, как можно предположить, не заботилась воспитать из него «настоящего мужчину». Его детство было охарактеризовано социальной изоляцией и отвержением – приниженный сын брошенной женщины. Существенным является то, что, в противоположность мальчикам его возраста, гомосексуальные фантазии начались у него с предподросткового периода. Фантазии не столько выражают сексуальное поведение само по себе, сколько способствуют преодолению сильных различий. В данном случае это очевидно, поскольку всех мальчиков этого племени учили сексуальным отношениям: сначала с более старшими ребятами, в роли пассивных партнеров; затем, по мере взросления, - с теми, кто младше, в роли активных. Смысл этого ритуала инициации в том, чтобы подростки получали силу старших. В двадцать с небольшим они женятся. И что интересно, с приближением этого события их фантазии становятся гетеросексуальными несмотря на прежнюю практику пассивного и активного гомосексуализма. Единственный в племени гомосексуалист-педофил, которого обследовали Штоллер и Гердт, имея наравне с другими мальчиками сексуальные отношения со старшими ребятами, очевидно, не чувствовал эмоциональной связи с ними, т.к. его эротические фантазии сосредоточивались на мальчиках. Из этого можно заключить, что он болезненно переживал отверженность сверстниками и ощущал себя отличающимся, главным образом - от других мальчиков, аутсайдером.
Пример племени Самбия показывает, что гомосексуальные действия – это не то же, что гомосексуальные интересы. «Настоящий» гомосексуализм - достаточно редкое явление в большинстве культур. Один образованный житель Кашмира выразил мне однажды свое убеждение в том, что гомосексуализм в его стране не существует, то же самое я слышал от одного священника, в течение более чем сорока лет трудившегося в северо-восточной части Бразилии, уроженца той области. Мы можем возразить, что, возможно, есть скрытые случаи, хотя уверенности в этом нет. Можно также предположить, что то различие, с каким в тех странах относятся к мальчикам и девочкам, и то единодушное отношение к мальчикам как к мальчикам и к девочкам как к девочкам, с соответствующим уважением, является прекрасным профилактическим средством. Мальчиков поощряют ощущать себя мальчиками, а девочек – девочками.
Изучение племени Самбия может помочь в понимании того, как совращение способствует развитию гомосексуальности. Совращение нельзя считать решающим причинным фактором у детей и подростков с нормальной уверенностью в своем гендере. Однако оно имеет более важное значение, чем ему придавали в течение нескольких десятилетий. В одном английском исследовании говорилось, что, хотя 35% опрошенных мальчиков и 9% девочек признались в том, что их пытались гомосексуально совратить, только 2% мальчиков и 1% девочек ответили согласием. В таком случае мы можем посмотреть на этот факт под другим углом. Не будет нереалистичным предположить, что совращение может причинить вред тогда, когда у молодого человека уже складывается комплекс гендерной неполноценности или когда его пубертальные фантазии начали сосредотачиваться на объектах своего пола. Совращение, иными словами, может усилить формирование гомосексуальности, а иногда даже зажечь гомосексуальные желания в тех подростках, которые неуверенны в своем гендере. Мне несколько раз говорили об этом гомосексуалисты мужчины. Типичная история звучит так: «Один гомосексуалист относился ко мне с добротой и вызывал во мне симпатию. Он пытался меня совратить, но сначала я отказывался. Позже я стал фантазировать о том, чтобы иметь сексуальную связь с другим молодым человеком, который мне нравился и с кем я хотел подружиться». Поэтому совращение не так уж невинно, как некоторые хотят нас в этом уверить (такая идея является пропагандой педофилии и усыновления детей гомосексуалистами). Подобным образом, «сексуальная атмосфера» в доме – порнография, гомосексуальные фильмы – также может укрепить еще неопределенные гомосексуальные интересы. Некоторые гомосексуалисты с большой вероятностью могли бы стать гетеросексуалами, если бы в критический период эмоционально неустойчивого подросткового возраста у них не возникли гомосексуальные фантазии. Они, возможно, спокойно переросли бы свое пубертальное, во многом неглубокое, эротическое обожание друзей и кумиров своего пола. У некоторых девочек гетеросексуальное совращение содействовало, или усилило, уже существовавшие гомосексуальные увлечения. Тем не менее, это нельзя считать единственной причиной; мы не должны упускать из виду связи с предшествующим развитием чувства неженственности.
Тему совести сильно недооценивают современная психология и психиатрия. Морально нейтральный термин, заменяющий понятие совести, так называемое суперэго Фрейда, не может объяснить психологической динамики истинного нравственного сознания человека. Суперэго определяют как совокупность всех постигнутых правил поведения. «Хорошее» и «плохое» поведение зависит не от нравственного абсолюта, а от набора культурных, в высшей степени условных, правил. Стоящая за этой теорией философия утверждает, что нормы и ценности относительны и субъективны: «Кто я такой, чтобы сказать тебе, что для тебя хорошо, а что плохо; что нормально, а что нет».
На самом же деле все, включая современного человека, так или иначе, более или менее четко «знают» о существовании «вечных», как их называли даже древние, нравственных законов и тотчас же и самостоятельно различают воровство, ложь, обман, измену, убийство, изнасилование и т.д. как зло по сути (поступки злые сами в себе), а щедрость, мужество, честность и верность – как добро и красоту по сути. Хотя нравственность и безнравственность наиболее заметны в поведении других (Уилсон 1993), мы различаем эти качества и в себе самих тоже. Есть внутреннее различение неправильных в своей сути дел и намерений, как бы эго это различение ни стремилось подавить, чтобы только не оставить этих дел и намерений. Этот внутренний нравственный суд есть работа аутентичного сознания. Хотя и верно то, что некоторые проявления нравственной самокритики бывают невротичными, а оценка совести искаженной, в большинстве случаев человеческая совесть свидетельствует об объективных нравственных реалиях, которые больше, чем просто «культурные предрассудки». Нам не хватит места, если мы начнем приводить психологическую информацию и факты для подкрепления этой точки зрения. Тем не менее, для непредвзятого наблюдателя наличие «аутентичного сознания» очевидно.
Это замечание не является излишним, потому что совесть – это психический фактор, которым легко пренебрегают в дискуссиях на темы вроде гомосексуализма. Например, мы не можем пренебречь феноменом подавления совести, который, согласно Кьеркегору, более важен, чем подавление сексуальности. Подавление совести никогда не бывает полным и без последствий, даже у так называемых психопатов. В глубине сердца продолжает оставаться осознание вины или, в христианских терминах, греховности.
Знание об аутентичном сознании и его подавлении чрезвычайно важно для любого вида «психотерапии». Потому что совесть – постоянный участник мотивации и поведения.
(Иллюстрацией того психологического факта, что собственные сексуальные желания не считаются такими безнравственными, как сексуальные желания других, служит моральное отвращение гомосексуалистов к педофилии. В своем интервью один гомосексуальный порно-магнат из Амстердама изливал потоки возмущения педофильными наклонностями своего коллеги, называя их «безнравственными»: «Секс с такими маленькими детками!» Далее он выражал надежду на то, что преступник будет осужден и получит хорошую трепку («De Telegraaf» 1993, 19). На ум автоматически приходит мысль: использовать невинных детей и подростков для удовлетворения чьей-то извращенной похоти – это грязно. Этот человек показал собственную способность к нормальной нравственной реакции на поведение других людей; и в то же время – слепоту в оценке собственных усилий по совращению молодых и старых к различным гомосексуальным действиям и обогащения за их счет: та же слепота, которой поражен тот педофил в отношении своей безнравственности.)
Терапевт, не разбирающийся в этом, не может по-настоящему понять того, что происходит во внутренней жизни многих клиентов, и подвергается риску неверно истолковать важные аспекты их жизни и нанести этим вред. Не воспользоваться светом совести клиента, каким бы тусклым он ни был, означает ошибиться в выборе наиболее подходящих средств и правильных стратегий. Никто из современных специалистов в области поведения не выделял функции аутентичного сознания (вместо фрейдистского эрзаца) как основной в личности человека, даже у пациентов с серьезными умственными нарушениями, более решительно, чем знаменитый французский психиатр Анри Барюк (1979).
Несмотря на это, многим в наши дни труднее убедить себя в том, что, кроме всеобщих нравственных абсолютов, должны существовать универсальные нравственные ценности и в сексуальности. Но, вопреки доминирующей либеральной сексуальной этике, многие типы сексуального поведения и желаний по-прежнему зовутся «грязными» и «отвратительными». Другими словами, чувства людей в отношении к аморальному сексу не сильно изменились (особенно когда это касается поведения других). Сексуальная похоть, ищущая удовлетворения исключительно для себя, с помощью или без другого человека, вызывает в других особенное чувство неприятия и даже отвращения. И наоборот, самодисциплина в нормальной сексуальности – целомудрие, в христианских терминах, – повсеместно уважаема и чтима.
