Светский и религиозный подход к исцелению. Страсть и невроз: два способа восприятия мира

Благодарим священника Александра за помощь в подготовке статьи.

Церковный способ объяснения реальности

Психология сегодня претендует на то, чтобы быть главной наукой, объясняющей поведение человека, при этом большинство психологов на практике стараются отгородиться от религии. Иногда ученые признают положительное влияние религии, но только как источника морали, что крайне узко. Из жизни из-за этого выпадают целые области.

Церковь принимает все доброе, что наработала светская наука для объяснения реальности, но также имеет и свой опыт, который превосходит реальность, измеряемую путем научного эксперимента. У Церкви есть и свой собственный понятийный аппарат, который описывает реальность не хуже, чем светский язык.
В этой статье мы рассмотрим церковное представление о страстях – комплексном явлении, не сводимом только к психическому недугу или преступлению.

Что такое грех

Грех (от греч. ‛amartia – непопадание в цель, ошибка) - это принятый нами неправильный помысел или ошибочное действие, которое, принося мимолетное удовольствие, отделяет нас от Бога, от людей и самих себя, лишает свободы и неминуемо заставляет страдать.

В результате совершения греха:
1) уходят мир и радость из сердца, приходит тревога (неуверенность) и ощущение пустоты – как будто чего-то не хватает; его отношения с ближними перестают быть основанными на любви, а строятся уже на власти, взаиморасчете,
2) уходит целомудрие, появляется ощущение внутренней скверны и расколотости,
3) человек теряет не только мир в настоящем, но и спасение в вечности.

От греха к страсти

«Греховные чувства, оставшись в сердце, делаются
его природными свойствами».
свт. Игнатий (Брянчанинов).

«Бог не есть ни виновник, ни творец зла.
Посему заблуждаются те, которые говорят,
что некоторые из страстей естественны душе;
они не разумеют того, что мы сами природные
свойства к добру превратили в страсти».
Лествица 26:155.

Грех повторяющийся, вошедший в привычку, рождает страсть. Страсть становится как бы второй природой души (именно поэтому некоторые считают определенные страсти врожденными).

Влияние биологических факторов, социальной среды и вклад самого человека на развитие страсти

«Добрыми и злыми бывают не естественные действия,
а только действия ума и воли… итак, никто
не обвиняй (тело), но … злое произволение.
Диавол всячески старается внушить, чтобы обвиняли
более тело, или Бога, или ближнего, а не свою развращенную
волю, дабы, постигнув истинную причину
зла, они не вырвали ее с корнем».
Свт. Иоанн Златоуст

Предрасположенность к страсти может быть заложена грехами других людей (неправильный стиль воспитания, отношения к человеку в целом), грехами всего народа (одобрительное отношение в данной культуре к чему-то недолжному) или являться следствием грехопадения прародителей (искажения на уровне биологии).

Появление страсти, таким образом, всегда как бы подготовлено «извне». Но развитие страсти происходит всегда с участием самого человека, пусть даже не очень осознанным. Так, например, именно от нашего выбора прощения-принятия зависит, какие последствия будут иметь для нас травматические события прошлого.

Именно наша воля – главный агент греха, и не нужно искать причин в генах, в эндокринологии, дисфункциональной семье или общественных представлениях: «Посему в соделанных нами грехах не будем винить ни рождения нашего, ни другого кого, а только себя самих; ибо если душа самохотно поддается разленению, то не может быть не побеждаемою» (преп. Антоний Великий).

Страсть как выбор будущего

Человек, в отличие от животных, - это существо, обладающее целеполаганием. Он не только реагирует на внешние стимулы (причины), не только детерминирован своим прошлым, но и создает для себя тот образ реальности, который ему хотелось бы видеть (цель). В древности Аристотель именно так и видел причинно-следственную связь: цель будущего (telos) порождает определенные события в настоящем.

Страсть всегда нечто дает нам, удовлетворяет некоторую потребность: она тешит наше самолюбие, доставляет облегчение, удовольствие, видимость мира, любви. Выбирая страсть, мы стремимся к одной из таких целей. Именно поэтому нельзя сказать, что страсть только лишь обусловлена, детерминирована предыдущим развитием человека. Напротив, страсть – это всегда еще и выбор в пользу чего-то будущего, вторичной выгоды.

Нам не надо отказываться от целей, но важно правильно их формулировать. В случае гомосексуальности целью может быть брак, а не блуд, дружеское общение, а не половое извращение. Скажем точнее: с точки зрения христианства, целью должна быть святость, а в какой форме она будет, – семейной или монашеской жизни, – не столь важно.

Влияние духовного мира на развитие страсти

Опыт Церкви также показывает, что за страстями стоят бесы.
Однако их влияние, как и вообще влияние духовного мира – как правило, опосредованное. Им нужен материальный агент, чьей волей они могли бы воспользоваться для воплощения своих замыслов – и это можем быть либо мы сами, либо наши ближние.

Как бесы могут влиять на развитие страсти?

1. Они могу влагать нам определенные помыслы, тем самым влияя на нашу интерпретацию реальности и формирование определенного образа мира, склоняя нас к определенным мыслям или действиям. Психология давно установила, что травмы детства могут быть не столько обусловлены чем-то реальным, но рождаться в фантазии. Важно, что человек, не знающий духовной жизни Православия, принимает эти мечтания за свои собственные и не борется с ними.

2. Также бесы могут воздействовать на сознание других людей, побуждая их соблазнять нас или делать нам больно, чтобы нам хотелось утешиться средствами той страсти, которая нам ближе – а это и значит содействовать развитию страсти.

3. Они могут влиять на нас также через обстоятельства нашей жизни – болезни, несчастные случаи, семейные нестроения.

Важно заметить, что не все в развитии страсти обусловлено бесовскими влияниями. Человек, лишенный правильных ориентиров, может естественным образом запутаться и построить свою жизнь на неправильных основаниях. Также призывы к удовлетворению страсти могут исходить не только от бесов, но и от нашего негативного опыта (например, мозг, привыкший к наркотику, требует его без всякого бесовского влияния).

Церковь далека от того, чтобы воспринимать бесов просто как маленьких хулиганствующих созданий, персонажей комиксов. У этих существ гораздо больше знаний, силы и возможностей, чем у человека. Сознательная цель бесов – низвергнуть нас в грех, ведь грех не просто нам отравляет жизнь на земле здесь-и-сейчас, он лишает нас спасения в вечности.

И единственный, кто может помешать бесам – это Сам Бог.

Удаление от Бога как главное условие развития страсти

Бесы могут действовать только тогда, когда человек отказывается от Бога и пытается жить по своему горделивому разуму. Это удаление от Бога проявляется на нескольких уровнях, причем одно влечет за собой последующее:
1) отсутствие поиска общения с Богом, попытка жить самодостаточно,
2) искажение взгляда на мир (в отличие от того, что дает нам Откровение) и недостаточность собственных сил для совершения добра (отсутствие благодати),
3) рабство бесам и жизнь в противоречии с заповедями,
4) постепенное отделение от мира людей и замыкание в своей страсти.

Автономному человеку (т.е. не живущему в Боге) гораздо легче выбрать грех, чем добродетель. Во-первых, отказавшись от Откровения, он не имеет правильных ориентиров. Во-вторых, в результате грехопадения, которое произошло на заре человеческой истории, его силы умалились (ум ограничен, совесть помрачена, воля ослаблена, чувства извращены), и даже если он хочет сделать что доброе, у него это часто не получается. В-третьих, Бог привлекает на свою сторону только честными способами, а бесы используют ложь и насилие.

Страсть, переходящая в одержимость, и психическая болезнь

Крайняя степень удаления от Бога – это рабство бесам. Если страсти потакать, на каком-то этапе она может перейти в одержимость, которая характеризуется помрачением ума, параличом воли к добру, аморальным поведением и явным присутствием бесовских влияний.

Одержимость, как раковая опухоль, постепенно занимает все внутреннее пространство человека, поглощает его личность: в его сердце остается все меньше места для Бога (все люди чуточку да верят), людей, других интересов, окружающего мира в целом.

К сожалению, вышеперечисленные характеристики не учитываются при постановке психиатрических диагнозов. А ведь, кажется, именно их совокупность помогает отделить одержимость от психической болезни, – которая характеризуется, скорее, недоразвитием или недостатком каких-либо качеств, которые появились независимо от участия человека (однако опять мы можем вспомнить, что помимо самого человека есть еще грехи других людей, и общие последствия грехопадения).

Некоторые психологи поэтому сегодня утверждают, что Диагностический справочник психических болезней – это, хотя и не список грехов, но большей частью список того, к чему грех приводит.

Оценка греха и страсти: вина, болезнь, беда

Грех, совершаемый по собственной воле, - самый тяжкий грех. Грех, совершаемый по неведению или неосознанно (невольно), также является грехом, но менее тяжким.

Можно заметить, что грех, перешедший в состояние души, т.е. страсть - это не только юридическая вина, но уже и болезнь, и беда (этимологически слово "страсть" происходит от слова "страдание"). Страсть может жить в человеке, и от нее необходимо избавляться, но человек не виновен в грехе до тех пор, пока он не «соизволяет на страсть», т.е. не поддается ей.

Грех и преступление

В некоторых обществах грехи законодательно объявлялись преступлением. Грех и есть преступление закона, положенного Богом. Однако следует иметь ввиду, что общественное мнение следует не божественным нормам, а моде, и потому часто заблуждается: оно может осуждать добродетели (например, героизм и самопожертвование, видя в них нездоровый мазохизм), и не видеть греха там, где он явно есть (атеизм, гордость, гомосексуализм).

Впрочем, различение между болезнью, преступлением и грехом лучше всего выражено мудрой фразой: «Некоторые из нас больны, некоторые являются преступниками, но все мы – грешники».

Помыслы как проявление страсти

«Невозможно не помыслить, но возможно не желать».
преп. Ефрем Сирин

Развившуюся страсть в чем-то можно уподобить инфекции, которая время от времени дает о себе знать. Мы совершаем ошибку, не борясь с инфекцией, а потакая ей. Точно также мы совершаем грех, не борясь со страстью, когда она толкает нас на недолжно, даже соглашаясь с ней в мыслях.

Страсть дает знать о себе в помыслах. Сам помысел негрешен до тех пор, пока мы с ним не соглашаемся. У нас могут появляться многие мысли - своровать, обхамить, убить, наблудить и пр. (бесы могут подкидывать их из памяти с помощью фантазии, от лицезрения определенных людей). Грех же совершается тогда, когда соглашаемся со страстным помыслом, услаждаемся им - в мыслях или на деле. О человеке, который страдает от нечистых помыслов, но не реализовывает их, говорят, что это мужчина или женщина искушаемы страстью (или стужаемы бесом). Тут есть свои различия: человека, которого постоянно осаждают помыслы, но он им не поддается, можно похвалить как мученика, а тот, кто хотя бы мысленно соглашается на грех, «сочетается» с ним в уме, уже прегрешает. Тот же, кто грешит делом, падает.

Существует три способа борьбы с помыслами:
1) при появлении сразу отсекать их молитвой к Богу,
2) бороться с ними, противореча и понимая, что боремся не одни, но с нами молитвы святых и помощь Божия,
3) не замечать их, побеждая добрым помыслом (по принципу «думай о хорошем, и тогда у тебя не будет времени думать о плохом»).

Наконец, можно заметить ситуации, когда мы испытываем особенно сильную брань помыслов, и постараться избегать их, или хотя бы заранее готовить себя к ним молитвой и постом.

Искушение – не подножка, а ступенька к святости

«С великою радостью принимайте, братия мои, когда
впадаете в различные искушения, зная, что испытание
вашей веры производит терпение; терпение же должно
иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны
во всей полноте, без всякого недостатка».
(Иак.1:2-4)

«Посему Он (Иисус) должен был во всем уподобиться братиям,
чтобы быть милостивым и верным первосвященником пред Богом,
для умилостивления за грехи народа. Ибо, как Сам Он претерпел,
быв искушен, то может и искушаемым помочь».
(Евр.2:17,18)

«Вас постигло искушение не иное, как человеческое;
и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми
сверх сил, но при искушении даст и облегчение,
так чтобы вы могли перенести».
(1Кор.10:13)

Все люди, в том числе и святые, испытывали приражение той или иной страсти. Отцы, утешая борющихся, говорили: «Если не имеешь помыслов, имеешь дело».

История Церкви знает случаи, когда брань помыслов попускалась людям ради того, чтобы избавить их от других, более тяжелых страстей (например, гордыни). Но чаще всего искушения – это определенные испытания, пройдя которые, мы становимся более цельными. Они показывают нам собственные недостатки и позволяют совершенствовать характер.

Сама ситуация искушения вовсе не говорит о том, что мы согрешили, что мы в чем-то виновны пред Господом. Различные искушения могут и будут присутствовать в нашей жизни постоянно, то одно, то другое, но мы можем не просто им противостоять, но и побеждать: «Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам» (Лк.10:19). И Сам Господь наш Иисус Христос был искушаем сатаной в пустыне, но с честью прошел испытание. Он знает о нашей борьбе из собственного опыта, Он может нас понять. Забывая об этом, мы при всяком искушении огорчаемся, опускаем руки и действительно терпим поражение.

Искушения не только делают нас более совершенными, но и учат надеяться на Бога. Важно помнить, что даже в искушении Господь всегда с нами, и Он готов прийти на помощь в любую минуту. По молитве Он может избавить от всякой страсти, от любого помысла. Но обычно Он не избавляет от искушений, а помогает не сломаться. Просьба молитвы Господней «Не введи нас во искушение» - это крик подвергаемой сомнению веры, крик о помощи: «Сохрани нас от измены, от того, чтобы не усомниться в Тебе».

Покаяние и Причастие как основа освобождения от греха

Однако далеко не всегда получается устоять в искушении, и мы падаем. Чтобы страсть не развилась дальше, совершенный грех нуждается в уврачевании. Требуется покаяние – признать свою неправду, сокрушиться сердцем, попросить прощения у Бога и у людей (большинство грехов, как правило, - это предательство любви кого-либо), и приложить силы для того, чтобы в дальнейшем так не поступать.

Заметим, что если мы не признаем реальность греха как неправильного выбора перед Богом, мы наши грехи мы будем рассматривать изолированно, только как вину (такое бывает, когда мы корим себя за что-то) или только как болезнь. Тогда мы тем самым мы закрываем для себя возможность изменения. Если мы хотим избавиться от всего дурного, что омрачает нашу душу, нам нужно прощение других, собственное покаяние и примирение с Богом, людьми и самими собой.

По церковному учению, покаяние должно получить свое завершение в Таинстве Исповеди перед священником, а также в Причастии Святых Христовых Таин, попаляющих всякие страсти и исцеляющих немощи нашего естества.

Путь человека, борющегося со страстями

Восстать можно тогда, когда знаешь, откуда ниспал. Поэтому следует пройти все этапы, удалившие человека от Бога. Можно было бы думать, что их нужно проходить в обратном порядке: сначала очиститься от грехов в покаянии, потом перестроить свое сознание, а уже потом приблизиться к Богу. Так это и происходит, если мы говорим о мистическом приближении к Нему. Отцы называют эти этапы деятельностью, просвещением, озарением.

Но где взять для этого силы? Именно благодаря тому, что Бог стал человеком, Он стал близок нам в наших немощах, и потому мы можем взывать к Нему о помощи и быть услышанными, будучи еще грешниками.

Итак, человек начинает с поиска общения с Богом, откладывает попытки жить самодостаточно. Он может, и будет еще невольно грешить, но уже будет и каяться, и будет стараться исправить стези свои. Церковь, по определению преп. Ефрема Сирина, - это «общество не праведников, а кающихся грешников».

Вместе со стремлением к Богу он сразу должен открыться ближним. Нахождение в Церкви, народе Божием, является одним из главных условий духовного здоровья личности. Неслучайно и исцеление Господь совершает не столько напрямую, сколько через многообразные обстоятельства жизни человека, прежде всего, через верующих, которые составляют Церковь.

Вместе с братьями и сестрами, под руководством духовного наставника он будет молиться о просвещении и изучать Божье Откровение, используя опыт святых и непредвзятой науки, - все для того, чтобы понять, кто же он, что с ним происходит, в чем должен быть идеал его жизни. Он исследует свое прошлое для того, чтобы найти моменты, которые обусловили его сегодняшнее плачевное состояние. При этом очень важно для него понять, что он не должен судить и обвинять в своих проблемах других людей – это просто тупиковый путь. Если хочешь измениться, ищи собственного преображения, а не пытайся переделать мир под себя, тем более – переделать свое прошлое. Все, что можно сделать со своим прошлым – это просветить его светом Божиим - светом радости, но и светом правды.

Тонкий момент здесь – увидев глубину своего падения, не впасть в отчаяние. Но не увидев себя трезвенно, в свете Божием (не видя либо даров от Бога, либо страстей, которые нам приразились), мы не сможем по-настоящему смириться для того, чтобы искать помощи Божией.

Дело Божие и дело человеческое

Впрочем, мы должны знать, что хотя бы мы соблюдали
всю строгость воздержания: голод, жажду, бдение,
постоянный труд — и с неослабевающим усердием
занимались чтением; однако посредством этих подвигов
мы не можем приобрести постоянную чистоту целомудрия,
если, постоянно упражняясь в них, по опыту не познаем,
что чистота подается по милости благодати Божией.
преп. Иоанн Кассиан, 12:4

Человек взыскует, Бог отвечает.
Христиане знают, что, если греховные деяния или мысли мы можем обуздать с помощью психотерапии или аскезы, то избавиться полностью от страсти есть дело благодати Божией.

Более того, все наши усилия по самосовершенствованию уведут нас в сторону от своего подлинного «я», если эти усилия не устремлены к личному общению с Отцом и Сыном Его, Иисусом Христом, и жизни по воле Божией.

Да, на этом тернистом пути мы не одиноки. Порой Бог ждет от нас всего лишь одного шага, чтобы затем пройти весь путь вместо нас. И борьба со страстями – это не только наша борьба против духов злобы поднебесной, это борьба всех святых и Самого Бога вместе с нами.

Если мы ощущаем любовь Отца, если мы принимаем жертву Сына, если мы открываем сердце пребыванию в нем Духа Святого, - мы преображаемся незаметно для нас самих. Вот почему многие святые, хотя и были не искушены в психологии, однако избавлялись от очень тяжелых страстей и достигали святости.
Именно Бог дает ищущему мудрость для того, чтобы исправить свою жизнь, а также и силы для такого изменения, т.е. благодать, - в молитве и Таинствах, благословляет его через других людей.

Однако и человек должен приложить усилия для того, взыскать Бога, Его Откровения, а затем сделать то, что откроется.
Так, в сотрудничестве между Богом и человеком, совершается дело нашего Преображения.

Итоги

Христианское богословие дает много определений тому, как преображается жизнь человека, живущего с Богом. Но наиболее важны три качества: это мир, святость и спасение.

Мир – как внутреннее ощущение гармонии жизни, как живая и подлинная связь с Богом и ближними,
Святость (целомудрие) - как восстановленный в чистоте и цельности образ Божий, в котором пребывает Дух Святой, - образ Самого Христа, - который по-настоящему прекрасен,
Спасение – как перспектива, надежда и смысл нашей жизни.

Революция в умах, или эра психоанализа

Когда психология и психоанализ как ее самое мощное прикладное направление стали популярными, они предложили свою версию реальности, во многом отличную от церковной модели, описанной выше. Сам психоанализ оказался востребован там, где было потеряно здравое учение Церкви о врачевании страстей, где общество решило отказаться от Бога.

От «страсти» к «неврозу»

Основной сдвиг в осмыслении мира после психоанализа проявился в том, что понятия «грех» и «страсть» ушли, уступив место нравственно нейтральному понятию «невроз». Невроз трактовался как альтернативный вариант развития психики, скорее, даже, ее недоразвитие, застревание на определенной фазе – болезнь, и он так и стал определяться в психиатрических классификаторах.

О неврозе привычнее говорить в терминах «проблемности», нежели как о «грехе». Невроз – это фактор дезадаптации в этом обществе, здесь-и-сейчас. Наличие невроза никак не связано со спасением, а, значит, не может рассматриваться как онтологическая беда.

Исследования детства и последующие концепции: за и против

Психодинамический подход уделил большое внимание среде воспитания человека, именно в неправильных семейных отношениях видя корень большинства последующих проблем психики. В этом Фрейду можно быть благодарным: он напомнил родителям об ответственности воспитания, показал, как неправильные отношения в детском возрасте может осложнить жизнь человека впоследствии, а, самое главное, на основании психоаналитических исследований оказалось возможным более точно выделить факторы, способствующие формированию различных аномалий психики, и указать средства, как избегнуть их развития.

Однако, похоже, Фрейд и его последователи переусердствовали, списав все проблемы психики на детские годы, на бессознательный выбор. Мы не найдем у него учения о важности формирования правильных представлений, в традиции христианства получаемых через Откровение, о важности доброго примера святости, о важности личного выбора и опыта нравственной коррекции (исповеди), о необходимости переживания благодати Божией в молитве и Таинствах. Основное же заблуждение Фрейда состоит в том, что он не признавал, что для достижения мира в душе человеку необходимо быть в общении с Богом.

В ответ на «детский» редукционизм Фрейда развивались новые школы психотерапии, которые восполняли недостатки фрейдизма, каждая при этом – столь же частично (когнитивная школа занялась представлениями, социально-когнитивная – примерами, бихевиоральная – поведением, гештальт и трансперсональная – переживаниями). Но все эти школы полностью восприняли концепцию невроза и также исключили Бога из процесса исцеления, а, следовательно, остались в плену той же фрейдистской парадигмы.

Любой последовательный научный редукционизм ведет к тому, что все поведение человека объясняется внешними факторами, поскольку категория человеческой свободы – категория весьма субъективная, а наука имеет дело только с объективностью. И в дальнейшем в истории психологии были предприняты попытки все проблемы психики списать даже не на людей, а на биологические факторы, – так родился один из самых «долгоиграющих» мифов о врожденной природе гомосексуализма.

Лечение в психотерапии

Лечение, которое предложил Фрейд – с помощью другого человека и специальных техник увидеть себя в правильном свете и исправиться. Этот опыт оказывается весьма полезным средством самопознания, в особенности, когда проводится с помощью квалифицированного специалиста.
Однако существуют две оговорки.

Как выяснилось, нейтральных психотерапевтов не существует, и терапевт даже при клиент-центрированном подходе будет транслировать свои жизненные установки клиенту. Хорошо, если терапевт придерживается взглядов, близких к христианским, а если нет?..

Второе, на то следует обратить внимание, – что психотерапия не может заменить духовного врачевания, а, значит, полного исцеления от гомосексуальности в рамках психотерапии ожидать не следует, но она может быть с успехом применена, чтобы пролить свет на то, что является «человеческой составляющей» гомосексуальности.

Изменения в общественном восприятии

Раньше само общество помогало человеку выбрать тот образ жизни, который для него наиболее приемлем (либо жениться, либо уйти в монастырь, но не «болтаться» без определения в данном вопросе – как известно из аскетики, именно отсутствие дела жизни рождает уныние, а уныние уже влечет за собой все остальные страсти). Кроме того, общественное мнение было сильным инструментом воздействия на человека. Иметь репутацию блудника или содомита никому не хотелось, и уж тем более никому не хотелось подвергаться законодательному преследованию (в некоторых государствах за это даже казнили). Отрицательное отношение общества и религиозные убеждения побуждали людей бороться со страстью – и у многих это получалось довольно успешно (особенно у тех, кто прибегал к церковным аскетическим методам и кто с детства жил в Церкви). Становились ли все преодолевающие свою страсть ближе к Богу? Все зависело от того, к чему они стремились: избавиться от отрицательного отношения общества или ревновали о святости.

После того, как психоанализ предложил рассматривать страсти как болезнь, все стало не так однозначно.
Поначалу человек, имеющий страсть, стал рассматриваться как урод, дегенерат, психически неполноценный. Распространению этого взгляда способствовал социал-дарвинизм, развивавшийся почти параллельно с психоанализом, естественное продолжение секулярной теории эволюции.

Однако в дальнейшем критика этих взглядов как фашистских с позиции «прав человека» привела к тому, что все объявлялось нормальным, если не мешало обществу. Напротив, человек мог быть обвинен в неполиткорректности, если смел напомнить, что то или иное поведение является греховным.

Сегодня в обществе наибольшим образом заявляют о себе эти две крайности: либо отношение к одержимым страстью как к дегенератам, либо – гипертолерантное признание их прав на грех и его пропаганду. Христианское сострадательное отношение к грешнику при решительной борьбе с грехом оказалось забытым, непонятным и несвоевременным.

Вместо заключения: какими глазами смотреть на мир

Мы ведем себя в соответствии с тем, как мы сами о себе думаем, себя определяем, и как мы видим мир вокруг нас - это фундаментальная истина психологии.

Раньше человеку, которого искушала противоестественная блудная страсть, было легче, чем сегодня. Во-первых, он, не акцентируя внимания на терминах «гей», «гомосексуал», и пр., он определял себя как мужчина, православный христианин, и это задавало смысл его жизни. Во-вторых, он понимал, что эта страсть - не он сам, это как бы «довесок» к личности, причем не очень даже понятно, имеет ли этот грех, страсть сущность, или это просто ошибка восприятия данных Богом способов общения в дружбе и браке. В-третьих, он знал, что почти все люди борются с похотью в течение всей жизни, только в разных ее формах, так что в этом нет ничего сверхтрудного и невыносимого; гомосексуальные искушения ничем не отличаются от множества других.

Сегодня все изменилось, и каждому предстоит решить, какой образ видения мира ему ближе, и жить и меняться в соответствии с этими представлениями.

Архиепископ Нафанаил (Львов). О Фрейде и гомосексуализме

Из переписки с одним юношей
(Сборник «Беседы о Вере»)

Дорогой Федя!

Хочется мне подробнее побеседовать с тобой на тему, о которой мы с тобой говорили в последний мой приезд. Ты рассказал мне о теории, явно основанной на учении Фрейда, о том, что психологической подосновой для монахов, идущих в монастырь, и для моряков, идущих в дальнее плавание и обрекающих таким образом себя на жизнь среди мужчин, без женщин, является подсознательный (или сознательный) гомосексуализм.

Я смутно слышал об этой теории раньше, но думал, что теории Фрейда отошли на второй план после того, как и Адлер и К. Юнг так всесторонне опровергали ее. К. Юнг давно уже упрекал Фрейда в том, что тот все богатейшее разнообразие человеческой психики сводит к сексуальным мотивам. Но и К. Юнг в качестве ключевых стимулов для человеческих действий выдвигал почти исключительно отрицательные мотивы: властолюбие, корысть и т.п.

С нашей христианской точки зрения на то и другое надо возражать одинаково. И то, и другое - бесовская клевета на человека. Диавол по-гречески и значит клеветник. Он все время клевещет на людей. Он знает в них только то, что сам в них посеял, т.е. злое, и не хочет видеть добро, которое вложил в них Господь.

Самой примитивной и распространенной формой такой клеветы на мотивы человеческих действий являются утверждения Маркса и Ленина о том, что религиозные, государственные и общественные движения были инспирируемы стремлениями к наживе и жаждой власти. Эти утверждения постоянно повторяются коммунистами. "Бога выдумали попы и генералы, чтобы держать в повиновении рабочих и крестьян и выжимать из них доходы."

По существу теории Фрейда и Юнга являются тоже клеветой.

Только совсем не зная христианского монашества, можно утверждать, что в монахи шли активные или потенциальные гомосексуалисты.

У многих монахов всегда были половые искушения. Но они неизменно были гетеросексуальны. Вспомни искушения преподобного Антония, столь популярные в литературе. Прочти основные жития подвижников-монахов. Все это говорит о гетеросексуальной природе монашеских искушений. Да, у преп. Феодора Студита есть указания на опасность гомосексуальных искушений, но именно из-за отсутствия женщин, как на вторичные искушения.

Свои гетеросексуальные искушения монахи побеждали любовью к Богу, а не гомосексуализмом. От описания их жизней веет чистотой, а не грязью педерастии.

История говорит нам, что в до-монгольский период русский народ (как и древнегерманский) не знали педерастии совершенно. В Россию это пришло только с татарами. Да, за последнее время, перед революцией, во время упадка религии и нравственности во всем мире, были срывы, как гомосексуальные, так и гетеросексуальные, особенно в Южной России.

Коммунисты, захватив монастыри, с удовольствием зарегистрировали все это. Но в северных монастырях: в Соловецкой обители, в Белозерской, в вологодских монастырях, при всех их стараниях они не смогли отыскать никаких свидетельств о монашеском разврате.

И при этом надо отметить, что гомосексуализм существовал в монастырях совсем не потому, что кандидаты в монахи приходили в монастыри с гомосексуальными целями, а потому, что гомосексуализм распространялся главным образом заражением. Наличные гомосексуалисты привлекали к своему пороку новых адептов, которые не стали бы гомосексуалистами, если бы их не "обучили" этому.

В значительной степени то же можно сказать и о моряках. В моряки шли по самым разнообразным причинам: по семейной традиции, по интересу к заокеанским странам, по стремлению именно на этой нелегкой службе послужить своему государю. Ты сейчас не можешь и представить, как велика была преданность государю в России до нашей революции и во Франции до революции.

Да, среди моряков из-за отсутствия женщин в течение длительных сроков плавания на парусных судах бывали случаи гомосексуализма. Но это были исключения. В портах, куда приходили корабли, процветала женская проституция, а не мужская.