То, что сексуальные извращения всегда и везде считались аморальными, говорит не только об их неестественности и бесцельности, но и об абсолютной сосредоточенности на себе. Подобным образом несдерживаемое обжорство, пьянство и алчность воспринимаются людьми, далекими от такого поведения, с отвращением. Поэтому гомосексуальное поведение вызывает в людях резко отрицательное отношение. По этой причине гомосексуалисты, защищающие свой образ жизни, не акцентируют внимания на своих сексуальных действиях, но вместо этого на все лады превозносят гомосексуальную «любовь». А для объяснения психологически нормального отвращения, которое вызывает в людях гомосексуализм, они изобрели идею о «гомофобии», делая нормальное ненормальным. Но многие из них, и не только получившие христианское воспитание, признают, что чувствуют вину за свое поведение (например, бывшая лесбиянка говорит о своем «ощущении греха» в Howard 1991). Многие испытывают отвращение к самим себе после вступления в гомосексуальную связь. Симптомы вины присутствуют даже у тех, кто называет свои контакты не менее как прекрасные. Определенные проявления беспокойства, напряжения, неспособность по-настоящему радоваться, склонность к осуждению и раздражению объясняются голосом «виноватой совести». Сексуально зависимым очень трудно признать глубокое нравственное неудовлетворение собой. Сексуальная страсть старается затуманить обычно более слабые нравственные чувства, что, тем не менее, ей не совсем удается.
Значит, самым решающим и лучшим для гомосексуалиста аргументом против потакания своим фантазиям будет собственное внутреннее чувство того, что чисто и что нечисто. Но как довести его до сознания? Честностью перед самим собой, в тихом размышлении, учась слушать голос своей совести и не слушать такие внутренние доводы, как: «А почему бы и нет?» или «Я не могу бросить удовлетворять эту страсть» или «Я имею право следовать своей природе». Выделить определенное время для того, чтобы учиться слушать. Поразмышлять над вопросами: «Если я внимательно и без предубеждений прислушаюсь к происходящему в глубинах моего сердца, как я отнесусь к своему гомосексуальному поведению? К воздержанию от него?» Только искреннее и смелое ухо услышит ответ и узнает совет совести.
Один молодой христианин, имевший гомосексуальные наклонности, рассказывал мне, что, читая Библию, он нашел основания для того, чтобы примирить свою совесть с гомосексуальными отношениями, в которых он состоял на тот момент, при условии, если останется верным христианином. Как и следовало ожидать, через некоторое время он оставил это намерение, продолжая свое поведение, и его вера увяла. Такова судьба многих молодых людей, пытающихся примирить непримиримые вещи. Если им удается убедить себя в том, что гомосексуализм в нравственном отношении хорош и прекрасен, то они либо теряют веру, либо изобретают свою собственную, которая одобряет их страсть. Примеров обеих возможностей не счесть. Например, хорошо известный голландский актер-гомосексуалист, католик, играет в настоящее время роль священника-самозванца, который «благословляет» на брачных церемониях молодые пары (не исключая и гомосексуальные, естественно) и совершает обряды на похоронах.
Таким образом, возникает интересный вопрос: почему столько гомосексуалистов, протестантов и католиков, мужчин и женщин, интересуются теологией и нередко становятся служителями или священниками? Частично ответ кроется в их инфантильной нужде во внимании и близости. Церковное служение видится им как приятная и сентиментальная «забота», и они представляют себя в нем уважаемыми и почтенными, вознесенными превыше обычных человеческих существ. Церковь представляется им как свободный от соперничества дружественный мир, в котором они могут наслаждаться высоким положением и в то же время быть защищенными. Для гомосексуалистов мужчин существует дополнительный стимул в виде довольно закрытого мужского сообщества, в котором им нет необходимости проявлять себя как мужчинам. Лесбиянок, в свою очередь, притягивает исключительное женское сообщество, наподобие женского монастыря. Кроме этого, кому-то нравится та елейность, которая ассоциируется у них с манерами и поведением пастырей и которая соответствует их собственным чересчур дружелюбным и мягким манерам. В католичестве и православии привлекательны одеяния священников и эстетика ритуалов, что для детского восприятия мужчин-гомосексуалистов представляется женственностью и позволяет нарциссически обратить на себя внимание, что сравнимо с эксгибиционистским удовольствием, испытываемым танцорами-гомосексуалистами.
Любопытно, что лесбиянок может привлекать роль священника. В этом случае, для тех, кто имеет чувство непринадлежности, привлекательность кроется в общественном признании, а также в возможности доминировать над другими. Удивительно то, что некоторые христианские деноминации не препятствует стремлению гомосексуалистов к священническим функциям; в некоторых древних цивилизациях, в античности, например, гомосексуалисты исполняли священническую роль.
Итак, подобные интересы произрастают по большей части из эгоцентричных представлений, которые не имеют абсолютно ничего общего с христианской верой. И то, что некоторые гомосексуалисты воспринимают как «призвание» к служению, есть тяга к эмоционально насыщенному, но эгоцентричному, образу жизни. Это «призвание» является выдуманным и ложным. Не приходится и говорить о том, что эти служители и священники проповедуют мягкий, гуманистический вариант традиционных представлений, особенно нравственных принципов, и извращенное понятие любви. Более того, они склонны к созданию гомосексуальной субкультуры внутри церковных общин. Этим они представляют скрытую угрозу здравому учению и подрывают церковное единство своей привычкой к формированию разрушительных группировок, не считающих себя подотчетными официальному церковному сообществу (читатель может вспомнить гомосексуальный комплекс «непринадлежности»). С другой стороны, им как правило недостает уравновешенности и силы характера, необходимых для несения служения отеческого наставления.
Может ли истинное призвание сопровождаться гомосексуальным поведением? Не осмелюсь отрицать этого полностью; в течение ряда лет я видел несколько исключений. Но, как правило, гомосексуальная ориентация, проявляется ли она на практике или выражается лишь в личной эмоциональной жизни, должна безусловно расцениваться как доказательство не сверхъестественного источника проявления интереса к священству.
Если я не ошибаюсь в своей оценке, лучшие дни «психотерапии» прошли. Двадцатый век был эпохой психологии и психотерапии. Эти науки, обещавшие великие открытия в области человеческого сознания и новые методы изменения поведения и исцеления психических проблем и заболеваний, породили большие ожидания. Однако результат оказался противоположным. Большинство «открытий», подобно многим идеям фрейдистской и нео-фрейдистской школ, оказались иллюзорными - даже если они по-прежнему находят своих упрямых последователей. Психотерапия преуспела не лучше. Бум на психотерапевтические методики (справочник Херинка по психотерапии 1980-го года перечисляет более 250), похоже, подошел к концу; хотя практика психотерапии и получила признание общества – неоправданно быстро, надо сказать, - надежда на то, что она принесет грандиозные плоды, угасла. Первые сомнения имели отношение к иллюзиям психоанализа. Перед Второй мировой войной такой опытный психоаналитик, как Вильгельм Штекель, говорил своим ученикам, что «если мы не сделаем по-настоящему новых открытий, психоанализ обречен». В 60-х годах вера в психолого-терапевтические методы была вытеснена казавшейся более научной «поведенческой терапией», но и она не оправдала своих притязаний. То же случилось и с весьма многочисленными новыми школами и «техниками», которые были провозглашены научными прорывами, а зачастую и даже как самые легкие пути к исцелению и счастью. На самом деле, большинство из них состояли из «подогретых объедков» старых идей, перефразированных и превращенных в источник прибыли.
После того как столько красивых теорий и методов развеялись, как дым (процесс, продолжающийся до сих пор), осталось лишь несколько относительно простых идей и общих представлений. Немного, но все же что-то. Большей частью мы вернулись к традиционному знанию и пониманию психологии, возможно, углубились в некоторых ее областях, но без сенсационных прорывов, как в физике или астрономии. Да, становится все яснее, что мы должны «заново открывать» старые истины, загороженные видимым превосходством новых учений в области психологии и психотерапии. Например, нужно снова обратиться к вопросу существования и функционирования совести, значимости таких ценностей, как смелость, довольство малым, терпение, альтруизм как противоположность эгоцентризму, и т.п. Что же касается эффективности психотерапевтических методов, ситуацию можно сравнить с попыткой исправить говор, на котором говорят с детства (и это тоже возможно), или с методами бросить курить: вы можете преуспеть при условии, что боретесь с привычкой. Я употребляю слово «боретесь», потому что не следует ожидать чудесных исцелений. Также не существует и способов преодоления комплекса гомосексуальности, при которых можно с удобством оставаться в пассивном состоянии («загипнотизируйте меня, и я проснусь новым человеком»). Методы или техники полезны, но их эффективность во многом зависит от ясного понимания своего характера и мотивов и от искренней и непреклонной воли.
Здравая «психотерапия» может предложить ценную помощь в понимании происхождения и характера назойливых эмоциональных и сексуальных привычек, но не предлагает открытий, могущих привести к моментальным изменениям. Например, никакая психотерапия не может обеспечить полного освобождения, как это пытаются представить некоторые «школы», путем разблокирования подавленных воспоминаний или эмоций. Также нельзя сократить путь с помощью искусно разработанных обучающих методик, основанных на якобы новом понимании законов обучения. Скорее, здесь требуется здравый смысл и спокойный, каждодневный труд.
Так нужен ли терапевт? За исключением крайних случаев, принцип, который необходимо помнить, таков: никто не может идти по этому пути в одиночку. Обычно человек, пытающийся избавиться от невротического комплекса, сильно нуждается в ком-то, кто бы его направлял или наставлял. В нашей культуре на этом специализируется психотерапевт. К сожалению, многие психотерапевты не компетентны для оказания помощи гомосексуалистам в преодолении их комплекса, так как они слабо представляют себе природу этого состояния и разделяют предубеждение, будто с ним ничего нельзя или не нужно делать. Поэтому для многих желающих измениться, но не могущих найти профессионального помощника, «терапевтом» должен стать человек с большой долей здравого смысла и знанием основ психологии, умеющий наблюдать и имеющий опыт руководства людьми. Этот человек должен обладать развитым интеллектом и уметь устанавливать доверительный контакт (раппорт). Прежде всего, он сам должен быть человеком уравновешенным, здоровым психически и нравственно. Это может быть пастор, священник или другой церковнослужитель, врач, учитель, социальный работник – хотя эти профессии отнюдь не гарантируют наличие терапевтических талантов. Страдающим гомосексуальностью я рекомендовал бы попросить руководить ими такого человека, в котором они видят присутствие вышеуказанных качеств. Пусть такой добровольный терапевт-любитель рассматривает себя в качестве старшего друга-помощника, отца, кто безо всяких научных притязаний, но трезво руководствуется своим умом и здравым смыслом. Несомненно, он должен будет узнать, что представляет собой гомосексуальность, и я предлагаю ему этот материал для углубления своего понимания. Не рекомендуется, однако, читать слишком много книг по данному предмету, так как большая часть подобной литературы только вводит в заблуждение.
«Клиенту» нужен руководитель. Ему нужно выпустить свои эмоции, выразить свои мысли, рассказать об истории своей жизни. Он должен обсудить, как развивалась его гомосексуальность, как действует его комплекс. Его нужно побуждать к методичной, спокойной и трезвой борьбе; также нужно проверять, как он продвигается в своей борьбе. Каждый, кто учится играть на музыкальном инструменте, знает, что без регулярных уроков не обойтись. Преподаватель объясняет, поправляет, поощряет; ученик трудится урок за уроком. Так же и с любой формой психотерапии.
Иногда «экс-гомосексуалисты» помогают другим преодолевать их проблемы. У них есть то преимущество, что они на собственном опыте знают внутреннюю жизнь и трудности гомосексуалиста. Более того, если они действительно полностью изменились, то для своих друзей они являют собой обнадеживающую возможность изменения. И все-таки я не всегда проявляю энтузиазм по поводу подобного, несомненно, благонамеренного решения терапевтического вопроса. Такой невроз, как гомосексуальность, может быть уже в огромной степени преодоленным, но различные невротические привычки и образ мыслей, не говоря уже о периодических рецидивах, все же могут еще долго оставаться. В таких случаях не следует слишком рано пытаться стать терапевтом; прежде чем взяться за такое дело, человек должен прожить как минимум лет пять в состоянии полного внутреннего изменения, включая приобретение гетеросексуальных чувств. Однако, как правило, именно «настоящий» гетеросексуал лучше всех может стимулировать гетеросексуальность в гомосексуальном клиенте, ведь тот, у кого нет проблем с мужской самоидентификацией, может лучше всех стимулировать мужскую уверенность в себе у тех, кому ее недостает. К тому же, стремление «исцелять» других может несознательно быть средством самоутверждения для того, кто избегает серьезной работы над собой. А иногда, скрытое желание продолжать контакты с гомосексуальной «сферой жизни» может смешиваться с искренним намерением помочь тем, кто испытывает хорошо знакомые ему самому сложности.
Я упомянул терапевта-«отца» или его заместителя из непрофессионалов. А как насчет женщин? Я не думаю, что для такого рода терапии с взрослыми людьми женщины были бы лучшим вариантом, даже для клиентов-лесбиянок. Искренние беседы и поддержка со стороны подруг и наставниц, конечно же, могут быть полезны; тем не менее, длительная (занимающая годы) работа по твердому и последовательному наставлению и направлению гомосексуалиста требует присутствия человека, представляющего собой фигуру отца. Я не считаю это дискриминацией женщин, поскольку педагогика и воспитание состоят из двух элементов – мужского и женского. Мать – это более личный, непосредственный, эмоциональный воспитатель. Отец – больше лидер, тренер, наставник, узда и власть. Терапевты-женщины больше подходят для терапии детей и девочек-подростков, мужчины - для такого рода педагогики, для которого требуются мужские лидерские качества. Вспомните о таком жизненном факте, что, когда рядом нет отца с его мужской властью, матери обычно испытывают трудности в воспитании сыновей (и нередко и дочерей!) в подростковом и юношеском возрасте.
Знание самого себя - это, прежде всего, объективное знание своих характерных черт личности, т.е. своих мотивов поведения, привычек, взглядов; то, как знали бы нас другие, знай они нас хорошо, как бы взгляд со стороны. Это намного больше, чем наш субъективный эмоциональный опыт. Для понимания себя человек должен также знать свое психологическое прошлое, иметь достаточно четкое представление о том, как развивался его характер, какова динамика его невроза.
Очень вероятно, что гомосексуально-расположенный читатель автоматически соотнес с собой многое, о чем говорилось в предыдущих главах. Читателю, желающему применить эти идеи к себе, стать терапевтом самому себе, будет полезно, однако, исследовать свою психологическую историю более методично. Для этой цели я предлагаю следующую анкету.
Лучше свои ответы записывать; благодаря этому мысли становятся четче и конкретнее. Недели через две проверьте свои ответы и исправьте то, что, по-вашему, нуждается в изменении. Понять некоторые взаимосвязи зачастую легче, если позволить вопросам какое-то время «дозревать» в уме.
1. Опишите ваше отношение к отцу в пору вашего взросления. Как бы вы охарактеризовали его: близость, поддержка, отождествление [себя с отцом] и т.д.; или же отчужденность, упреки, недостаточное признание, страх, ненависть или презрение к отцу; сознательное стремление к его сочувствию и вниманию, и т.д.? Запишите подходящие для ваших отношений характеристики, при необходимости добавьте недостающее в этом коротком списке. Возможно, придется сделать различия по конкретным периодам вашего развития, например: «До периода полового созревания (примерно до 12-14 лет) наши отношения были …; затем, однако …».
2. Что, по моему мнению (особенно в пубертатный/подростковый период), думал обо мне мой отец? Этот вопрос относится к вашему представлению о мнении вашего отца о вас. Ответ, например, может быть таким: «Ему со мной было неинтересно», «Он ценил меня меньше, чем братьев (сестер)», «Он восхищался мной», «я был его любимым сыном» и т.д.
3. Опишите ваши нынешние с ним отношения и то, как вы себя с ним ведете. Например, близки ли вы, находитесь ли в дружеских отношениях, легко ли вам вдвоем, уважаете ли друг друга, и т.д.; или вы настроены враждебно, отношения натянуты, вы раздражаетесь, ссоритесь, испытываете страх, отдаленность, холодность, высокомерие, отторжение, соперничество, и т.д.? Опишите ваше типичное отношение к отцу и то, как вы обычно его проявляете.
4. Опишите свои чувства к матери, ваши отношения с ней в детстве и во время периода полового созревания (ответ можно разделить). Были ли они дружескими, теплыми, близкими, спокойными, и т.д.; или же в них присутствовало принуждение, они были исполненными страха, отчужденными, прохладными, и т.д.? Уточните свой ответ, избрав те характеристики, которые на ваш взгляд наиболее типичны для вас.