А была и высокая моральная чистота среди моряков. Жаль, что ты мало читаешь по-русски. А то я достал бы тебе повести К. Станюкевича, где приводятся разговоры моряков и их письма своим женам. Сколько в них любви и чистоты. Уже в советское время вышли биографии Лисянского и Лазарева. Там тоже приведены их письма. Из этих писем явно видно, как верны они были своим супругам. Не только гомосексуализма, но и малейшей неверности их женам в отношении других женщин, нельзя тут заподозрить.

Это наше время из-за упада религии и морали многие сексуально взбесились и не представляют себе возможности жизни без постоянного удовлетворения сексуальных порывов. Об этом за две тысячи лет предсказывал наш Господь, говоря: "Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?" и еще: "Из-за умножения беззакония во многих охладеет любовь." Времена же, когда религия была более влиятельной, знали мощную сублимацию, т.е. подъем телесных позывов на высокие ступени творческих и духовных устремлений.

Самым вредными последствиями фрейдизма и психоанализа является уничтожение им идеи греха, сознания человеком своей вины перед Богом.

В своем письме к англичанке г-же Н. от 9 апреля 1935 года Фрейд пишет о ее сыне гомосексуалисте:

"Что касается пользы, которую психоанализ может принести вашему сыну, то, если он несчастен, раздираем конфликтами, затруднен в отношениях с другими людьми, психоанализ может дать ему гармонию, душевное спокойствие, полную эффективность, независимо от того, останется ли он гомосексуалистом или нет." То есть, психоанализом будут устранены в этом юноше нравственно здоровые, но мучительные чувства вины, а с этим исчезнет в нем и желание избавиться от своего порока.

В том же письме Фрейд пишет:

"В гомосексуализме нет ничего постыдного, он не порок и не унижение, невозможно его рассматривать и как болезнь, мы его считаем разновидностью сексуальной функции....".

Между тем, по нашему христианскому учению гомосексуализм - тяжелый грех, который по учению святых отцов, приравнивается убийству.

Проблемы греха нельзя понять без веры в Бога. При отсутствии же веры в Бога - греха нет. Это еще Достоевский отметил: "Если Бога нет, то все позволено."

Фрейд, как сознательный и законченный атеист, конечно, не мог понять проблемы греха. В своем письме к еврейской организации "Бнай Брит" Фрейд пишет: "Я всегда был неверующим и был воспитан без религии." Но он на таком заявлении не останавливается. В письме к Л. Бинсвангеру он злобно и высокомерно замечает: "Для религии у меня найдено место, после того, как натолкнулся на категорию Коллективного Невроза."

Клеветать на религию и хулить её сейчас может всякий, но этот презрительный диагноз Фрейда легко опровергается тем, что поколения верующих людей как раз менее всего страдали от невроза, а с умножением неверия процент невропатологических явлений умножился безмерно.

Но я еще не ответил на вопрос: что же такое грех?

Грех есть нарушение заповеди Божией. Когда человек любит и уважает другого человека, он охотно исполняет просьбы того, кого любит. Если же он не исполняет просьбы любимого человека, которую может исполнить, то это значит, что он самовлюбленный эгоист. Такова в существе своем и природа вины человека перед Богом, природа греха.

Свои заветы Господь прежде всего начертал в человеческой совести. Вот почему тот английский юноша, о котором Фрейд писал его матери, мучился сознанием своей вины. Едва ли он был церковным христианином, даже протестантом, но совесть в нем была.

Об этом естественно-моральном законе, заключающемся в совести, пишет ап. Павел: "Когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то не имея закона, они сами себе закон. Они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую" (Рим. 2:14).

Вот от этого-то, Богом написанного в человеческих сердцах закона и берётся Фрейд "освободить" человека, - освободить его от совести. Преступление это много хуже убийства. Недаром известный аргентинский государственно-общественный деятель Вальдивия, в своей статье "Генерал Перон," ставит вредность влияния фрейдизма на одну доску с влиянием марксизма. В. Вальдивия пишет: "Либеральные круги, придя к власти в 1955 году, не только устранили из университетов все национально мыслящие элементы, но и форсировали образование широких кадров марксистов и фрейдистов, с искусственным отсутствием всяких запретов в жизни. Отсюда идет организация терроризма."

Причин и поводов для греха много, но особенно распространенной, особенно сильной причиной является сексуальность. При извращении человеческой природы первородным грехом ни в какую другую область зло не проникло так глубоко, как в эту - родовую, вероятно, потому, что это одно из самых мощных чувств в человеке.

Насколько это чувство мощно, можно наблюдать на животном мире. Человек, учит преп. Антоний Великий, сроден камням по телу, животным по душе живой, и ангелам по духу. Паук жертвует жизнью для секса. Угорь и многие другие рыбы идут на невообразимые трудности для его осуществления. Почти все животные идут на большие трудности и жертвы для того же.
Не исключение из этого и человек. Но в то время, как другие животные, обладающие душой, но не духом, никаким повелением Божиим не ограничиваются в осуществлении своих инстинктов - человек, обладатель богоподобного духа, призывается Богом к самоограничению.

Господь требует от человека, чтобы он ограничивал свои животные инстинкты повиновением Его законам. Как родители требуют повиновения от своих детей для их же блага, так и Господь даёт Свои заповеди с той же целью. Вступив в общение с людьми, как их Родитель (на это указывает и молитва "Отче наш," и слова пророка Исаии: "Еда забудет жена отроча свое, но Я не забуду тебя, глаголет Господь"), Господь дает им Свои повеления для их же блага. Сначала Господь начертал Свой закон в сердцах людей, потом на Синайской горе дарует им закон, начертанный на каменных скрижалях, и, наконец, Сын Божий проповедует Новый Завет, укрепляя их к добродетельной жизни Своей благодатью.

Искони люди нарушали заповеди Божии, но голос совести обличал их. У языческих народов повиновение Божиему закону, вложенному в их сердца, было неравномерным: у одних народов большее осуждение вызывало одно нарушение Божьего закона, у других - другое.

Гомосексуализм и кровосмешение равно осуждалось почти у всех народов, многоженство же в языческих народах почти нигде не осуждалось.

Но главное то, что принцип сознания своей вины, а значит и возможность покаяния и через покаяние примирения с Богом, всегда существовали.

Поэтому-то так велика вина фрейдизма перед людьми, что он лишает человеческие души этого спасительного пути, этого отсвета богоподобия: нежелания примириться со своим грехом, жажды возвращения утерянного богоподобия и тоски по нему, которые способны очистить и возродить человека.

Поэтому к Фрейду со всей строгостью относятся слова пророка Исаии: "Горе тем, которые зло называют добром, и добро злом, тьму почитают светом, и свет тьмою."

Если бы целью жизни являлось приятное существование, без забот и угрызений совести, то фрейдизм можно было бы приветствовать, так как он освобождает сознание человека от чувства вины, от укоров совести и связанных с этим неприятностей. Английские издатели книг Фрейда, имеющихся у меня, так и называют его: "Ученый, провидец, освободитель."

Но жизнь в этом случае превращается в бессмыслицу. Тогда правы те, кто говорят, что если я стану неспособным овладевать женщиной или пить коньяк, то пущу себе пулю в лоб.

Если верить по-христиански в то, что жизнь нам дана для того, чтобы приготовить душу для Царства Небесного, то фрейдизм надо признать вреднейшим из всех заблуждений человеческой мысли, так как он пытается уничтожить в человеке то единственное, чем душа очищается от греха - сознание своей вины перед Богом.

Хочу дополнительно еще написать Тебе о нескольких вопросах, которые, может быть, возникнут у Тебя в связи с моим первым письмом.

Я пишу там: "Если бы целью жизни являлось только приятное существование, то фрейдизм можно было бы только приветствовать... Но жизнь в этом случае превратилась бы в бессмыслицу."

Ты вправе задать вопрос - а где же доказательство, что это не так, что жизнь не бессмыслица, что есть Бог и вечная жизнь? - Доказательств рациональных нет и быть не может. Божией воле было угодно, чтобы Его и всё, относящееся к духовному миру, мы постигали не рациональным актом знания, а верой, которая от знания отличается тем, что в ней участвуют все три стороны человеческого духа: разум, чувства и воля.

В рационалистических доказательствах всегда есть элемент принуждения: хочу я или не хочу, дважды два все равно будет четыре, и моя воля в установлении этой истины не участвует. А Господь Бог, Который любит нас, хочет, чтобы в познании Его мы участвовали бы своей свободной волей.

Поэтому Господь требует веры от человека. Если бы вера не зависела от нашей воли, её нельзя было бы требовать от человека, как моральное обязательство. Нельзя предъявлять человеку моральное требование знать математику или физику, так как эти знания не зависят от него. А вера зависит от человека.

Истины веры нельзя доказать, т.е. извне насильственно навязать человеку, как навязываются истины знания. Веру дает Бог, но при непременном участии человеческой воли. Если я хочу верить, Господь даст мне веру, но потребует от меня, чтобы я и жил по вере. А если я не буду жить по вере, то Бог отнимет её от меня. Именно из-за извращения воли, а совсем не из-за развития науки, так умножилось безверие теперь. Люди не захотели жить по вере, которая налагает известные ограничения.

И вот, чтобы быть свободным от всяких моральных ограничений, люди отрекаются от веры, и нет никаких внешних принудительных доказательств, чтобы заставить их восстановить свою веру, кроме одного: без веры нравственные требования исчезают, и жизнь становится бессмысленной.
С точки зрения рационалистов это еще не доказательство, а с духовной и моральной - это очень важное доказательство.

Перед человеком ставится вопрос: чего ты хочешь? - Осмысленного мира, в котором царствует Бог, любящий и премудрый, дающий тебе определенную жизненную задачу, выполняя которую ты можешь наследовать радостную вечность, или мир, не имеющий смысла, который рано или поздно кончится, и всё, что в нем совершалось, исчезнет бесследно, как достаточно живописно рисует в своих работах и сам Фрейд?

Здесь повторяется то же, что в древности сказал Господь евреям при их вступлении в землю обетованную: "Вот Я предлагаю вам благословение или проклятие. Благословение, если послушаетесь заповедей Господа Бога, или проклятие, если не послушаетесь этих заповедей."
И если человек, желая быть "свободным" от заповедей Господних, избирает жизненную бессмыслицу и безнравственность, он сам, по собственной воле, подписывает себе вечное осуждение. Он продает веру и упование за чечевичную похлебку удовлетворения своих чувственных наслаждений.
А если он избирает путь веры, если он сильно, решительно и горячо захочет приобрести её, то Господь даст ему веру, потому что этого больше всего хочет Бог в отношении человека: "Веруй и спасен будешь."

И если человек утвердится в вере, главное, если будет жить по вере, не оставит свою веру бесплодной, то откроются ему внутри его сознания обширные горизонты, укрепляющие веру.
Увидит он и чудеса. Я думаю, что каждый верующий в тот или иной момент своей жизни был свидетелем чудес. Чудеса общественные, тем более государственные или национальные сейчас очень редки. Чудеса же частные, явные людям с чутким сердцем, случаются постоянно.

Думаю, это потому, что частная душевная жизнь отдельных верующих людей меньше развращена, чем жизнь общественная. Да, конечно, все мы духовно ослабели, как будто не стало богатырей духа, но коренная испорченность меньше наблюдается в отдельных душах, чем в обществе или государстве. И еще потому, что чудесные явления, явные только частным лицам, менее доступны профанации, ныне неизбежно сопутствующей каждому общественному явлению.

Я помню пошлую свистопляску, которую подняла мировая пресса в годы перед последней войной, когда в Румынии Господь явился простому благочестивому пастуху, Петру Лупу, и послал его проповедовать покаяние, предупреждая, что если румынский народ не покается, его ожидают страшные бедствия.

Господь дал при этом Петру Лупу силу творить чудеса: исцелять больных и предвидеть будущее. Корреспонденты со всего мира набросились на этого бедного пастуха. Из Америки приехали кинорепортеры. Какая-то американская кинозвезда снялась с Петром Лупу в купальном костюме под аншлагом: "С человеком, только что видевшим Господа Бога."

Такой безудержный разлив пошлости - мерзость в очах Божиих, и Бог не может являть чудеса обществу, культивирующему такую пошлость.

Вторую добавку хочу сделать к предыдущему письму об Эдиповом комплексе. С ним Фрейд связывает свои по большей части кощунственные толкования религии. Вернее, он связывает религию с преодолением Эдипова комплекса.

Его толкование может быть соблазнительным, потому что во всех монотеистических религиях, и в христианстве особенно, представление о Боге, как об Отце Небесном, очень важно. Но, конечно, это не потому, как уверяет Фрейд (в Х гл. статьи "Массовая психология и анализ человеческого "Я"), что человек сам сделал себе бога из своего предка, а потому, что Господь, любя Свое создание - человека, принял на Себя отцовство или, вернее, Свое отношение к людям уподобил отношению отца (и матери) к своим детям.

Вредность учения Фрейда особенно пагубна потому, что включает в себя элементы истины. Это - излюбленный прием сатаны. Ведь и первых людей он соблазнил обещанием "будете, как боги," зная, что Господь сотворил людей для богоуподобления, для того, чтобы в бесконечном, несущем безграничную радость процессе богоуподобления они становились все более и более подобными Ему.
Но Фрейд не брезгует и более примитивной и пошлой клеветой. В VII главе статьи "Будущее одной иллюзии" он пишет: "Русская психика вознеслась до заключения, что грех явно необходим, чтобы испытать все блаженство милосердия Божия." Это перефразировка известной шутки, придуманной остряками из высшего петербургского общества по поводу Распутина: "Не согрешишь - не покаешься, не покаешься - не спасешься."

Никогда, ни в Церкви, ни в серьезной русской мысли не было такого представления. Фрейд претендует на добросовестность и беспристрастность, но тут его прорывает. Так хочется ему высказать свое презрение к русским, свою ненависть к их вере, что он идет на недостойный подлог.

Не брезгует он и другими "остротами" для того, чтобы высказать свою ненависть к христианству, например, помещая в IX главе той же статьи стихотворение: "Ангелам и воробьям Мы уступаем небеса."

И, наконец, еще одной проблемы хочу коснуться.

Как верующий христианин должен относиться к Фрейду и к его работе? Должен ли он полностью и совершенно отвергнуть эту работу из-за того, что Фрейд воинствующий безбожник и проповедник атеизма?

Нет, совершенное отрицание фрейдизма по религиозным мотивам, как и всякое отрицание той или другой научной теории по этим мотивам неправильно и обычно приносит вред церковному делу, как это было с Галилеем, с дарвинизмом, с открытием неандертальца или питекантропуса. В научной области, как и в иных областях вне церковной деятельности человека, например, политической, торговой.

Господь предоставил людям свободу мысли, свободу действий. Церковь не догматизирует в этих областях, как она догматизирует в чисто религиозных и нравственных сферах.