5. Как, по-вашему, ваша мать относилась к вам (в детстве и подростковом возрасте?) Какого она была мнения о вас? Например, видела ли она в вас «обычного» мальчика или девочку, или относилась к вам как-то особенно, как к близкому другу, любимчику, своему идеально-образцовому ребенку?
6. Опишите ваши сегодняшние отношения с матерью (см. вопрос 3).
7. Как вас воспитывал ваш отец (или дед, отчим)? Например, он вас защищал, поддерживал, воспитывал дисциплинированность, уверенность, предоставлял свободу, доверял; или же воспитание шло со многими придирками и недовольством, в строгости, он слишком сильно наказывал, требовал, укорял; относился к вам жестко или мягко, потакал вам, баловал и относился, как к младенцу? Добавьте любую характеристику, отсутствующую в этом списке, которая могла бы лучше описать ваш случай.
8. Какими методами воспитывала вас ваша мать? (См. характеристики в вопросе 7).
9. Как заботился о вас и обращался с вами отец с точки зрения вашей половой идентичности? С ободрением, пониманием, к мальчику как к мальчику и к девочке как к девочке, или без всякого уважения, без всякого понимания, с придирками, с презрением?
10. Как заботилась о вас и обращалась с вами мать с точки зрения вашей половой идентичности? (См. вопрос 9)
11. Каким по счету вы находитесь среди ваших братьев и сестер (единственный ребенок; первый из __ детей; второй из __ детей; последний из __ детей, и т.д.). Каким образом это повлияло на ваше психологическое положение и отношение к вам в семье? Например, позднего ребенка сильнее опекают и балуют; положение единственного среди нескольких девочек мальчика и отношение к нему, скорее всего, отличается от положения старшего из нескольких братьев и отношения к нему, и т.д.
12. Каким вы видели себя в сравнении с братьями (если вы мужчина) или сестрами (если вы женщина)? Казалось ли вам, что отец или мать предпочитают вас им, что вы «лучше» их благодаря какой-либо способности или черте характера, или же что вы менее значимы?
13. Какой представлялась вам ваша мужественность или женственность в сравнении с братьями (если вы мужчина) или сестрами (если вы женщина)?
14. Были ли вы у вас друзья вашего пола в детстве? Каким было ваше положение среди сверстников вашего пола? Например, было ли у вас много друзей, пользовались ли вы уважением, были ли вы лидером и т.д., или же аутсайдером, подражателем и т.д.?
15. Были ли вы у вас друзья вашего пола в период полового созревания? (см. вопрос 14).
16. Опишите ваши отношения с противоположным полом в детстве и в период полового созревания соответственно (например, никаких отношений или же исключительно с противоположным полом, и т.д.).
17. Мужчинам: играли ли вы в детстве в солдатики, в войну и т.д.? Женщинам: играли ли вы в куклы, с мягкими игрушками?
18. Мужчинам: интересовались ли вы хоккеем или футболом? Кроме того, играли ли вы в куклы? Интересовались ли вы одеждой? Опишите подробно.
Женщинам: интересовались ли вы одеждой и косметикой? Кроме того, предпочитали ли вы мальчишеские игры? Опишите подробно.
19. Будучи подростком, дрались ли вы, «выражались», пытались ли самоутверждаться, в умеренной ли степени, или совсем наоборот?
20. Каковы были ваши основные хобби и интересы в подростковом возрасте?
21. Как вы воспринимали свое тело (или его части), свою внешность (например, считали ли вы ее красивой или непривлекательной)? Опишите конкретно, какие физические характеристики вас огорчали (фигура, нос, глаза, член или груди, рост, полнота или худоба, и т.д.)
22. Как вы воспринимали свое тело/внешность с точки зрения мужественности или женственности?
23. Были ли у вас физические недостатки или заболевания?
24. Каким было ваше обычное настроение в детстве, а затем в юности? Радостным, печальным, переменчивым или постоянным?
25. Были ли у вас особые периоды внутреннего одиночества или депрессии в детстве или юности? Если да, то в каком возрасте? И знаете ли вы, отчего?
26. Был ли у вас в детстве или юности комплекс неполноценности? Если да, то в каких конкретно областях вы ощущали себя неполноценными?
27. Можете ли вы описать, каким ребенком/подростком вы были в плане вашего поведения и склонностей в тот период, когда ваша неполноценность ощущалась вами особенно остро? Например: «Я был одиночкой, независимым от всех, замкнутым, своевольным», «Я был застенчив, слишком уступчив, услужлив, одинок, но в то же время внутренне озлоблен», «Я был, как младенец, мог легко расплакаться, но в то же время был придирчив», «Пытался самоутвердиться, искал внимания», «Я всегда старался угодить, улыбался и казался счастливым внешне, но внутри был несчастен», «Я был клоуном для других», «Я был слишком уступчив», «Я был труслив», «Я был лидером», «Я был властным», и т.д. Попытайтесь вспомнить самые яркие особенности вашей личности в детстве или юности.
28. Что еще, кроме этого, сыграло важную роль в вашем детстве и/или юности?
Что касается психосексуальной истории, вам помогут следующие вопросы:
29. В каком примерно возрасте вы впервые почувствовали страстное увлечение человеком вашего пола?
30. Какова была его/ее внешность и характер? Опишите, что больше всего привлекало вас в нем/ней.
31. Сколько лет приблизительно вам было, когда у вас впервые появились гомосексуальные наклонности или фантазии? (Ответ может совпадать с ответом на вопрос 29, но необязательно).
32. Кто обычно вызывает у вас сексуальный интерес в плане возраста, внешних или личностных качеств, поведения, манеры одеваться? Примеры для мужчин: молодые люди 16-30 лет, мальчики предподросткового возраста, женственные/ мужественные/ спортивные мужчины, военные, стройные, блондины или брюнеты, известные личности, добродушные, «грубые», и т.д. Для женщин: молодые девушки в возрасте ___; женщины среднего возраста с определенными чертами; женщины моего возраста; и т.д.
33. Если это имеет к вам отношение, как часто вы занимались мастурбацией в подростковом возрасте? А впоследствии?
34. Были ли у вас когда-либо спонтанные гетеросексуальные фантазии, с мастурбацией или без?
35. Испытывали ли вы когда-либо эротические чувства или влюбленность в человека противоположного пола?
36. Есть ли какие-либо особенности в ваших сексуальных действиях или фантазиях (мазохизм, садизм и т.д.)? Сжато и сдержанно опишите, какие фантазии или какое поведение людей вас возбуждает, т.к. это поможет выявить те области, в которых вы чувствуете собственную неполноценность.
37. Обдумав и ответив на эти вопросы, напишите краткую историю своей жизни, содержащую самые важные происшествия и внутренние события вашего детства и юности.
Эта часть самопознания крайне важна; понимание собственной психоистории, о чем говорилось в предыдущем параграфе, фактически важно лишь постольку, поскольку оно помогает понять себя сегодняшнего, т.е. сегодняшние привычки, эмоции, и, самое главное, мотивы, относящиеся к гомосексуальному комплексу.
Для успешной (само-) терапии необходимо, чтобы человек начал видеть себя в объективном свете, таким, каким нас видит хорошо знающий нас человек. В самом деле, взгляд со стороны зачастую чрезвычайно важен, особенно если это взгляд тех, кто участвует вместе с нами в повседневных делах. Они могут открыть нам глаза на те привычки или поведение, которых мы не замечаем, или которых никогда не признали бы. В этом заключается первый метод самопознания: принимайте и тщательно анализируйте замечания других, включая тех, кто вам не нравится.
Второй метод – самонаблюдение. Оно обращено, во-первых, на внутренние события – эмоции, мысли, фантазии, мотивы/побуждения; и, во-вторых, на внешнее поведение. Что касается последнего, мы можем попытаться представить свое поведение так, как если бы мы смотрели на себя объективно, со стороны, с некоторого расстояния. Конечно, внутреннее самовосприятие и представление собственного поведения глазами стороннего наблюдателя являются взаимосвязанными процессами.
Самотерапия, как и обычная психотерапия, начинается с предварительного периода самонаблюдения, длящегося одну-две недели. Полезной практикой было бы регулярное ведение записей этих наблюдений (хотя и не обязательно каждый день, лишь тогда, когда происходит что-либо важное). Записывать их нужно сдержанно и последовательно. Заведите для этих целей специальную тетрадь и сделайте привычкой запись своих наблюдений, а также вопросов или важных размышлений. Записывание оттачивает наблюдательность и способность проникать в суть. Более того, оно позволяет изучать свои записи по прошествии времени, что, по опыту многих, помогает понять некоторые вещи даже лучше, чем они только записываются.