Никогда и ни при каких обстоятельствах Церковь не согласится, что Бог не всеведущ, не всеправеден, или, что Иисус Христос грешил, как не согласится с оправданием или узаконением убийства, аборта, воровства, гомосексуализма, многоженства и прочего в этом роде.
Но Церковь не предписывает, как надо торговать, как надо научно работать или как строить государство. Церковь в этих внешних областях требует от своих чад, чтобы они в своих трудах были честны и справедливы.

То, что в теориях Фрейда правильно, можно и нужно признавать. Сейчас нельзя серьезно заниматься психологией и психиатрией, не зная фрейдизма. Некоторые факты им открытые надо признавать, но с выводами его, проповедующими атеизм, соглашаться нельзя, а главное - нельзя поддаваться его антихристианскому влиянию.

Это нелегко, но возможно.

Как относится трезвый, серьезный социолог-христианин к Марксу? Ведь, как нельзя быть психиатром, не зная Фрейда, так нельзя быть социологом, не зная Маркса. Очень многое из его установок нельзя не принимать, но с выводами его, вроде "религия - опиум народа," нельзя соглашаться. А Фрейд ведь утверждает то же. В IX главе уже цитированной его статьи "Будущее одной иллюзии" он говорит: "У верующих веру отнять нельзя. Кто десятилетиями принимал снотворное, не может спать, если лишить его этого средства."

С Марксом разобраться легче, так как многие его прогнозы оказались неправильными, и многие
его выводы опровергнуты. В отношении Фрейда кое-что сделано в этом направлении Юнгом и Адлером. Но, конечно, в истории человеческой мысли и Маркс и Фрейд останутся навсегда, как остались Эпикур, Демокрит, Левкипий, Лукреций и другие атеистические философы древности.
И в их трудах были ценные элементы, повлиявшие на дальнейшее развитие философии, а вредные выводы их были опровергнуты.

Не в такой мере, как у Фрейда, но были неверные нехристианские выводы у психологов и психиатров середины XIX века. Для православной русской мысли их опроверг и обработал крупный православный мыслитель XIX века И. В. Киреевский. Он учился в Москве, в Берлине и в Мюнхене и получил самое широкое образование. Он очень интересовался проблемами психологии и психиатрии, как они стояли тогда.

Вместе с тем, он был глубочайше начитан в святых отцах. И многие утверждения психологии он
подтверждал и развивал на основании учения святых отцов, а иные опровергал, основываясь, опять же, на утверждениях святых отцов.

О влечении к брату и борьбе с блудной страстью (из святых отцов)

К сожалению, многие христиане сегодня больше ориентируются на современную психологию, чем на Святоотеческое Предание, толкуют Писание и строят свою духовную жизнь по книгам весьма спорным. Этот упрек вполне относится и ко мне как редактору данного сайта.

Между тем, в писаниях Отцов есть вполне систематизированное учение о духовной жизни, в том числе о борьбе с разными душевными недугами и страстями. И нам важно здесь увидеть даже не конкретные советы, а некоторые основополагающие принципы, которые в современной психологии, более разработанной с точки техники, совершенно утеряны. Иначе получится, что мы будем иметь инструмент (психологические знания), но не будем знать, для чего и как его применять, чтобы достичь правильного результата.

Я не буду перечислять здесь авторов, с которыми хорошо бы ознакомиться – просто потому, что для каждого человека это индивидуально, в соответствии с его духовной подготовкой, степенью воцерковленности и даже предпочитаемым стилем изложения.

Здесь же предлагаю отрывки, которые содержат в себе практический опыт, надеясь, что они окажутся полезными и побудят наших читателей действительно заняться изучением святоотеческого наследия.

Вопрос 255, того же (аввы Дорофея) к Великому старцу (авве Варсонуфию).

Помолись о мне, Отец мой, меня очень смущают помыслы блуда, уныния и боязни; и помысел говорит мне, чтобы я беседовал с братом, к которому чувствую влечение, когда я его вижу, дабы молчанием моим не подать ему повода к подозрениям. Ощущаю также, что бесы как бы давят меня, и впадаю в боязнь.

Ответ. Брат! Ты не обучен еще браням со врагом, потому и приходят тебе помыслы боязни, уныния и блуда. Противостань им твердым сердцем, ибо борцы, если не подвизаются, не бывают увенчаны, и воины, если не покажут Царю своего искусства в бранях, не удостаиваются почестей. Вспомни, каков был Давид. Не поешь ли и ты: 2 искуси мя, Господи, и испытай мя, разжжи утробы моя и сердце мое (Пс. 25:2). И еще: Аще ополчится на мя полк, не убоится сердце мое. Аще восстанет на мя брань, на Него аз уповаю (Пс. 26:3). Также и о боязни: аще бо и пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко Ты со мною еси (Пс.22:4). Об унынии же: Аще дух владеющаго взыдет на тя, места твоего не остави (Еккл. 10:4)*.

Разве ты не хочешь быть искусным? Но муж, не испытанный искушениями, неискусен. Брани делают человека искусным. Делание инока состоит в том, чтобы терпеть брани и противиться им с мужеством сердца. Но как ты не знаешь хитростей врага, то он и приносит тебе помыслы боязни и расслабляет твое сердце. Ты должен знать, что Бог не попустит на тебя брани и искушения выше силы твоей; тому научает тебя и Апостол, говоря: верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести.(1 Кор. 10:13). Брат! И я в юности своей неоднократно бывал искушаем бесом блуда и трудился, подвизаясь против таких помыслов, противореча им и не соглашаясь с ними, но представляя себе пред глазами вечные муки. Пять лет поступал я так ежедневно, и Бог облегчил меня от сих помыслов. Брань сию упраздняет непрестанная молитва с плачем. А то, что бесы давят тебя, происходит от зависти их; если бы могли, они выгнали бы тебя и из келии твоей; но Бог не попускает им владеть тобою, да и не имеют они на то власти. Бог вскоре мог бы облегчить тебя, но ты не стал бы тогда противиться другой страсти**. Да не расслабят тебя бесы, чтобы обращать внимание на брата (которым завлекаешься) или беседовать с ним; но если тебе и случится нечаянно с ним сойтись, против твоего желания, удержи взор твой со страхом и благопристойностью и не слушай внимательно его голоса. Если же брат тот, по неведению сам заговорит с тобою или сядет возле тебя, то искусно уклонись от него, впрочем не вдруг, но с благопристойностью. Скажи помыслу твоему: вспомни страшный суд Божий и стыд, который постигнет тогда увлекающихся сими постыдными страстями. Понуждай помысел свой, и получишь помощь молитвами святых, и Бог помилует тебя. Не будь дитя умом, но на злое будь младенцем (1 Кор. 14:20);умом же, брат, совершен будь. Внимай себе, как тебе встретить Бога. Аминь.

*Цитаты Ветхого Завета даю в церковнославянском переводе ввиду его большей точности. Блудное разжжение – традиционный термин аскетики, который потерян в Синодальном переводе; «дух владеющаго», по толкованию преп. Амвросия Оптинского, есть дух сатанинский, владеющий миром после грехопадения и обольщающий христиан (письмо 59 к мирским особам).

** по-видимому, тщеславия, самомнения или гордости, страстей, в которых Бог оказывается не нужен, поскольку человек мечтает о себе, что достиг чистоты собственными усилиями.

Из Древнего Патерика о блудной страсти

Древний Патерик. Глава 5. Разные повести к укреплению против восстающих на нас блудных браней

1. Авва Антоний говорил: думаю, что тело имеет движение естественное, прирожденное ему; но оне не действует, когда душа не хочет, - и бывает в теле одно движение без похоти. Есть и другое движение, происходящее от питания и разгорячения тела пищею и питием. Происходящий от них жар крови производит возбуждение в теле. Потому-то и сказал Апостол Павел: не упивайтеся вином, в немже есть блуд (Еф. 5, 18): равно и Господь в Евангелии сказал ученикам Своим: внемлите себе, да не когда отягчают сердца ваши объядением и пиянством (Лук. 21, 34). В подвижниках же бывает еще и иное движение, происходящее от коварства и зависти демонов. Итак нужно знать, что движения в теле бывают трех родов: одно естественное, другое от неразборчивости в пище и третие - от демонов.

2. Авва Георгий Петрский говорил: многие, искушаемые плотскими вожделениями, не совокупляясь телесно, блудодействовали мыслию, и сохраняя тело девственным, блудодействовали в душе. Посему, возлюбленные, хорошо исполнять слово Писания: всяцем хранением блюди каждый твое сердце (Притч. 4, 23).

3. Авва Иоанн Колов сказал: услаждающийся и говорящий с отроком, уже любодействовал с ним в помысле своем.

4. Авва Кассиан говорил, - вот что сказал нам авва Моисей: хорошо не утаивать своих помыслов, но открывать их старцам духовным и рассудительным, а не таким, которые состарились от одного только времени. Ибо многие, смотря на старческий возраст, и открывая свои помышления, - вместо уврачевания, по неопытности выслушивающего, впадали в отчаяние. Так был один брат из числа самых ревностных. будучи сильно возмущаем демоном любодеяния, пришел к одному старцу, и открыл ему свои мысли. Сей выслушал, - но, будучи неопытен, в негодовании назвал брата гнусным и недостойным образа монашеского, так как имеет такие мысли. Услышав это, брат пришел в отчаяние, оставил свою келью и пошел в мир. По устроению Божию, встретился с ним авва Аполлос. Видя его возмущенным и сильно опечаленным, авва спросил его: что за причина такой печали, сын мой? Сначала он, от сильного уныния, ничего не отвечал. Потом, будучи много упрашиваем старцем, открыл ему дело, говоря: меня возмущают помыслы любодеяния, - я ходил к такому-то старцу, открыл ему их, и по слову его, мне не осталось недежды на спасение; итак я, отчаявшись, отхожу теперь в мир. Выслушав это, отец Аполлос, как мудрый врач, долго ободрял и вразумлял его, говоря: не представляй сие странным, сын мой, и не отчаивайся! И я в таком возрасте и седине возмущаюсь сильно подобными помыслами. Итак не теряй духа при этом разжении, которое врачуется не столько старанием человеческим, сколько Божиею милостию, - только сделай ныне для меня милость, возвратись в свою келью. - Брат так и сделал. - Ушедши от него, авва Аполлос пошел в келью того старца, который отверг брата, и став близ кельи его, молился Богу со слезами, говоря: Господи, приводящий искушения на пользу, обрати борьбу брата на старца сего, дабы чрез опыт научился он в старости своей тому, чему не мог научиться в продолжении многих лет - дабы он мог сострадать борющимся. Когда авва кончил молитву, видит эфиопа, стоящего близ кельи, и пускающего стрелы на старца. Будучи уязвлен ими, старец тотчас как бы от упоения начал колебаться туда и сюда, и не могши терпеть, вышел из кельи, и пошел в мир тем самым путем, коим шел юный брат. Авва Аполлос, зная о приключившемся, встретился с ним и подошедши говорит: куда идешь? и что за причина одержащего тебя смущения? Устыдившись, что все с ним случившееся известно святому, он от стыда ничего не сказал. Тогда авва Аполлос сказал ему: возвратись в келью свою, - впредь знай свою немощь, и считай себя доселе или неузнанным от диавола, или даже презренным, когда ты не удостоен борьбы с ним, посылаемой на ревностных иноков. Что я говорю - борьбы? Ты падения не мог перенести даже один день. Это произошло от того, что ты, приняв к себе юношу, имевшего брань с общим врагом, - вместо того, чтобы укрепить его в борьбе, - вверг его в отчаяние, не размыслив о той мудрой заповеди, которая говорит: избави ведомыя на смерть, и искупи убиваемых, не щади (притч. 24. 11), ни о притче спасителя нашего Бога, говорящей: трости сокрушенны не преломишь, и лена внемшася не угасить: дондже изведеть в победу суд (Мф. 12, 20). Ибо никто не может переносить козней врага, ни даже угасить разжения, если благодать Божия не охранит человеческой немощи. Итак, чтобы совершилось на нас это спасительное смотрение, будем общими молитвами просить Бога, - чтобы Он отвел обращенный на тебя удар: Той бо болети творит, и паки возставляет... и руце Его исцеляет... Смиряет и высит, мертвит и живит, низводит во ад и возводит (Иов. 5, 18. 1 Цар. 2, 7. 6). Сказав это и помолившись, Аполлос тотчас избавил старца от надлежащей брани, дав ему при этом совет просить Бога, чтобы Он даровал ему язык научения, еже разкмети, егда подобает рещи слово во отверзение уст своих (Исаии 50, 4. Еф. 6, 19).

5. Когда спросили авву Кира Александрийского о блудном помысле, он отвечал так: если ты не имеешь помысла, то ты без надежды, - ибо, если не имеешь помыслов, то имеешь дело. Это значит: кто не борется со своим грехом в уме, и не противится ему, тот совершает его телесно, а совершающий такие дела (по безчувственности своей) не возмущается помыслами. При этом старец спросил брата: не имеешь ли ты привычки беседовать с женщиною? - Нет, отвечал брат, но ум мой занимают древние и новые живописцы: изображения женщин служат для меня возмутительными памятниками. - Старец сказал ему: мертвых не бойся, но бойся сочувствия и греховного действия живых, и более упражняйся в молитве.

6. Авва Матой рассказывал: пришел ко мне брат и говорил, что злословие хуже блуда. На это авва заметил: жестоко слово твое! - Брат спросил его: а тебе как кажется это дело? старец отвечал: хотя злословие худо, но скоро врачуется. Злословящий часто раскаивается и говорит: худо я сделал. Но любодеяние - естественная смерть.

7. Авва Пимен сказал: как оруженосец царский стоит пред царем в готовности; так и душа должна быть всегда готова против демона блуда.

8. Еще сказал: человек никак не должен давать силы своим помыслам - любодеянию и злословия ближнего; он отнюдь не должен ни говорить о них, ни помышлять в своем сердце. Освободившись от них, он получает спокойствие и великую пользу.

9. Однажды брат пришел к авве Пимену и говорит: что мне делать, отец? - я страдаю блудною похотью. И вот уже ходил я к авве Ивистиону, - он сказал мне: не позволяй ей долго оставаться в тебе. - Авва Пимен отвечает брату: дела аввы Ивистиона высоки, - он на небе, вместе с Ангелами, - и не знает, что мы с тобою находимся в блуде! Но скажу тебе от себя: если человек будет воздерживать свое чрево и язык, то он может владеть собою.

10. Брат спросил авву Пимена на случай блудного помысла. Старец говорит ему: велика помощь Божия, обнимающая человека, - но мы не можем видеть ее глазами своими.

11. Другой брат спросил авву Пимена: что мне делать? - меня борют блудныуе пожелания, и я прихожу в неистовство. Старец говорит ему, - на это сказал Давид: льва я поражал, а медведицу задушал; это значит: я отсекал неистовство, а блудную похоть подавлял трудами.

12. Еще сказал: жить тебе по Богу невозможно, когда ты сластолюбив и сребролюбив.

13. Рассказывали о матери Сарре: тринадцать лет она находилась в сильной борьбе с демоном блуда, - и никогда не просила о том, чтобы избавиться от сей борьбы, но только взывала: Боже мой, помоги мне!

14. Говорили еще о ней: сильно нападал на нее этот дух блуда, представляя ей суетные предметы мира: она, не ослабевая в страхе божием и подвигах, в одно время вошла в уединенную свою храмину, помолиться. Здесь дух блуда представился ей телесным образом и сказал: победила ты меня, Сарра! - Не я победила тебя, отвечала она, но Господь Христос.

15. Один брат возмущался помыслом блуда: брань была - как огонь горящий день и ночь в его сердце. он терпел, и не уступал своему помыслу. И после долгого времени прошла брань, никак не могши преодолеть его, по причине терпения, и тотчас в сердце его водворилось спокойствие.

16. Другой брат имел брань с блудною похотью, и встав ночью, пришел к старцу и открыл ему свой помысл. старец успокоил его, - и он, получив пользу, возвратился в свою келью. Но вот опять брань восстала на него, - он опять пошел к старцу. И делал он это несколько раз. - Старец не печалил его, но говорил ему на пользу, - и говорил так: не уступай ему, но лучше приходи ко мне, если будет беспокоить тебя демон, и обличай его, открывая свои мысли, таким образом обличенный, он пройдет мимо. Ибо ничто так не огорчает демона блуда, как открытие дел его, - и ничто так не радует его, как утаение помыслов. Таким образом приходил брат к этому старцу одиннадцать раз, обличая свои помыслы. Наконец брат говорит старцу: яви любовь, - скажи мне слово! Старец говорит ему: дерзай чадо! Если бы попустил Бог моему помыслу придти на тебя, то ты не снес бы его, но пал бы гораздо глубже. И так как старец говорил это по смирению, то искушение брата прекратилось.

17. Другой брат имел искушение на блуд, и с усилием выдерживал подвиг в течении четырнадцати лет, соблюдая, чтобы самый помысл его не согласовался с похотию. Наконец, он пришел в церковь, и открыл дело пред всем народом. Тогда дано было повеление, - и все понесли для него труд, в продолжении седмицы, молясь Богу, - и брань прекратилась.

18. О помысле блуда сказал один пустынник - старец: не хочешь ли спастись, лежа на постеле? Ступай - делай, ступай - трудись! Ступай - ищи, и найдешь! Бодрствуй, толкай, - и отверзется тебе (Мф. 7, 7. 8). Есть в мире на всякий бой способные бойцы, которые за многие раны от противников, за терпение и мужество получают венец. Но часто и один, получая раны от двоих, сохраняет мужество при ударах и побеждает бьющих его. Видишь ли, какое они являют мужество ради плотской награды? Стой и ты и мужайся, - и Бог поборет за тебя врага.

19. Другой старец сказал о том же помысле: веди себя так, как проходящий по торжищу, мимо харчевни, и ощущающий запах вареной пищи, или чего-нибудь жареного. Кто хочет, входит в харчевню, и ест. А кто не хочет, тот, проходя мимо, ощущает только запах, и уходит. Так и ты охраняй себя от смрада, встань и помолись, говоря: Сыне Божий, помоги мне! Также поступай и с другими помыслами: ибо мы не искоренители помыслов, но противоборники.

20. Еще иной старец сказал о том же помысле: мы страдаем от безпечности своей. Если бы мы были уверены, что Бог обитает в нас, то не делали бы из себя чужого сосуда (Слич. 1 Кор. 6, 15). Ибо Господь наш Христос, обитающий в нас, и присущий нам, видит жизнь нашу. Потому и мы, носящие Его и созерцающие, не должны быть беспечными; но должны очистить себя, как и он чист. Станем на камне, - и да сокрушится лукавый; не убойся, - и он не сделает тебе вреда; воспой в крепости говоря: надеющийся на Господа, яко гора Сион: не подвижится в веке живый во иерусалим (Пс. 124, 1).

21. Брат спросил старца: когда монах впадает в грех, то скорбит, как потерпевший вместо преуспевания вред, и трудится доколе не возстанет, тогда как приходящий из мира, как полагающий начало добродетели преуспевает и таким образом последний бывает выше первого? Старец сказал ему в ответ: монах, падающий в искушение, есть как бы падшая храмина; если он совершенно воспрянет в своем помысле, и захочет восстановить падшую храмину, то находит к тому многие вещества, как то: фундамент, камни, щебень, и может успеть скорее того, кто не ископал и не положил основания, и не имеет необходимого, но водится надеждою, что может быть совершит свое дело. Таким образом, трудившийся в мошашеском делании, если впадет в искушение и обратится, уже имеет необходимое: попечение, псалмопение, рукоделье и прочее, что составляет основание монашеской жизни. И доколе новопоступивший в монашество будет обучаться сему, - монах уже достигнет прежнего состояния.

22. Один брат, будучи возмущаем блудною похотию, пришел к великому старцу и просил его: окажи любовь, помолись о мне, ибо возмущает меня похоть блудная. - Старец молился о нем Богу. - Брат в другой раз приходит к нему и говорит тоже слово. - Равным образом и старец не преставал молить за него Бога, говоря: Господи, открой мне состояние брата сего, и откуда на него действие диавола? Ибо я молился Тебе, но доселе не получил он спокойствия. - Тогда открыл ему Господь о брате. Он увидел его сидящим, - и дух любодеяния близ него, и глумится с ним; пред ним стоял и Ангел, посланный к нему на помощь, и гневался (сомнительно - ред.) на брата, что он не предал себя Богу, но, услаждаясь помыслами, весь свой ум предал действию диавола. - Таким образом узнал старец вину брата и говорит ему: ты сам виновен, увлекаясь своими помыслами, - и научил его, как противостоять помыслам. - И брат, исцелившись его наставлением и молитвою, обрел спокойствие.

23. Некогда ученик великого старца боролся с похотию. Старец, видя его страждущим, говорит: хочешь ли - помолюсь Богу, чтобы Он облегчил твою борьбу? - Нет, сказал ученик. - ибо я хотя и стражду, но в самом страдании нахожу плод для себя. Посему лучше проси Бога в молитвах своих о том, чтобы Он даровал мне терпение перенести искушение. На это авва говорит ему: теперь я узнал, что ты имеешь преспеяние и превосходишь меня.

24. Сказывали об одном старце: пришел он в скит с сыном, который еще питался молоком, и не знал, - что такое женщина. Когда сын сей пришел в мужеский возраст, то демоны представили ему ночью женские образы. Он открыл это отцу своему. - Старец подивился. - Случилось однажды сыну быть с отцем своим в Египте; увидев там женщин, он говорит отцу своему: вот те самые, которые ночью приходили ко мне в скит. Старец отвечал ему: это иноки сельские, сын мой, - иной вид имеют они, и иной - пустынники. При этом удивлялся старец, каким образом в скиту демоны могли показать ему женские образы? И тотчас возвратились они в свою келью.

25. Был один подвижник в скиту. Враг приводил ему на память одну женщину, весьма красивую собой, и сильно возмущал его. По усмотрению Божию, пришел в скит другой брат из Египта; он между разговором сказал, что умерла жена такого-то. А это была та самая женщина, которою возмущался брат. Услышав об этом, брат взял ночью свой хитон, и пошел в Египет; открыл гроб умершей, отер хитоном гниющий труп ее, и возвратился с ним в свою келью; положил этот смрад возле себя, и, сражаясь с помыслом, говорил: вот предмет, к которому ты имеешь похоть, - он пред тобою, насыщайся! Таким образом он мучил себя сим смрадом, доколе не кончилась его борьба.

26. Некто пришел в скит принять монашеский образ, взяв с собою сына, который только что был отнят от молока. Когда сей достиг юношеского возраста, - демоны начали соблазнять его на блуд. Он говорит отцу своему: пойду я в мир, ибо не могу выдержать борьбы. Отец удерживал его и уговаривал. Но юноша опять говорит ему: не могу более, отче, - позволь мне выйти отселе. Отец говорит ему: послушай меня еще раз, сын мой: возьми сорок долей хлеба и молодых ветвей для плетения на сорок дней, - и воля Господня совершится на тебе. Он послушался отца своего, встал и пошел в показанную пустыню, пробыл там двадцать дней в трудах, плел корзины, питаясь сухим хлебом. И вот видит нечистую силу, подходящую к нему: пред ним предстала эфиопянка до того смрадная, что невозможно было терпеть смрада ее. Он стал гнать ее. И демон говорит ему: я обыкновенно являюсь приятною в сердцах человеческих; но, за послушание и труд твой, Бог не попустил меня прельстить тебя, и открыл тебе смрад мой. Он встав и благодарив Бога, пошел к отцу своему и говорит ему: теперь я не хочу уже уходить отсюда, отче, - я видел нечистую силу и смрад ее. Отцу и самому было открыто, и он сказал юноше: если бы ты пробыл сорок дней и вполне бы сохранил заповедь мою, то увидел бы большее видение.

27. Один старец пребывал в дальней пустыне. Он имел родственницу, которая уже несколько лет желала видеть его. Тщательно разузнав, где находится старец, она пошла по направлению к пустыне, увидала там идущих с верблюдами, и вошла с ними в пустыню. Ее влек туда диавол. Подошедши к двери старца, она объявила себя его родственницею и осталась у него. Был тогда другой отшельник, обитавший в нижней части пустыни. Он налил в сосуд воды, и во время трапезы его сосуд этот начал вертеться. По внушению Божию он сказал сам в себе: пойду в пустыню и объявлю это старцу; и вставши он пошел. Когда настал вечер, он лег на пути в капище идолов, и ночью слышал разговор демонов: в эту ночь мы вовлекли онаго монаха - пустынника в любодеяние. Услышав это, он опечалился, пошел к этому старцу, нашел его сокрушенным, и сказал ему: что мне делать, авва? Наливаю я себе сосуд воды, и во время трапезы он вертится? Старец говорит ему: ты пришел спросить меня о том, что вертится сосуд? А я что буду делать? - я нынешнею ночью впал в любодеяние. - Я узнал об этом, отвечал тот. - Как ты узнал? спросил его старец. - Я, отвечал брат, спал в капище идольском, и слышал там разговор демонов. Тогда сказал старец: пойду я в мир. Но брат убеждал его, говоря: нет, отец, оставайся в этом месте, а женщину отошли отсюда, - это свидание произошло от диавола. Выслушав его, он остался, усиливая свои подвиги со слезами, доколе не пришел в прежнее состояние.

28. Старец сказал: беззаботность о внешнем, молчание и сокровенное упражнение рождают чистоту.

29. Брат спросил одного старца: если случится человеку по действию диавола впасть в искушение, бывает ли польза для соблазняющихся чрез него? - На это старец рассказал ему следующее. В киновии Египетской был один именитый диакон. Некоторый должностный гражданин, гонимый архонтом, пришел в киновию со всем своим домом. Диакон, по действию диавола, пал с женою его, и положил срам на всех. Пошел он к одному любимому им старцу, и рассказал ему дело. У старца внутри его кельи было одно темное, потаенное место. Диакон начал упрашивать его, говоря: погреби меня здесь живого, и никому не открывай сего. Он вошел в этот мрак, и принес истинное покаяние. Чрез несколько времени остановилась в реке вода. При совершении общей молитвы, было открыто одному из святых: если не выйдет и не помолится диакон, скрытый таким-то старцем, то не потечет вода. Слышавшие подивились, и пошедши, вывели диакона из места, где он был. Он помолился, и вода потекла. И соблазнившиеся прежде получили гораздо большую пользу от его покаяния, и прославили Бога.

30. Два брата пошли на торг продать домашние вещи. Когда они разошлись друг с другом, то один из них впал в блуд. Пришедши, другой брат сказал ему: пойдем в келью нашу, брат! - Не пойду, отвечал он. - Почему же? спрашивал брат. - Потому, отвечал он, что когда ты отошел от меня, я впал в грех. Желая приобрести его (матф. 18, 15), брат стал говорить ему: и со мною тоже случилось, как я отошел от тебя; но пойдем, покаямся прилежно, - и Бог простит нам. И пошедши рассказали они старцам о случившемся с ними. Старцы дали им заповедь - покаяться. И один из них каялся за другого, как будто и сам он согрешил. Бог, видя таковой подвиг любви его, что за великую любовь несогрешившего брата Он простил согрешившему. Вот это поистине значит: положить душу за брата своего! (иоан. 15, 13).

31. Брат пришел некогда к одному старцу и говорит ему: брат мой оставляет меня, отходя туда и сюда, и я сокрушаюсь об этом. Старец упрашивал его, говоря: потерпи его, и Бог, видя труд терпения твоего, призовет его к тебе; ибо жестокими мерами не удобно приводить к себе кого-либо, и сатана сатану не изгоняет (Мф. 12, 26). Но лучше привлекай его благостию; ибо и Бог наш обращает людей призыванием. И рассказал ему старец следущее: в Фиваиде были два брата, - один из них, будучи увлекаем демоном в блудодеяние, говорит другому: пойду я в мир. Но сей заплакал, говоря: не попущу, чтоб ты ушел, брат мой, и погубил подвиг твой и девство. - Он не соглашался и говорил: не останусь, но пойду, - или иди со мной, - и я опять возвращусь с тобой; или отпусти меня, - и я останусь в мире. Брат пошел, рассказал это одному великому старцу. Старец сказал: ступай с ним, и Бог, ради подвига твоего, не допустит его до падения. Они встали и пошли в мир. Когда вошли в одну весь, Бог, видя подвиг его, отъял брань от брата, так что сей сказал спутнику своему: пойдем, брат, опять в пустыню; подумай: вот я согрешил, что же из сего мне пользы? И возвратились они в келью свою без вреда.

32. Некто спросил старца: что мне делать с блудною похотию? Сколько имеешь силы, сказал ему старец, храни себя от сего помысла; ибо падший от него находится в отчаянии спасения. Как корабль, борясь с волнами, бурею и ветрами, если потеряет кормило, хотя находится в опасности, но все еще плавает; если даже и мачта сломится, или что либо другое, все еще остается в доброй надежде, когда цела спасительная лодка: так и монах, если по безпечности впадет в другие какие-нибудь страсти, имеет еще надежду победить их покаянием; а если однажды, впадши в грех любодеяния, потерпит кораблекрушение, то находится в отчаянном положении, так как корабль его начнет идти ко дну.

33. Брат спросил старца: что мне делать, отец? меня убивает срамный помысл. Старец говорит ему: когда мать захочет детище свое отнять от молока, прикладывает к сосцам своим горький морской лук. Младенец по обыкновению припадает к груди сосать молоко, но по причине горечи отвращается от нея. Так и ты, если хочешь, полоди на мысль твою горечи. Брат спросил его: какая это горечь, которую мне должно положить? - Памятование о смерти и мучениях в будущей жизни, сказал старец.