Что следует записывать в дневнике самонаблюдений? Избегайте нытья, ведения «жалобной книги». Люди с невротической эмоциональностью склонны к выражению неудовлетворенности, и оттого они постоянно жалеют себя в дневнике самонаблюдений. Если через какое-то время, перечитывая записи, они осознают, что жалуются, то это явное достижение. Может статься, что невольно в момент записи они правдиво запечатлели жалость к себе, поэтому позже сделают для себя открытие: «Ничего себе, как же я себя жалею!»
Однако лучше записывать свое плохое самочувствие так: кратко описать свои чувства, но не останавливаться на этом, а добавить попытку самоанализа. Например, записав: «Я почувствовал себя обиженным и непонятым», постарайтесь объективно поразмыслить над этим: «Думаю, возможно, и были причины почувствовать себя обиженным, но моя реакция была чрезмерной, неужели я такой чувствительный; я вел себя, как ребенок» или «Во всем этом была задета моя ребяческая гордость» и т.п.
Дневник может также служить для записи неожиданно пришедших идей. Принятые решения – это еще один важный материал, особенно потому, что записывание придает им большую определенность и твердость. Однако записывание эмоций, мыслей и поведения – это только средство достижения цели, а именно, лучшего понимания себя. Необходимо еще и размышление, которое приводит в итоге к лучшему распознанию собственных мотивов, побуждений (особенно инфантильных или эгоцентричных).
Самопознание достигается за счет внимательного рассмотрения своих чувств и мыслей, неприятных и/или волнующих. Когда они возникают, задайтесь вопросом об их причине, что они значат, почему вы это почувствовали.
Негативные чувства включают в себя: одиночество, отверженность, оставленность, душевную боль, унижение, никчемность, вялость, равнодушие, печаль или депрессию, тревогу, нервозность, страх и беспокойство, чувства преследования, негодования, раздражения и злобы, зависти и ревности, горечи, тоски (по кому-то), надвигающейся опасности, сомнения и т.д. в особенности любые из ряда вон выходящие чувства - все, что тревожит, особенно запоминается, все поразительное или удручающее.
Чувства, имеющие отношение к невротическому комплексу, зачастую связаны с чувством неадекватности, когда люди чувствуют себя не владеющими собой, когда «земля уходит из-под ног». Почему я почувствовал себя именно так? Особенно важно спросить себя: «Была ли моя внутренняя реакция, как у «ребенка»?» и «Не проявил ли себя здесь мой «бедный я»?» Действительно, на поверку выходит, что многие из этих чувств вызваны детскими неудовлетворенностями, уязвленным самолюбием, жалостью к себе. Последующий вывод: «Внутренне я реагирую не как взрослый мужчина или женщина, но больше как ребенок, подросток». А если вы попытаетесь представить себе выражение своего лица, звучание собственного голоса, впечатление, произведенное вами на других выражением ваших эмоций, то вы сможете яснее разглядеть того «внутреннего ребенка», которым только что были. В некоторых эмоциональных реакциях и привычках поведения можно легко увидеть образ действий «детского» эго, но иногда бывает трудно распознать детскость в других негативных чувствах или импульсах, хотя они и воспринимаются как беспокойные, нежелательные или навязчивые. Недовольство – самый обычный индикатор инфантильного поведения, зачастую свидетельствующий о проявлении жалости к себе.
Но как отличить инфантильное недовольство от нормального, адекватного, взрослого?
1. Не-инфантильное сожаление и недовольство не связаны с чувством собственной значимости.
2. Они, как правило, не выводят человека из равновесия, и он держит себя в руках.
3. За исключением экстраординарных ситуаций, они не сопровождаются чрезмерной эмоциональностью.
С другой же стороны, некоторые реакции могут сочетать в себе и инфантильные, и взрослые составляющие. Разочарование, утрата, обида могут быть болезненными сами по себе, даже если человек и реагирует на них по-детски. Если кто-то не может понять, от «ребенка» ли исходят его реакции и насколько сильно, то лучше такое событие на время опустить. Это станет ясно, если вернуться к нему некоторое время спустя.
Далее, необходимо внимательно изучить свою манеру поведения, т.е. модели отношения к людям: желание всем угодить, упрямство, враждебность, подозрительность, высокомерие, прилипчивость, покровительственность или искание покровительства, зависимость от людей, властность, деспотичность, жесткость, равнодушие, критицизм, манипулирование, агрессивность, мстительность, боязливость, избегание или провоцирование конфликтов, склонность к спорам, самохвальство и рисовка, театральность поведения, выставление себя напоказ и искание внимания к себе (с бесчисленными вариантами) и т.д. Здесь необходимо провести различие. Поведение может варьироваться в зависимости от того, на кого оно обращено: на людей своего или противоположного пола; на членов семьи, друзей или коллег; на вышестоящих или нижестоящих; на незнакомых или хороших знакомых. Запишите свои наблюдения, уточнив, к какому роду социальных контактов они относятся. Укажите, какое поведение наиболее характерно для вас и вашего «детского» эго.
Одна из целей такого самонаблюдения – выявление ролей, которые играет человек. В большинстве случаев это роли самоутверждения и привлечения внимания. Человек может выдавать себя за преуспевающего, понимающего, весельчака, героя трагедии, несчастного страдальца, беспомощного, непогрешимого, очень важного лица и пр. (варианты бесконечны). Разыгрывание роли, выдающее внутреннюю детскость, означает некоторую степень неискренности и скрытности и может граничить с ложью.
Вербальное поведение тоже может многое рассказать о человеке. Сам тон голоса несет в себе много информации. Один молодой человек обратил внимание на то, как он растягивал слова, произнося их несколько грустно. В результате самоанализа он заключил: «Я думаю, что я неосознанно принимаю на себя вид слабого ребенка, пытаясь этим поставить других в положение милых, понимающих взрослых». Другой мужчина заметил, что, рассказывая о себе и своей жизни, он привык говорить драматическим тоном, и в самом деле он был склонен к немного истеричной реакции на большую часть самых обычных явлений.
Большую пользу может принести наблюдение за содержанием своей речи. Невротическая незрелость почти всегда выражает себя в склонности к жалобам – словесным и иным – на себя, на обстоятельства, на других, на жизнь вообще. В разговорах и монологах многих людей, страдающих гомосексуальным неврозом, заметна значительная доля эгоцентризма: «Когда я прихожу к друзьям, я могу больше часа говорить о себе», - признался один клиент. - «А когда мне хотят рассказать о себе, мое внимание блуждает, и мне трудно их слушать». Такое наблюдение вовсе не исключительно. Эгоцентризм идет рука об руку с хныканьем, и многие разговоры «невроциссичных» людей оканчиваются жалобами. Запишите на кассету некоторые из ваших обычных бесед и прослушайте их минимум трижды – это довольно нельстивая и поучительная процедура!
Наиболее же тщательно следует изучать свое отношение к родителям и мысли о них. Что касается «детского» эго, то его поведение в этом плане может характеризоваться прилипчивостью, бунтарством, пренебрежительностью, ревнивостью, отчуждением, исканием внимания или восхищения, зависимостью, придирчивостью, и т.д. Такое инфантильное отношение остается и тогда, когда родителей (родителя) уже нет: все та же сверхпривязанность или враждебность и упреки! Проведите различия между вашими взаимоотношениями с отцом и с матерью. Помните, что «детское эго» почти наверняка обнаруживается в отношениях к родителям, будь то внешнее поведение или в мыслях и чувствах.
Такие же наблюдения необходимо произвести относительно своих отношений с супругом, гомосексуальным партнером или главным действующим лицом своих фантазий. Многие детские привычки обнаруживаются как раз в последней сфере: детское искание внимания, разыгрывание ролей, прилипчивость; паразитические, манипулятивные, порожденные ревностью действия, и т.д. Будьте абсолютно искренни с собой в ваших самонаблюдениях в этой области, поскольку именно здесь находится (понятное) желание отрицать, не видеть конкретных мотивов, оправдывать.
Что касается себя лично, заметьте, какие мысли о себе вам присущи (как негативные, так и позитивные). Распознайте самобичевание, чрезмерную самокритику, самоосуждение, чувство неполноценности и т.д., но также и самолюбование, самохвальство, скрытое самообожание в любом смысле, мечты о себе, и т.д. Проверьте себя на присутствие внутреннего проявления самодраматизации и выставления себя жертвой в мыслях, фантазиях и эмоциях. Можете ли вы разглядеть в себе сентиментальность, меланхоличность? Есть ли сознательное погружение в жалость к себе? Или возможные саморазрушительные желания и поведение? (Последнее известно как «психический мазохизм», т.е. намеренное причинение себе того, что заведомо нанесет вред, или погружение в страдание, причиненное самому себе или сознательно приобретенное).
Что касается сексуальности, обдумайте свои фантазии и постарайтесь установить особенности внешнего вида, поведения или личностных качеств, вызывающие в вас интерес к реальному или выдуманному партнеру. Затем соотнесите их с собственными чувствами неполноценности в соответствии с правилом: нас пленяет в других именно то, в чем мы видим себя неполноценными. Постарайтесь разглядеть детское восхищение или идолизирование в вашем видении предполагаемых «друзей». Также постарайтесь увидеть попытки сравнения себя с другим человеком вашего пола в своем к нему влечении и в том болезненном чувстве, которое смешано с чувственной страстью. На самом деле, это болезненное чувство или страсть является детским чувством: «Я не такой, как он (она)» и, соответственно, жалобой или жалостным вздохом: «Как я хочу, чтобы он (она) обратил внимание на меня, бедное ничтожное создание!». Хотя анализировать чувства гомоэротической «любви» не так легко, необходимо, тем не менее, осознать в этих чувствах присутствие своекорыстного мотива, искание любящего друга для себя, подобно ребенку, который эгоцентрично хочет, чтобы все его лелеяли. Заметьте также, какие психологические причины вызывают сексуальные фантазии или желание мастурбировать. Зачастую это чувства неудовлетворенности и разочарования, поэтому сексуальные желания имеют функцию утешения «бедного я».
Более того, необходимо обратить внимание на то, как вы исполняете «роль» мужчины или женщины. Проверьте, нет ли в этом проявлений страха и избегания деятельности и интересов, свойственных вашему полу, чувствуете ли вы себя при этом неполноценными. Есть ли у вас привычки и интересы, не соответствующие вашему полу? Эти кросс-гендерные или атипично-гендерные интересы и поведение являются по большей части инфантильными ролями и если пристально их рассмотреть, то нередко можно распознать лежащие в их основе или связанные с ними страхи и чувство неполноценности. Эти гендерные несоответствия могут также говорить об эгоцентризме и незрелости. Например, одна женщина поняла, что ее требовательные и диктаторские методы «напоминают» ту манеру самоутверждения в юности, к которой она прибегала с намерением найти свое место среди людей, из чувства «непринадлежности». Эта роль, теперь уже ее вторая натура (очень точное название), стала ее детским отношением «я тоже». Один гомосексуалист с выразительными псевдо-женскими манерами обнаружил, что всегда был озабочен своим поведением. Эта женственная манерность, как он понял, была тесно связана с сильными и генерализованными чувствами неполноценности и недостатком нормальной уверенности в себе. Другой мужчина научился признавать, что его женственная манера поведения связана с двумя разными отношениями: удовлетворение от инфантильного наслаждения ролью красивенького, похожего на девочку маменькина сыночка; и страх (чувство неполноценности) приобретения мужественной уверенности в себе.
Потребуется некоторое время, прежде чем удастся научиться так глубоко проникать в суть себя. Кстати, кросс-гендерные привычки очень часто отражаются в прическе, одежде и различных манерах речи, жестикуляции, в походке, манере смеяться и т.д.
Следует обратить пристальное внимание на то, как вы работаете. Выполняете ли вы свою ежедневную работу с неохотой и недовольством, или с удовольствием и энергией? С ответственностью? Или она для вас – способ незрелого самоутверждения? Относитесь ли вы к ней с неоправданным, непомерным недовольством?
Спустя некоторое время такого самонаблюдения кратко изложите наиболее важные черты и мотивы вашего инфантильного эго, или «внутреннего ребенка». Во многих случаях полезным может стать некий заголовок: «Беспомощный мальчик, непрестанно ищущий жалости и поддержки» или «Обиженная девочка, которую никто не понимает» и т.д. Конкретные случаи из прошлого или настоящего могут ярко изобразить черты такого «мальчика» или «девочки». Подобные воспоминания предстают в виде живой картинки с участием вашего «ребенка из прошлого» и могут мгновенно его изобразить. Поэтому мы можем относиться к ним как к ключевым воспоминаниям. Они могут оказать огромную помощь в то время, когда необходимо увидеть этого «ребенка» в своем нынешнем инфантильном поведении или когда нужно этому поведению противостать. Это своего рода умственные «фотографии» «детского эго», которое вы носите в себе, подобно фотографиям членов семьи или друзей в своем бумажнике. Опишите ваше ключевое воспоминание.
Обсуждавшиеся здесь до сих пор категории самоисследования имеют отношение к конкретным событиям, внутренним и поведенческим. Однако существует второй уровень самопознания – душевно-нравственный. Рассмотрение себя с этой точки зрения отчасти совпадает с тем типом психологического самоисследования, о котором говорилось выше. Нравственное самопознание более обращено к истокам личности. С точки зрения пользы, психологическое самопознание, подразумевающее нравственное понимание себя, может сильно подстегнуть мотивацию к изменению. Мы должны помнить блестящее прозрение Анри Барюка: «Нравственное сознание – это краеугольный камень нашей психики» (1979, 291). Может ли это не иметь значения для психотерапии, или самотерапии, или самообучения?
Душевно-нравственное самопонимание имеет дело с достаточно устойчивым внутренним отношением, хотя и обнаруживаемым посредством конкретного поведения. Один мужчина увидел, как по-детски он лгал в определенных ситуациях из страха укоризны. В этом он осознал отношение, или привычку своего эго, лежавшую гораздо глубже привычки лгать в целях самозащиты (из страха причинения боли его эго), а именно, его глубоко укорененный эгоизм, его нравственную нечистоту («греховность», как сказал бы христианин). Этот уровень самопознания, в отличие от просто психологического, гораздо более принципиален. Он также приносит освобождение – и именно по этой причине; его исцеляющая сила может сделать намного больше, чем обычное психологическое понимание. Но часто мы не можем провести четкую линию между психологическим и нравственным, потому что наиболее здравые психологические инсайты касаются нравственного измерения (взять, к примеру, осознание детской жалости к себе). Любопытно, что многие вещи, называемые нами «ребяческими», в то же время ощущаются как нравственно достойные порицания, иногда даже как безнравственные.
Эгоизм – это общий знаменатель большинства, если не всех, аморальных привычек и отношений, «зол», находящихся на одном конце двухполюсной системы; на другом - добродетели, нравственно положительные привычки. Желающим исследовать свой невротический комплекс полезным было бы немного рассмотреть себя и в нравственном измерении. На что следует обратить внимание:
1. удовлетворение – неудовлетворение (относится, конечно, к склонности предаваться нытью и оправдывать себя);
2. смелость – трусость (отметьте конкретные ситуации и области поведения, в которых вы замечаете характерные особенности);
3. терпение, твердость – слабость, слабоволие, избегание трудностей, снисходительность к себе;
4. умеренность – недостаток самодисциплины, потворство своим желаниям, самобалование (недостаток самоограничения может стать злом в еде, выпивке, разговорах, работе или похоти разного вида);
5. прилежание, трудолюбие – лень (в любой сфере);
6. смирение, реализм в отношении себя – гордость, высокомерие, тщеславие, педантизм (уточните область поведения);
7. скромность – нескромность;
8. честность и искренность – нечестность, неискренность и склонность ко лжи (уточните);
9. надежность – ненадежность (по отношению к людям, делам, обещаниям);
10. ответственность (нормально чувство долга) – безответственность (по отношению к семье, друзьям, людям, работе, поручениям);
11. понимание, прощение – мстительность, злопамятство, озлобленность, вредность (в отношении членов семьи, друзей, коллег и др.);
12. нормальная радость обладания – жадность (уточните проявления).
Основные вопросы для ищущего свои мотивации:
Судя по моим занятиям и интересам, какова моя настоящая цель в жизни? Направлена ли моя деятельность на меня самого или на других, на исполнение задания, достижение идеалов, объективных ценностей? (Цели, направленные на себя, включают: деньги и имущество, власть, слава, общественное признание, внимание и/или уважение людей, комфортная жизнь, пища, выпивка, секс).
Начало битвы: надежда, самодисциплина, искренность.
Растущее понимание себя – это первая ступень к любым переменам. В течение процесса терапии (а это битва) понимание себя и перемены становятся все глубже. Вы уже можете видеть очень многое, но с течением времени понимание будет углубляться.
Начальное понимание динамик своего невроза наделит вас терпением, а оно укрепит надежду. Надежда – это позитивное и здравое, анти-невротическое мышление. Иногда благодаря надежде проблемы могут стать намного проще и даже на время исчезнуть. Однако основы привычек, составляющих невроз, по-прежнему на месте. Поэтому, по всей вероятности, симптомы всплывут вновь. Тем не менее, в течение всего процесса перемен надежду необходимо лелеять. Надежда основывается на реализме: как часто ни проявлялись бы невротические – и потому гомосексуальные – чувства, как часто вы ни предавались бы им, до тех пор, покуда прилагаются непрестанные усилия, направленные на изменения, вы будете видеть положительные достижения. Состояние отчаяния – часть игры, по крайней мере, во многих случаях, но вам необходимо противостать ему, совладать с собой и продолжать свой путь. Такая надежда подобна спокойному оптимизму, а не эйфории.