34. Другой брат спросил старца о том же помысле. Старец говорит ему: я никогда не был возмущаем сим предметом. Брат соблазнился, пошел к другому старцу, и сказал ему: вот что сказал мне один старец, - и я соблазнился, потому что он сказал то, что выше природы. Старец говорит ему: не просто сказал тебе это человек Божий, пойди, принеси ему раскаяние, - и он откроет тебе силу слова своего. Брат встал, пошел к старцу, и, поклонившись до земли, сказал: прости мне, я неразумно поступил, что вышел от тебя смущенным; прошу тебя, объясни мне, - как это ты никогда не был возмущаем блудною похотию? - С того времени, говорит ему старец, как сделался я монахом, я никогда не насыщался хлебом, ни водою, ни сном; безпокойство, отсюда происходящее, тревожа меня, не дает мне чувствовать искушения, о котором ты сказал. Брат вышел, получив пользу.

35. Брат спросил одного из отцев: от чего это - помысл мой постоянно склоняется к блудодеянию, не дает мне покоя ни на один час, - и душа моя возмущается? Отец сказал ему: если демоны посевают в тебе помыслы, не предавайся им; ибо им свойственно постоянно соблазнять. И хотя они никогда сего не оставляют, но принудить тебя не могут: твоя воля - слушать их, и не слушать. Знаешь, что сделали Мадианитяне: они украсили дочерей своих и поставили их на вид Израильтянам; но никого не принуждали, а только желающие падали с ними, а другие, негодуя на это, грозили и убивали их (Числ. гл. 25). Так должно поступать и с помыслами своими. Брат сказал в ответ старцу: что же мне делать? - я слаб и страсть меня побеждает. - Наблюдай за ними, сказал он, и когда они начинают в тебе говорить, не отвечай им; но встань, молись и пади пред Богом, говоря: Сыне Божий, помилуй мя! Брат сказал ему: я забочусь об этом, авва, но нет сокрушения в сердце моем, потому что я не знаю силы сего слова. - Ты только заботься, сказал ему старец, - я слышал, что авва Пимен и многие из отцев говорили: заклинатель не знает силы слов своих, но змея слышит, понимает силу его слов и повинуется. Так и мы, хотя и не знаем, какую силу имеют наши слова; но демоны слышат и отступают со страхом.

36. Старцы говорили: помысл блудный есть как-бы бумага из папируса. Если он возникнет в нас, и мы, не предаваясь ему, будем отрывать его от себя, - он легко сокрушается. Если же, при возникновении его в нас, мы, предавшись, будем услаждаться им; то превратившись, он делается железным, и сокрушается с трудом. Итак нужно знать о сем помысле, что предающимся ему нет надежды спасения, а непредающимся предстоит венец.

37. Два брата, будучи побеждены блудною похотию, пошли и взяли с собою женщин. После же стали говорить друг другу: что пользы для нас в том, что мы, оставив ангельский чин, пали в эту нечистоту, и потом должны будем идти в огонь и мучение? Пойдем в пустыню. Пришедши в нее, они просили отцев назначить им покаяние, исповедав им то, что они сделали. Старцы заключили их на год, и обоим по-ровному давались хлеб и вода. Братья были одинаковы по виду. Когда исполнилось время покаяния, они вышли из заключения, - и отцы увидели одного из них печальным и совершенно бледным, а другого - с веселым и светлым лицем, - и подивились сему, ибо братья принимали пищу по-ровну. Посему спросили они печального брата: какими мыслями ты был занят в келье своей? - Я думал, отвечал он, о том зле, которое я сделал, и о муке, в которую я должен идти, - и от страха прильпе кость моя плоти моей (Псал. 101, 6). Спросили они и другого: а ты о чем размышлял в келье своей? Он отвечал: я благодарил Бога, что Он исторг меня от нечистоты мира сего и от блудного мучения, и возвратил меня к этому ангельскому житию, - и помня о Боге, я радовался. Старцы сказали: покаяние того и другого - равно пред Богом.

38. Был один старец в Скиту, - и как он впал в сильную болезнь, то ему стали прислуживать братия. Старец, видя, что они трудятся для него, сказал: пойду в Египет, дабы не утруждать братий. Но авва Пимен говорил ему: не удаляйся, иначе впадешь в блуд. Он же, опечалясь, сказал: уже омертвело тело мое, - и ты говоришь мне это? Итак он ушел в Египет. - Услышав об этом, жители делали ему много приношений. Одна девственница, по вере, пришла услуживать старцу, - и старец, чрез несколько времени выздоровев, пал с нею. Она зачала во чреве, и родила сына. Жители спрашивали ее: от чего это? - от старца, сказала она. Но они ей не поверили. Старец же сам сказал: это мой грех, - но сохраните рожденного младенца. Они сохранили. Когда младенец уже отнят был от груди, в один день, когда был праздник, старец пришел в Скит, принесши младенца на плечах своих, и вошел с ним в церковь среди народа. Присутствующие, увидя его, заплакали, и он сказал братиям: посмотрите на младенца сего, - это сын преслушания! Будьте осторожны и вы, братия, ибо я на старости это сделал, - и помолитесь о мне! - и ушедши в келью, он положил начало прежнего деланья.

39. Один брат был сильно искушаем демоном блуда; ибо четыре демона, преобразясь в виде красивых женщин, в течении двадцати дней усиливались вовлечь его в постыдное смешение. Но так как он мужественно подвизался и остался непобедимым; то Бог, видя его подвиг, даровал ему то, что впредь он уже не имел плотского разжения.

40. Был один отшельник в нижних странах Египта, - и был именит, ибо пребывал в уединенной келье, в пустынном месте. И вот, по действию сатаны, одна безчестная женщина, услышав о нем, говорила юношам: что дадите мне? - я низложу вашего подвижника. Они назначили ей известное вознаграждение, - и она, вышедши вечером, подошла к келье его, как будто заблудившись. Когда постучалась в дверь, старец вышел, и увидя ее, смутился и сказал: каким образом ты явилась здесь? - Я заблудившись пришла сюда, сказала она со слезами. Сжалившись над нею, старец ввел ее во дворик свой, и вошедши сам в келью свою, запер ее. И вот окаянная закричала, говоря: авва, меня здесь поедают звери! Он же опять возмутившись, но вместе с тем и убоявшись суда Божия, сказал: откуда пришел на меня гнев сей? И отворив дверь, впустил ее внутрь. Тогда диавол начал пускать в него стрелы, разжигающие похоть к ней. Но он, видя нападение врага, сказал сам в себе: козни врага суть мрак; а Сын Божий есть свет. И, вставши, он зажег свечу. Но опять разжигаемый похотию, сказал: таковая творящии идут в муку (Гал. 5. 19. 21); итак испытай себя здесь, можешь ли перенести вечный огонь? И положив свой палец на свечу, жег его, и не чувствовал боли по причине сильного разжения плоти. Продолжая это делать до утра, он сжег все пальцы свои. Блудница, видя, что он делал, окаменела от страха. Утром юноши, пришедши к подвижнику, спрашивали: пришла сюда вчера женщина? - Да, отвечал он, - вот она спит в келье. - Вошедши в келью, они увидели ее мертвою, и сказали ему: авва, она умерла. Тогда он, открыв свои руки, показал им, говоря: вот что сделала со мною эта дочь диавола! Она погубила пальцы мои. И рассказав им бывшее, сказал: Писание говорит: не воздавай злом за зло (1 Петр. 3, 9), - сотворил молитву, и воздвигнул ее. Ушедши блудница в чистоте проводила остальное время жизни.

41. Один брат страдал блудною похотию. Случилось ему войти в одно село Египта, где увидев дочь языческого жреца, он полюбил ее, и говорит отцу ее: дай мне ее в жену. - Не могу дать тебе ее, отвечал он, если не спрошу бога моего. И пошедши к демону, жрец говорил ему: вот один монах пришел ко мне, и желает взять дочь мою, - выдавать ли ее за него? Демон отвечал: спроси его, - отвергнется ли он Бога своего, крещения и обета монашеского? - Жрец, пришедши сказал монаху: отвергнешься ли ты Бога, крещения и обета монашеского? - Он согласился, - и в тоже время увидел как бы голубя, вышедшего из уст его и полетевшего кверху. - Жрец пошел к демону и сказал: вот он согласился на все три условия. Тогда диавол сказал ему в ответ: не отдавай ему дочери своей в жену; ибо Бог не отступил от него, но еще помогает ему. Жрец пришедши сказал брату: не могу отдать тебе дочери, ибо Бог еще помогает тебе, и не отступил от тебя. Услышав это, брат сказал сам в себе: Бог явил мне такую милость, - и я, окаянный, отвергся Его, и крещения, и обета монашеского, - а благий Бог даже и теперь помогает мне! И пришед в себя самого, он образумился, пошел в пустыню к великому старцу и рассказал ему дело. - Старец сказал ему: сядь со мною в пещере, постись три седмицы непрерывно - и я буду умолять Бога за тебя. - Старец трудился за брата, и призывал Бога, говоря: Господи, прошу Тебя, даруй мне душу эту, и прими покаяние ее! И услышал Бог молитву его. Когда исполнилась первая седмица, старец приходит к брату, и спрашивает его: видел ли ты что-нибудь? - Так, отвечал брат, я видел голубя вверху, на высоте небесной, стоящего над головою моею. - Старец сказал ему: внимай себе, и усильно призывай Бога.- Во вторую седмицу старец опять приходит к брату и спрашивает его: видел ли что-нибудь? Видел, отвечал брат, голубя, сходящего на главу мою. - Старец заповедал ему: бодрствуй и молись. По прошествии третьей седмицы, старец опять приходит к брату, и спрашивает его: не видал ли чего-нибудь больше? - Видел, отвечал он, голубя: он сошел, и стал над самою головою моею, - я простер свою руку, чтобы взять его, и он вставши вошел в уста мои. - Тогда возблагодарил старец Бога и сказал брату: вот Бог принял покаяние твое, - впредь внимай себе самому. - Брат сказал ему в ответ: отныне я пребуду с тобою, авва, до самой смерти моей.

42. Сказывал один из Фивейских старцев: я был сын идольского жреца, и когда был еще мал, сидел в капище и неоднократно видал отца моего входящим в капище и приносящим жертвы идолу. Однажды я тайно подошел сзади его, и увидел сатану сидящего и все воинство предстоящее ему. И вот один князь его подошедши кланяется ему. Сатана говорит ему: откуда пришел ты? - Я был, отвечал он, в таком-то селе, возбудил там брани и большой мятеж, и произведши кровопролитие, пришел возвестить тебе. Сатана спросил его: во сколько времени ты сделал это? - В тридцать дней, отвечал он. Сатана велел наказать его, сказав: во столько времени ты сделал только это! Вот кланяется ему и другой. Сатана спрашивает его: откуда ты пришел? - Я был в море, отвечал демон, возбудил в нем волнение, потопил корабли, и погубив множество людей, пришел возвестить тебе. Сатана спросил его: во сколько времени ты сделал это? - В двадцать дней, отвечал демон. Сатана велел наказать и сего, сказав: почему ты во столько дней сделал только это? И вот третий подошедши поклонился ему. Сатана спрашивает: откуда ты пришел? - Он отвечал: в таком-то городе был брак, я возбудил ссоры, и произведши большое кровопролитие, даже между женихом и невестою, пришел возвестить тебе. Сатана спросил его: во сколько дней ты это сделал? - В десять, отвечал он. Сатана велел наказать и этого за медлительность. Подошел еще один, и поклонился ему. Сатана спрашивает: откуда ты пришел? - Я был, отвечал он, в пустыне, - вот уже сорок лет имею я войну против одного монаха, и в сию ночь низложил его в любодеяние. Выслушав это, сатана встал, облобызал его, взял венец, который носил сам, возложил на главу его, посадил его на троне вместе с собою, и сказал ему: великое дело совершил ты! После сего старец присовокупил: так высок чин монашеский! Когда Господь благоволил даровать мне спасение, - я вышел (из мира), и сделался монахом.

43. Сказывали об одном из отцев: он был от мира и возжигался похотию к жене своей. Об этом сказал он отцам. Они зная, что он был трудолюбив, и делал гораздо более, нежели сколько назначали ему, наложили на него такие труды и пост, что тело его обессилело, - и он не мог встать. По смотрению Божию, пришел один странник из отцев - посетить Скит; подошедши к его келье, - увидал, что она растворена, - и пошел далее, удивляясь, почему никто не вышел на встречу ему? Но он воротился и постучал, говоря: может быть болит ли брат! Постучав он вошел в келью, увидал брата в сильном изнеможении и говорит ему: что с тобою, отец? Тот рассказал ему о себе: я от мира, и враг ныне разжигает меня на жену мою; я открыл это отцам; они наложили на меня разные труды и пост, - и я исполняя их, обезсилел, а брань возрастает. Услышав это, старец опечалился, и говорит ему: хотя отцы, как мужи крепкие, хорошо наложили на тебя такие труды и пост; но если хочешь послушать моего смирения, оставь это и принимай немного пищи в свое время, и совершая посильную службу Богу, возверзи на Господа печаль твою (Пс. 54, 23), ибо своимим трудами ты не можешь преодолеть этой похоти. Тело наше - как одежда; если же не сберегаешь, - предается тлению. Выслушав это, отец так и поступил, - и через несколько дней отступила брань от него.