Следующий шаг – самодисциплина – совершенно необходим. Этот шаг касается, по большей части, обычных вещей: подъем в определенное время; соблюдение правил личной гигиены, приема пищи, ухода за волосами и одеждой; планирование дня (приблизительное, а не дотошное и всеобъемлющее), отдыха и общественной жизни. Отметьте и начните прорабатывать те области, в которых у вас отсутствует или недостаточна самодисциплина. У многих людей с гомосексуальными наклонностями случаются трудности с некоторыми формами самодисциплины. Пренебрежение этими проблемами, в надежде на то, что эмоциональное исцеление изменит к лучшему все остальное, просто глупо. Никакая (само-) терапия не поможет достичь удовлетворительных результатов, если пренебречь этой практической составляющей ежедневной самодисциплины. Придумайте простой метод для исправления ваших типично слабых сторон. Начните с одной или двух областей, в которых вы терпите поражения; добившись в них улучшения, вы с большей легкостью победите в остальных.
Искренность обязывает. Прежде всего, искренность перед самим собой. Это означает упражняться в том, чтобы объективно оценивать все происходящее в собственном уме, свои мотивы и действительные намерения, включая побуждения совести. Искренность не означает убеждения себя в несостоятельности восприятий и ощущений своей так называемой «лучшей половины», но в старании рассказать о них просто и открыто, чтобы максимально их осознать. (Сделайте привычкой записывание важных мыслей и осмысления себя.)
Более того, искренность означает мужественное изложение ваших слабостей и ошибок другому человеку, который, в качестве терапевта или руководителя/наставника оказывает вам помощь. Практически каждый человек имеет склонность скрывать определенные аспекты собственных намерений и чувств и от себя, и от других. Однако преодоление этого барьера не только ведет к освобождению, но и необходимо для продвижения вперед.
К вышеуказанным требованиям христианин добавит также и искренность перед Богом в анализе собственной совести, молитве и разговоре с Ним. Неискренностью по отношению к Нему была бы, например, мольба о помощи при отсутствии хотя бы попытки приложения собственных усилий сделать то, что в его силах – независимо от результата.
Принимая во внимание тенденцию невротического ума к само-трагедизированию, важно предупредить о том, что искренность не должна быть театральной, но трезвой, простой и открытой.
Гомосексуальный невротик относится к другим людям отчасти как «ребенок». Вряд ли возможно - скорее, вовсе невозможно – изменить гомосексуальность без развития в себе более зрелого видения других людей и более взрослых взаимоотношений с ними.
Гомосексуалу необходимо признать чувство собственной ущербности по отношению к людям своего пола, а также чувство стыда при общении с ними, вызванного ощущением своей «маргинальности», «отчужденности». Боритесь с этими чувствами с помощью гипердраматизации «бедного, несчастного ребенка». Кроме того, в общении проявляйте инициативу, а не оставайтесь отчужденным и пассивным. Участвуйте в общих разговорах и мероприятиях, прилагайте силы к построению взаимоотношений. Ваши старания вероятнее всего вскроют глубоко упрятанную привычку играть роль аутсайдера, а, может быть, и нежелание нормальной адаптации в среде представителей своего пола, отрицательный взгляд на других людей, их отвержение или отрицательное к ним отношение. Конечно, нехорошо стремиться к лучшей адаптации среди представителей своего пола из-за детского желания им понравиться. Прежде всего, важнее самому быть другом для других, а не искать друзей. Это означает, что следует перейти от детского поиска защиты к принятию ответственности за других. От равнодушия нужно придти к интересу, от инфантильной враждебности, страха и недоверчивости – к симпатии и доверию, от «прилипания» и зависимости – к здоровой внутренней независимости. Для гомосексуальных мужчин это зачастую означает преодоление страха конфронтации, критики и агрессии, для лесбиянок – принятие женской или даже материнской роли и интересов, а также преодоление презрительного к отношения таким вещам. Мужчинам часто придется отвергнуть собственную уступчивость и подобострастие, а женщинам – отказаться от начальственного, своенравного доминирования.
Следует различать индивидуальное и групповое общение с представителями своего пола. Склонные к гомосексуальности люди чувствуют себя «не в своей тарелке», находясь среди своих ровесников-гетеросексуалов, особенно если в детстве им было трудно адаптироваться в группах ребят своего пола. В подобных ситуациях они обычно испытывают комплекс неполноценности. Здесь необходима смелость, чтобы перестать избегать группы и начать вести себя нормально, естественно, без компенсаторных действий, не избегая возможных насмешек или отвержения группой, при этом продолжая вести себя как участник группы.
Нормальная дружба – это источник радости. В дружеских отношениях каждый человек живет своей, независимой жизнью, и при этом нет ни прилипчивой зависимости одинокого «внутреннего ребенка», ни эгоцентричного требования внимания. Построение нормальных дружеских отношений с другим человеком без корыстной заинтересованности и без желания что-либо «получить взамен» способствует процессу эмоционального созревания. Кроме того, радость от нормальных дружеских отношений с людьми своего пола может способствовать росту половой идентификации, она помогает справиться с чувством одиночества, которое так часто приводит к привычной реакции гомосексуальных фантазий.
Однако нормальные дружеские взаимоотношения с представителями своего пола могут привести и к внутреннему конфликту. Гомосексуал может вновь невольно вернуться к инфантильной идеализации своего друга, при этом могут появиться сильные импульсы эротического желания. Что же в таком случае делать? В целом, лучше все-таки не избегать друга. Прежде всего, проанализируйте инфантильную составляющую ваших чувств и поведения по отношению к нему и постарайтесь их изменить. Например, вы можете приостановить или изменить некоторые виды поведения, в особенности, привычку привлекать его внимание, желание его защиты или заботы.
Не позволяйте по-детски теплого отношения к себе. Прекратите фантазии в эротической сфере. (Вы можете, к примеру, их гипердраматизировать.) Примите твердое решение не предавать своего друга, используя его в своих фантазиях в качестве игрушки, даже если это происходит “всего лишь” в вашем воображении. Отнеситесь к этой непростой ситуации, как к вызову, как к возможности роста. Трезво смотрите на физическую внешность и личностные черты вашего друга, в реальных пропорциях: “Он не лучше меня, у каждого из нас есть свои положительные и отрицательные черты”. И только в том случае, если вы почувствуете, что ваше инфантильное чувство по отношению к нему одерживает над вами победу, на некоторое время уменьшите интенсивность вашего общения. Постарайтесь избегать слишком тесной физической близости (но не будьте при этом фанатичны!): например, не спите в одной комнате. И, наконец, самое важное: не стремитесь заполучить его симпатию по отношению к вам, боритесь с любыми импульсами в этом направлении, поскольку это может способствовать регрессии к инфантильной личности. Следует систематически размышлять об изменении поведения и замечать такие ситуации в межличнстных отношениях, когда необходимо бороться с инфантильными тенденциями и заменить их на другие, более зрелые.
Гомосексуальные мужчины могут относиться к мужчинам старше их возраста, как к отцу: бояться их власти, быть излишне послушными в отношениях с ними, стараться им понравиться, либо внутренне бунтовать. В подобных случаях, как обычно, осознайте в себе такие поведенческие особенности и постарайтесь заменить их новыми. Отнеситесь к ситуации с юмором (например, ыы можете гипердраматизировать вашего внутреннего «маленького мальчика») и наберитсь смелости для осуществления перемен. Точно так же, к зрелым женщинам гомосексуальный мужчина может относиться, как к “матери” или “тете”. Его внутренний ребенок может начать играть роль “пай-мальчика”, зависимого ребенка, капризного мальчишки или “enfant terrible”, который, возможно, не выступает открыто против желаний своей матери, но при каждом удобном случае старается ей исподтишка отомстить за ее доминирование над ним, вызывая ее на провокацию. “Избалованный ребенок” инфантильно наслаждается благосклонностью своей матери, ее защитой и потаканием всем его причудам. Подобное поведение может проецироваться и на других женщин. Гомосексуальные мужчины, вступающие в брак, могут ожидать такого отношения от своих жен, все так же оставаясь “мальчиками”, нуждающимися в баловании, защите, доминировании или поддержкe со стороны материнской фигуры, в то же самое время продолжая на ней отыгрываться за ее “доминантность”, реальную или мнимую.
Склонные к гомосексуализму женщины могут относиться к зрелым мужчинам, как к своему отцу, и проецировать на него инфантильные аспекты своих взаимоотношений с отцом. Им кажется, что мужчины в них не заинтересованы, либо являются доминирующими или отстраненными. Иногда такие женщины относятся к зрелым мужчинам, как к “приятелям”, “своим парням”. Детские реакции неповиновения, неуважения или панибратства переносятся с фигуры отца на других мужчин. У некоторых женщин “мужская” манера самоутверждения вызвана желанием соответствовать ожиданиям своего отца. Возможно, отец подсознательно подталкивал дочь к роли “успешного парня”, уважая ее не столько за ее женские качества, сколько за ее достижения; или же, во времена ее юности отец подчеркивал достижения ее братьев, и девочка начала подражать поведению братьев.
“Внутрений ребенок” останавливается в своем развитии на уровне инфантильных чувств, мнений и поведения, даже если родителей уже давно нет в живых. Гомосексуальный мужчина зачастую продолжает испытывать страх по отношению к своему отцу, остается в нем не заинтересован или же его отвергает, но в то же самое время ищет его одобрения. Его отношение к отцу можно выразить словами: “Я не хочу с тобой иметь ничего общего”, или: “Я не буду выполнять его указания, твои указания, если ты не будешь ко мне относиться с должным уважением. Такой мужчина может оставаться любимчиком своей матери, отказываясь быть взрослым по отношению к ней и к отцу. Есть два способа решения этой проблемы. Во-первых, примите своего отца как такового и поборите свою антипатию к нему и желание ему отомстить. Напротив, проявляйте какие-либо знаки внимания по отношению к нему и демонстрируйте интерес к его жизни. Во-вторых, откажитесь от вмешательства матери в вашу жизнь и от ее инфантилизации вас. Вы должны это сделать мягко, нo настойчиво. Не позволяйте ей тиранить вас проявлением излишней привязанности или беспокойством о вас (если это присутствует в вашей ситуации). Не обращайтесь к ней слишком часто за советом и не позволяйте ей решать вопросы, которые вы можете решить самостоятельно. Ваша цель двояка: разорвать негативную связь с отцом, и слишком «позитивную» с матерью. Станьте независимым, взрослым сыном своих родителей, который хорошо к ним относится. В конечном счете это приведет к более глубокой привязанности к вашему oтцу, и вы почувствуете свою принадлежность к нему, а также, возможно, к большей дистанции в отношениях с матерью, что придаст этим отношениям, тем не менее, больше правдивости. Иногда мать препятствует построению новых взаимоотношений и старается вернуть былую детскую привязанность. Однако в конечном счете она обычно уступает, и отношения становятся, в целом, менее деспотичными и более натуральными. Не бойтесь потерять свою мать и не опасайтесь эмоционального шантажа с ее стороны (как это бывает в некоторых случаях). Вам придется «руководить» матерью в этих отношениях (оставаясь при этом ее любящим сыном), а не обходить ее стороной.
Гомосексуально ориентированным женщинам зачастую следует побороть в себе тенденцию отвергать свою мать и изменить антипатичное отношение к ней или эмоциональную дистанцированность. Здесь также неплохим методом будет проявление знаков внимания, обычных для заинтересованной в своей матери дочери. И прежде всего, постарайтесь ее принять, со всеми ее сложными или неприятными чертами, не реагируя на них слишком драматично. “Внутреннему ребенку”, наоборот, свойственно отвергать все, что исходит от родителя, в чьей любви он испытывает недостаток. Вы можете дистанцироваться oт того, что в родителе нельзя изменить, при этом зрелой личности это не помешает любить и принимать этого родителя, признавая себя его ребенком. Как-никак, Вы плоть от плоти его, Вы представляете род своих родителей. Чувство принадлежности к обоим родителем является признаком эмоциональной зрелости. Многим лесби женщинам нужно освободиться от навязанной им связи с отцом. Таким женщинам нужно научиться не поддаваться желанию отца относиться к ней, как к своему другу-мужчине и не стремиться к достижениям, которые он от нее ожидает. Ей следует избавиться от навязанной ей идентификации с отцом, придерживаясь принципа “Я хочу быть женщиной, которой я и являюсь, и твоей дочкой, а не суррогатным сыном”. Сильнодействующим “методом” в построении здоровых отношений с родителями является прощение. Зачастую мы не можем простить сразу и всецело.
Однако в определенной ситуации мы можем решить простить тотчас, например, когда мы вспоминаем какие-либо особенности поведения наших родителей или их отношения к нам. Иногда прощению сопутствует внутренняя борьба, однако обычно она дает в конечном итоге облегчение, наполняет отношения с родителями любовью и снимает блоки общения. В определенном смысле прощение равнозначно прекращению внутреннего «хныканья» и жалоб на собственных родителей. Однако в прощении есть также моральная сторона, поэтому оно намного глубже. Oно включает в себя также прекращение самобичевания. Кроме того, простить значит не просто изменить отношение, но, чтобы быть истинным, оно должно включать в себя какие-то поступки и действия.
И все же дело не только в прощении. Если Вы проанализируете свое инфантильное отношение к родителям, вы увидите, что и вы сами были причиной негативного отношения к вам, и в вас тоже не хватает любви к ним. Изменяя отношения, вам, возможно, придется пойти на открытый разговор о своих проблемах, чтобы простить их и попросить у них прощения.
Это последний шаг в изменении вашей жизни – от чувств и поведения «немужественного мальчика» или «неженственной девочки» к чувствам и поведению нормального мужчины или нормальной женщины. Мужчине следует перестать ожидaть, что женщины его возраста будут его защищать, баловать или относиться к нему как к ребенку, и выйти из роли «наивного братика своих сестер», от которого не требуется мужественности или мужского лидерства. Также ему следует преодолеть свой страх перед женщинами, страх «бедного ребенка», который никак не может войти в роль мужчины. Быть мужчиной означает брать на себя ответственность за женщину и умение руководить ею. Это означает не позволять матери-женщине доминировать, а наоборот, когда это необходимо, быть лидером и принимать совместные решения. Не так уж редко инициатива брака с гомосексуальным мужчиной исходит от его жены, хотя более естественным было бы завоевывание мужчиной женщины. Обычно женщине хочется быть желаемой и завоеванной ее возлюбленным.
Женщине с гомосексуальным комплексом следует победить в себе инфантильное отвержение женской роли и принять всем сердцем лидирующую роль мужчины. Феминистки считают это греховным мнением, но на самом деле идеология, уравнивающая половые роли настолько неестественна, что будущие поколения наверняка будут относиться к ней как к извращению декадентской культуры. Отличия мужской и женской роли являются врожденными, и людям, борющимся со своими гомосексуальными наклонностями, стоит вернуться к этим ролям.
Гетеросексуальные чувства приходят только в случае восстановления ощущения собственной мужественности или женственности. Однако не следует «тренироваться» в гетеросексуальности, так как это может усилить низкую самооценку: «Я должен доказать мою мужественность (женственность)». Старайтесь не вступать в более интимные отношения с представителем противоположного пола, если вы не влюблены и не чувствуете эротического влечения к этому человеку. Однако для человека, избавляющегося от гомосексуализма, иногда (хотя и не всегда) настоящий процесс может занять несколько лет. В целом, лучше подождать, чем вступать в преждевременные брачные отношения. Брак не является главной целью в борьбе за нормальную сексуальность, и здесь не следует торопить события.
У многих приверженцев гомосексуализма брак вызывает смешанные чувства ненависти и зависти, и такие люди приходят в ярость, как только слышат, что кто-то из их гетеросексуальных друзей женится. Они чувствуют себя аутсайдерами, которые во многом уступают своим друзьям. И пока они являются «детьми» или «подростками», им действительно сложно многое понять во взаимоотношениях мужчины и женщины. Тем не менее, постепенно освобождаясь от своего невроза, люди с гомосексуальными наклонностями начинают осознавать динамику взаимоотношений между мужчиной и женщиной и принимают тот факт, что сами могут стать частью этого взрослого мира мужчин и женщин.
В заключение хочется сказать: никогда не используйте другого для того, чтобы самоутвердиться в формирующейся гетеросексуальной ориентации. Если пережить роман хочется только для того, чтобы убедиться в собственной (развивающейся) гетеросексуальности, существует реальный риск снова впасть в инфантилизм. Не вступайте в интимные отношения, пока вы не уверены, что это взаимная любовь, включающая эротическую привязанность, но не ограничивающаяся ею; причем такая любовь, в которой вы оба решили быть верными друг другу. А это значит, что вы выбираете выбираете другого человека не для себя, а ради него самого.