44. Был один древний подвижник, преуспевавший в благочестии, живший в горе, в странах Антиноя. Мы слышали от знакомых монахов, что многие получали пользу от слова его, равно как и от дела его. В таком состоянии враг позавидовал ему, как и всем добродетельным людям, и влагает в него помысл, под видом того же благочестия, что для тебя не должны работать, или служить другие, но ты сам должен служить другим; итак по крайней мере служи самому себе, - сам продавай в городе корзины свои, покупай нужное для тебя, и потом опять возвращайся на твое отшельничество. Это внушал ему диавол из зависти к его безмолвию, молитвенному упражнению для Бога и пользе для многих. Враг старался подстеречь его и уловить, - и он, доверясь этому, как бы благому помыслу, вышел из монастыря своего. Будучи некогда славен, но неопытен во многом коварств злоумышленника, известен и знаменит у подвижников, которые его видели, он, после долгого времени встретясь с женщиною, по невнимательности к себе, соблазнился ею, и пришед, в сопровождении врага, в одно уединенное место, пал с нею при реке. Помышляя, что враг возрадовался падению его, он близок был к отчаянию, так как оскорбил Духа Божия, и Ангелов, и святых отцев, из коих многие побеждали в городах врага. Итак никому из них не уподобясь, он сильно скорбел, и, не подумав об исправлении своего грехопадения, хотел, к совершенной радости врага, броситься в волны реки. Но от сильной душевной скорби изнемогло тело его, - и только милосердный Бог наконец помог ему, чтобы он не погиб, к совершенной радости врага. В последствии, пришед в самого себя, он решился явить гораздо больший труд с злостраданием, и умолять Бога с плачем и скорбию, - и ушел опять в монастырь свой. Заключив дверь, он плакал так, как плачут по умершим, умолял Бога, бодрствовал с постом, и изнурил тело свое, но не получил еще удостоверения о своем покаянии. Когда братия неоднократно приходили к нему ради пользы своей и стучали в дверь, он говорил им, что не может отворить. Я дал, говорил он, слово, чтобы целый год искренно каяться, и просил помолиться за него. Он не знал, как извинить себя, чтобы не соблазнились слушающие: ибо они считали его честным и весьма великим монахом. И таким образом он провел целый год в усиленном посте и искренном покаянии. Пред днем пасхи, в ночь на Воскресение Христово, когда наступал праздник, он взял новый светильник и изготовил его, вложил в новый сосуд, и, накрыв сосуд, с вечера стал на молитву, говоря: щедрый и милостивый Боже, и разбойникам желающий спастись и в разум истины прийти! к Тебе, Отцу верующих, прибегаю: Господи! помилуй меня, падавшего многократно, на радость врагу. И вот я мертв, повинуясь воле его. Ты же, Владыко, и нечестивых и немилостивых милуешь, и научаешь миловать ближнего, - помилуй мое смирение! Ибо нет ничего невозможного у Тебя. Душа моя, как прах, рассыпалась при аде (Псал. 140, 7), сотвори милость на мне, ибо Ты благ к Своему созданию, Ты и не сущие тела воскресишь в день воскресения. Услышь меня, Господи, ибо исчез дух мой (Псал. 142, 7), и душа моя окаянная, иссохло и тело мое, которое осквернил я. Я не могу более жить, будучи объят Твоим страхом, и не дерзаю надеяться на отпущение греха моего, ради покаяния, имея сугубую вину при этой безнадежности. Оживотвори меня, сокрушенного! Повели светильнику сему возжечься огнем Твоим, дабы таким образом я, уповая на милость Твоего снисхождения, в остальное время жизни, которое Ты даруешь мне, сохранял заповеди Твои, не отпал от страха Твоего, но служил Тебе с большею ревностью, нежели прежде. Сказав это с горькими слезами в ночь на Воскресение, он встал посмотреть, не зажегся ли светильник? И открыв его, увидел, что не зажегся. Падши снова на лице свое, он опять призывал Господа, говоря: знаю, Господи, что брань была для того, чтобы получить мне венец, - и я не устоял на ногах своих, сделавшись напротив, за плотское удовольствие, повинным мучению нечестивых. Итак пощади меня, Господи! Ибо вот я опять исповедую мою гнусность пред Твоею благостию, пред Ангелами Твоими и всеми праведниками, и если бы не было соблазна, исповедал бы и пред людьми. Ущедри душу мою, да научу я и других. Ей, Господи, оживотвори меня! Помолившись таким образом трижды, он был услышан. И возстав, увидел светильник горящим, возрадовался надеждою на Бога, укрепился радостию сердца, подивился благодати Божией, что она удостоверила его, и сказал: благодарю Тебя, Господи, что Ты меня, недостойного сей жизни и мира, помиловал сим великим и новым знамением! Ты щадишь, Человеколюбче, души Свои! - Таким образом, когда он продолжал свою исповедь и благодарить Бога, воссиял день, - и он возрадовался о Господе, забыв о пище телесной. И сей огонь светильника он сохранял во все дни свои, подливая масла, и оправляя сверху, чтобы не угас. Таким образом Дух Божий опять вселился в него, - и он, смиренномудрый, сделался всем известен по своему исповеданию и благодарению Бога. И когда пришло время предать душу свою, за несколько дней до кончины своей видел откровение.

45. Старец сказал: соблюдай следующее до самой смерти своей, - и спасешься: чтобы не есть с женщиною и не иметь с нею дружбы; чтобы не спать на одном ложе с отроками, если сам молод, - ни с братом своим, или с аввою, и сие делай из страха, а не из презрения; чтобы не обращать на себя взора, когда надеваешь одежду. Если будет нужда, принимай даже до трех стаканов вина, и не нарушай своего правила ради дружбы. Не оставайся на том месте, где согрешил ты пред Богом. Не пренебрегай своим служением, дабы не впасть в руки врагов своих. Побуждай себя на поучение в псалмах, ибо оно сохраняет тебя от плена врага. Возлюби всякое злострадание, - и смирятся страсти твои. Помни, что ты не должен ценить себя ни в каком деле. Старайся оплакивать грехи свои. Береги себя от лжи, ибо она отгоняет от тебя страх Божий. Открывай свои помышления отцам своим, дабы покров Божий охранял тебя. Принуждай себя к рукоделию. - И страх Божий вселится в тебя.

Лествица. Cлово 15. О чистоте и целомудрии

О ЧЕЛОВЕКАХ, ВО ПЛОТИ ЖИВУЩИХ ПОДОБНО БЕСПЛОТНЫМ.
ПРЕДИСЛОВИЕ К 15-МУ СЛОВУ.

Мы слышали от неистового объедения, что блудная брань в теле есть его исчадие; и это не удивительно. Сему научает нас древний наш праотец Адам; ибо если бы он не был побежден чревом, то, конечно, не познал бы, что такое жена. Посему соблюдающие первую заповедь (о воздержании) не впадают во второе преступление (нарушением целомудрия); и хотя пребывают сынами Адамовыми, однако не знают, что был Адам (по падении); но бывают малым чим умалены от Ангел; и это для того, чтобы зло не пребывало бессмертным, как говорит учитель, почтенный именем Богослова [1]

СЛОВО 15.
О нетленной чистоте и целомудрии, которое тленные приобретают трудами и потами.

     1. Чистота есть усвоение бестелесного естества. Чистота есть вожделенный дом Христов, и земное небо сердца.

     2. Чистота есть вышеестественное отречение от естества, и поистине преславное соревнование мертвенного и тленного тела с бестелесными духами.

     3. Чист тот, кто (плотскую) любовь отражает любовью (божественною), и телесный огнь угасил огнем невещественным.

     4. Целомудрие есть всеобъемлющее название всех добродетелей.

     5. Целомудрие есть чистота души и тела.

     6. Целомудр тот, кто и в самом сне не ощущает никакого движения или изменения в том устроении, в котором он пребывает.

     7. Целомудр, кто навсегда стяжал совершенную нечувствительность к различию тел.

     8. Предел и крайняя степень совершенной и всеблаженной чистоты состоит в том, чтобы в одинаковом устроении пребывать при виде существ одушевленных и бездушных, словесных и бессловесных.

     9. Никто из обучившихся хранению чистоты да не вменяет себе приобретение ее; ибо невозможное дело, чтобы кто-нибудь победил свою природу; и где природа побеждена, там познается пришествие Того, Кто выше естества; ибо, без всякого прекословия, меньшее упраздняется большим.

     10. Начало чистоты бывает, когда помысл не слагается с блудными прилогами, и без мечтаний случается по временам во сне истечения; а средина чистоты, когда от довольства пищи бывают естественные движения, но без мечтаний; конец же чистоты - умерщвление тела (т.е. телесных движений), предваряемое умерщвлением нечистых помыслов.

     11. Поистине блажен тот, кто стяжал совершенную нечувствительность ко всякому телу и виду и красоте.

     12. Не тот чист, кто сохранил нерастленным сие бренное тело, но тот, кто члены его совершенно покорил душе.

     13. Велик, кто пребывает бесстрастным при осязании; больший, кто не уязвляется видением, и помышлением о красотах небесных угашает огонь, который возгорается при виде земных красот. Отгоняющий сладострастного пса молитвою подобен борющемуся со львом; а кто противоречием низлагает его, подобен уже прогоняющему врага своего; тот же, который и прилог вовсе уничтожает, хотя и пребывает в теле, но уже воскрес из гроба. Если признак истинной чистоты состоит в том, чтобы и в сонных мечтаниях пребывать без движения; то конечно предел блуда означает то, чтобы и наяву от одних помыслов терпеть истечения.

     14. Кто телесными трудами и потами ведет брань с сим соперником, тот подобен связавшему врага своего слабым вервием; кто воюет против него воздержанием и бдением, тот подобен обложившему врага своего железными оковами; а кто вооружается смиренномудрием, безгневием и жаждою, тот подобен убившему своего супостата и скрывшему его в песке. Под именем песка разумей смирение, потому что оно не произращает пажити для страстей, но есть земля и пепел.

     15. Иной связал сего мучителя подвигами: иной - смирением, а иной - откровением Божиим. Первый подобен утренней звезде, второй - полной луне, а третий - светлому солнцу; но все имеют жительство на небесах. И как от зари свет, а по свете воссиявает солнце, так и о сказанном можно разуметь и видеть это на самом деле.

     16. Лисица притворяется спящею, а бес целомудренным; та хочет обмануть птицу, а сей погубить душу.

     17. Не верь во всю жизнь твою сему бренному телу, и не надейся на него, пока не предстанешь Христу.

     18. Не думай, что ты по причине воздержания пасть не можешь; ибо некто, и ничего не вкушавший, был свержен с неба.

     19. Некоторые из имеющих дар рассуждения хорошо определили отвержение самого себя, сказав, что оно есть вражда на тело и брань противу чрева.

     20. С новоначальными телесные падения случаются обыкновенно от наслаждения снедями; со средними они бывают от высокоумия, и от той же причины, как и с новоначальными; но с приближающимися к совершенству они случаются только от осуждения ближних.

     21. Некоторые ублажают скопцов по естеству, как избавленных от мучительства плоти; а я ублажаю повседневных скопцов, которые разумом, как ножом, обучились оскоплять себя.

     22. Видал я невольно падших; и видал произвольно желающих падать, но не могущих; и я счел сих последних окаяннейшими падающих на всякий день; потому что, не имея возможности согрешить, желают злосмрадия греховного.

     23. Окаянен падающий; но тот окаяннее, кто и сам падает, и другого увлекает к падению, потому что он понесет тяжесть двух падений, и тяжесть сласти иного [2].

     24. Не думай низложить беса блуда возражениями и доказательствами; ибо он имеет многие убедительные оправдания, как воюющий против нас с помощию нашего естества.

     25. Кто хочет бороться с своею плотию и победить ее своими силами, тот тщетно подвизается; ибо если Господь не разорит дома плотской похоти, и не созиждет дома душевного, то всуе бдит и постится думающий разорить.

     26. Представь Господу немощь своего естества, сознавая во всем свое бессилие, и неощутительным образом получишь дарование целомудрия.

     27. В сладострастных людях бывает, (как некто из них, испытавший это, признавался мне по истрезвлении своем), чувство чрезвычайного некого влечения и любви к телам, и столь бесстыдный и бесчеловечный дух, в самом чувстве сердца явственно гнездящийся, что боримый сим духом во время брани ощущает телесное разжжение подобное огню от распаленной печи; он не боится Бога, вменяет ни во что воспоминание о муке, молитвы гнушается, почти как бы совершает грех на самом деле, и смотрит на мертвые тела, как на бездушные камни. Страждущий сие делается как бы безумным и исступленным, будучи упоен всегдашним страстным желанием словесных и бессловесных существ, так что если бы не прекращались дни сей мучительной брани, то не могла бы спастись никакая душа, одеянная в сие брение, растворенное кровью и мокротами. Да и может ли быть иначе? Ибо все существующее по природе своей ненасытно желает сродного себе: кровь - крови, червь - червя, и брение - брения; а потому и плоть сия желает плоти, хотя понудители естества и желатели царства небесного и покушаются прельщать сию прелестницу различными ухищрениями. Блаженны неиспытавшие вышеописанной брани. И так будем молиться, да избавит он нас навсегда от такого искушения. Поползнувшиеся и падшие в сей ров далече отстоят от восходящих и нисходящих по оной лестнице Ангелов; и к такому восхождению, после падения, потребны для них многие поты со строжайшим пощением.

     28. Рассмотрим, не каждый ли из мысленных наших врагов, при ополчении их на нас, назначается исполнять свойственное ему поручение, как это бывает и в чувственном сражении; и это достойно удивления. Я наблюдал за искушаемыми, и видел падения одни других лютейшие: имеяй уши слышати да слышит (Матф. 11, 15)!

     29. Часто диавол все усилие, старание, ухищрение, коварство и все свои козни устремляет к тому, чтобы проходящие монашеское житие и подвизающиеся на сем поприще, исполненном искушений, были боримы противоестественными страстьми. Посему часто находясь в одном месте с женским полом, и не будучи боримы плотскою похотию, или помыслами, некоторые ублажают себя; а того не разумеют несчастные, что где большая пагуба, там в меньшей нет нужды.

     30. Думаю, что всеокаянные убийцы по двум причинам обыкновенно низвергают нас бедных в противоестественные падения: потому что мы везде имеем удобность для таких согрешений, и потому что они подвергают нас большей муке. Узнал сказанное тот, кто прежде повелевал дикими ослами, а потом сам был поруган и порабощен адскими ослами; и питавшийся некогда хлебом небесным после лишился сего блага; всего же удивительнее то, что и после его покаяния, наставник наш Антоний, с горькою скорбию, сказал: «Великий столп пал!» Но образ падения скрыл премудрый муж, ибо знал, что бывает телесный блуд и без участия иного тела. Есть в нас некая смерть и погибель падения, которую мы всегда с собою и в себе носим, а наиболее в юности. Но погибель сию я не дерзнул предать писанию, потому что руку мою удержал сказавший: «бываемая отай от некоторых срамно есть и глаголати и писати и слышати».

     31. Сию мою, а можно сказать и не мою враждебную, но и любимую плоть Павел назвал смертию. Кто мя избавит, говорил он, от тела смерти сея (Рим. 7, 24)? А Григорий Богослов называет ее страстною, рабскою и ночною. Я хотел бы знать, почему сии святые мужи дают ей такие названия? Если плоть, как выше сказано, есть смерть, то победивший ее, конечно, никогда не умрет. Но кто есть человек, иже поживет и не узрит смерти - осквернения плоти своей?

     32. Испытаем, прошу вас, кто больше пред Господом: умерший ли и воскресший или никогда не умиравший? Ублажающий последнего обманывается: ибо Христос умер и воскрес; а ублажающий первого увещевает умирающих, то есть падающих, не предаваться отчаянию.

     33. Бесчеловечный наш враг и наставник блуда внушает, что Бог человеколюбив, и что Он скорое прощение подает сей страсти, как естественной. Но если станем наблюдать за коварством бесов, то найдем, что по совершении греха, они представляют нам Бога праведным и неумолимым Судиею. Первое они говорят, чтобы вовлечь нас в грех; а второе. чтобы погрузить нас в отчаяние.

     34. Когда печаль и отчаяние в нас усиливается, тогда мы не можем приносить должного покаяния, ни окаявать себя, ни укорять, хотя в печальном расположении души и не предаемся греху. Когда оные угаснут, тогда опять мучитель наш внушает нам о милосердии Божием, чтобы мы снова пали.

     35. Господь, как нетленный и бестелесный, радуется о чистоте и нетлении нашего тела; бесы же, по утверждению некоторых, ни о чем другом столько не веселятся, как о злосмрадии блуда, и никакой страсти не любят так, как оскверняющую тело.

     36. Чистота нас усвояет Богу, и сколько возможно, делает Ему подобными.

     37. Земля с росою есть матерь сладости плодов, а матерь чистоты есть безмолвие с послушанием. Приобретенное в безмолвии бесстрастие тела, при частом сближении с миром, не пребывает непоколебимо: от послушания же происходящее - везде искусно и незыблемо.

     38. Видел я, что гордость бывает причиною смиренномудрия, и вспомнил сказавшего: кто уразуме ум Господень? (Рим. 11, 34). Ров и плод надмения есть падение в грех; грехопадение же для желающих спастись часто бывает поводом к смиренномудрию.

     39. Кто хочет с объедением и насыщением победить беса блуда, тот подобен угашающему пожар маслом.

     40. Кто одним воздержанием покушается утолить сию брань, тот подобен человеку, который думает выплыть из пучины, плавая одной рукою. Совокупи с воздержанием смирение; ибо первое без последнего не приносит пользы.

     41. Кто видит в себе какую-нибудь господствующую страсть, тому должно прежде всего противу ней вооружаться, особенно же если это - домашний враг; ибо если мы не победим сей страсти, то от победы над прочими не будет нам никакой пользы, а поразивши сего Египтянина, конечно, и мы узрим Бога в купине смирения.

     42. Будучи в искушении, я ощутил, что сей волк хочет обольстить меня, производя в душе моей бессловесную радость, слезы и утешение; и по младенчеству своему я думал, что я получил плод благодати, а не тщету и прелесть.

     43. Если всяк грех, его же аще сотворит человек, кроме тела есть, а блудяй во свое тело согрешает (1 Кор. 6, 18), то это без сомнения потому, что истечением оскверняется самое существо нашей плоти; а в другом грехе невозможно этому быть. Спрашиваю здесь, почему о согрешающих всяким другим грехом мы обыкновенно говорим только: «Он согрешил», а когда слышим, что кто-нибудь сделал блуд, то с прискорбием говорим: «Такой-то пал?» [3].

     44. Рыба спешит убежать от удочки: а душа сластолюбивая отвращается безмолвия.

     45. Когда диавол хочет связать два лица союзом постыдной любви, тогда испытывает ту и другую сторону: и потом уже начинает возжигать огонь страсти.

     46. Склонные к сладострастию часто бывают сострадательны и милостивы, скоры на слезы и ласковы; но пекущиеся о чистоте не бывают таковы.

     47. Один мудрый муж предложил мне страшный вопрос: «Какой грех», - сказал он, - «после человекоубийства и отречения от Христа, есть тягчайший из всех?» И когда я отвечал: «Впасть в ересь», - тогда он возразил: - «как же соборная Церковь принимает еретиков и удостаивает их причащения Св. Таин, когда они искренно анафематствуют свою ересь: а соблудившего, хотя он и исповедал сей грех, и перестал делать его, принимая, отлучает на целые годы от пречистых Таин, как повелевают апостольские правила?» Я поражен был недоумением; а недоумение это осталось недоумением и без разрешения [4].

     48. Будем испытывать, исследовать и наблюдать: какая сладость происходит в нас, при псалмопении, от беса блуда, и какая от словес Духа, и заключающейся в них благодати и силы.

     49. Не забывайся, юноша! Я видел, что некоторые от души молились о своих возлюбленных будучи движимы духом блуда, и думали, что они исполняют долг памяти и закон любви.

     50. Можно осквернить тело и одним осязанием; ибо нет ничего столь опасного, как сие чувство. Помни того, который обвил руку свою краем одежды, [5] (когда нес престарелую свою мать), и удерживай чувство руки своей и не прикасайся к сокровенным и прочим членам ни своего, ни чужого тела.

     51. Думаю, что человек не может быть назван совершенно святым, если прежде не освятит сего брения (т.е. тела), и некоторым образом не преобразит его, если только возможно такое преображение во временной жизни.

     52. Возлегши на постель, мы наиболее должны бодрствовать и трезвиться; потому что тогда ум наш один без тела борется с бесами; и если он бывает сластолюбив, или исполнен сладострастных мечтаний, то охотно делается предателем.

     53. Память смерти да засыпает да и восстает с тобою, и вместе с нею Иисусова молитва единопомышляемая; ибо ничто не может тебе доставить столь сильное заступление во время сна, как сии делания.

     54. Некоторые утверждают, что брань сия во время сна и истечения происходят единственно от пищи: но я видал, что одни находясь в тяжкой болезни, а другие, держа самый строгий пост, часто были оскверняемы истечениями. Однажды я спросил об этом предмете одного из искуснейших и рассудительных иноков; и сей блаженный дал мне весьма ясное наставление. «Бывают», - говорил приснопамятный, - «истечения во сне от изобилия пищи и от излишнего покоя; а иногда от гордости, когда мы, долго пребывая свободными от истечений, этим возносимся; иногда же и от того, что осуждаем ближнего. Но от последних двух причин истечения могут случаться и с больными, а может быть и от всех трех. Если же кто чувствует, что он чист от всех сих показанных ныне причин: то блажен сей человек ради такого бесстрастия; он от одной зависти бесовской претерпевает случающееся временем, когда Бог сие на него попускает для того, чтобы безгрешным злоключением приобретал высочайшее смирение».

     55. Никто в продолжении дня не представляй себе в уме случающихся во сне мечтаний; ибо и то есть в намерении бесов, чтобы сновидениями осквернять нас бодрствующих.

     56. Услышим и о другом коварстве наших врагов. Как снеди, вредные для тела, по некотором времени, или день спустя производят в нас болезнь: так весьма часто действуют и причины, оскверняющие душу. Видел я наслаждающихся и не вдруг боримых; видел, что некоторые едят и пребывают с женщинами, и в то время не имеют никакого худого помышления; но когда они обольстились самонадеянностию и возмечтали, что имеют мир и утверждение, то внезапно подверглись погибели в своей келлии. А какая это погибель, телесная и душевная, которой человек может подвергаться один, знает тот, кто находился в сем искушении, а кто не был искушен, тому и знать не надобно.

     57. В это время великою мощью служат нам: худая одежда, пепел, стояние всенощное, голод, жажда, палящая язык, и не многими каплями прохлаждаемая, пребывание при гробах, а прежде всего смирение сердца, и, если можно, отец духовный, или усердный брат, скорый на помощь и старый разумом: ибо я почитаю за чудо, чтобы кто-нибудь мог один сам собою спасти корабль свой от сей пучины.

     58. Часто один и тот же грех, будучи сделан одним человеком, заслуживает сторично большее наказание, нежели когда он сделан другим, судя по нраву согрешившего, по месту, где грех случился, духовному возрасту, в котором был согрешивший, и по многим другим причинам.

     59. Поведал мне некто об удивительной и высочайшей степени чистоты. Некто, увидев необыкновенную женскую красоту, весьма прославил о ней Творца, и от одного этого видения возгорел любовию к Богу и пролили источник слез. Поистине удивительное зрелище! Что иному могло быть рвом погибели, то ему сверхъестественно послужило к получению венца славы. Если такой человек в подобных случаях всегда имеет такое же чувство и делание, то он воскрес, нетленен прежде общего воскресения.

     60. Так должны мы поступать и при слушании песнопений и песней. Боголюбивые души, когда слышат пение мирских или духовных песен, исполняются чистейшего утешения, любви божественной и слез; между тем как в сластолюбивых возбуждаются совсем противные чувства.

     61. Некоторые, как мы и прежде говорили, пребывая в безмолвных местах, гораздо более бывают боримы от бесов; и сие неудивительно, потому что бесы обыкновенно пребывают там, будучи изгнаны Господом в пустыни и в бездну, ради нашего спасения. С особенною лютостию нападают на безмолвника бесы блуда, чтобы изгнать его в мир, внушивши ему, что он никакой пользы не получает от пустыни. Но когда мы пребываем в мире, они отходят от нас, чтобы мы, видя себя свободными от брани, оставались между мирскими. Итак, где мы терпим нападение от врагов, так без сомнения и сами сильно с ними боремся; а кто этой брани не чувствует, тот оказывается в дружбе со врагами.

     62. Когда мы пребываем по некоторой нужде в мире, нас покрывает рука Господня; часто, может быть, и молитва отца духовного, чтобы имя Божие не хулилось через нас. Иногда сие бывает от нечувствительности и от того, что мы прежде уже много испытали то, что видим и слышим, и насытились этим; или и от того, что бесы с намерением отступают от нас, оставляя беса гордости, который один заменяет собою всех прочих.

     63. Все вы, желающие обучиться чистоте, услышьте еще об одной хитрости и коварстве обольстителя души, и будьте осторожны. Некто собственным опытом изведал сей обман его, и сказывал мне, что бес плотского сладострастия весьма часто вовсе скрывает себя, наводит на инока крайнее благоговение, и производит в нем источники слез, когда он сидит или беседует с женщинами, и подстрекает его учить их памятованию о смерти, о последнем суде, и хранению целомудрия, чтобы сии окаянные, прельстившись его словами и притворным благоговением, прибегнули к этому волку, как к пастырю; но окаяннейший оный, от близкого знакомства получив дерзновение, наконец подвергается падению.

     64. Всеми силами будем убегать, чтобы ни видеть, ни слышать о том плоде, которого мы обещались никогда не вкушать; ибо удивляюсь, если мы считаем себя крепчайшими пророка Давида; чему быть невозможно.

     65. Похвала чистоты столь велика и высока, что некоторые из отцов осмелились назвать ее бесстрастием.

     66. Некоторые говорят, что по вкушении плотского греха невозможно называться чистым; а я, опровергая их мнение, говорю, что хотящему возможно и удобно привить дикую маслину к доброй. И если бы ключи царства небесного были вверены девственнику по телу, то мнение оное, может быть, имело бы основательность. Но да постыдит умствующих таким образом тот, кто имел тещу, а был чист и носил ключи царствия.

     67. Змий сладострастия многообразен; невкусившим сласти греха он внушает, чтобы только однажды вкусили ее и перестали; а вкусивших коварный побуждает воспоминанием опять к совершению греха. Многие из первых, поелику не знают зла сего, бывают свободны и от борьбы; а из последних многие, как познавшие опытом сию мерзость, терпят стужение и брани. Впрочем часто случается и совсем противное этому.

     68. Иногда восстаем мы от сна чисты и мирны, и это бывает тайным благодеянием, которое мы получаем от св. Ангелов, особенно когда мы уснули со многою молитвою и трезвением; иногда же встаем нечистыми и смущенными; причиною же сего бывают худые сновидения.

     69. Видех нечестиваго превозносящася и высящася яко кедры Ливанския, и как он мятется и неистовствует против меня; и мимоидох воздержанием, и се не бе, как прежде ярость его; и взысках его, смирив помысл мой, и не обретеся место его во мне, или след его (Пс. 36, 35).

     70. Кто победил тело, тот естество победил; победивший же естество, без сомнения, стал выше естества; а такой человек малым чим, или, если можно так сказать, ничем не умален от Ангел (Пс. 8, 6).

     71. Нет ничего чудного, если невещественный борется с невещественным; но то поистине великое чудо, что дух, облеченный в вещество, враждебное ему и борющееся с ним, побеждает врагов невещественных.

     72. Благий Господь, и в том являет великое о нас промышление, что бесстыдство женского пола удерживает стыдом, как бы некою уздою; ибо если бы женщины сами прибегали к мужчинам, то не спаслась бы никакая плоть.

     73. По определению рассудительных отцов, иное есть прилог, иное - сочетание, иное - сосложение, иное - пленение, иное - борьба, и иное, так называемая - страсть в душе. Блаженные сии определяют, что прилог есть простое слово, или образ какого-нибудь предмета, вновь являющийся уму и вносимый в сердце; а сочетание есть собеседование с явившимся образом, по страсти или бесстрастно; сосложение же есть согласие души с представившимся помыслом, соединенное с услаждением, пленение есть насильственное и невольное увлечение сердца, или продолжительное мысленное совокупление с предметом, разоряющее наше доброе устроение; борьбою называют равенство сил борющего и боримого в брани, где последний произвольно или побеждает, или бывает побеждаем; страстию называют уже самый порок, от долгого времени вгнездившийся в душе, и чрез навык сделавшийся как бы природным ее свойством, так что душа уже произвольно и сама собою к нему стремится. Из всех сих первое безгрешно; второе же не совсем без греха; а третие судится по устроению подвизающегося; борьба бывает причиною венцов или мучений; пленение же иначе судится во время молитвы, иначе в другое время, иначе в отношении предметов безразличных, т.е. ни худых, ни добрых, и иначе в худых помышлениях. Страсть же без сомнения подлежит во всех, или соразмерному покаянию, или будущей муке; но кто первое, (т.е. прилог в мысли), помышляет бесстрастно, [6] тот одним разом отсекает все последнее.

     74. Просвещеннейшие и рассудительнейшие из отцов приметили еще иной помысл, который утонченнее всех вышепоказанных. Его называют набегом мысли; и он проходит в душе столь быстро, что без времени, без слова и образа мгновенно представляет подвизающемуся страсть. В плотской брани между духами злобы ни одного нет быстрее и неприметнее сего. Он одним тонким воспоминанием, без сочетания, без продолжения времени, неизъяснимым, а в некоторых даже неведомым образом, вдруг является своим присутствием в душе. Кто плачем успел постигнуть такую тонкость помысла, тот может нас научить: каким образом, одним оком, и простым взглядом, и осязанием руки, и слышанием песни, без всякой мысли и помысла душа может любодействовать страстно.

     75. Некоторые говорят, что страсти входят в тело от помыслов сердца; а другие напротив утверждают, что худые помыслы рождаются от чувств телесных. Первые говорят, что если бы не предшествовал ум, то и тело не последовало бы; последние же приводят в защищение своего мнения зловредное действие телесной страсти, говоря, что весьма часто худые помыслы получают вход в сердце от приятного взгляда, или от слышания приятного голоса. Кто мог познать сие о Господе, тот и нас да научит: ибо все это весьма нужно и полезно для тех, которые разумно проходят духовное делание. В простоте же и правоте сердца пребывающим делателям нет в этом никакой надобности; ибо не все могут иметь тонкое ведение, и не все блаженную простоту, сию броню против всех ухищрений лукавых бесов.

     76. Некоторые из страстей, родившись в душе, переходят в тело; а некоторые наоборот. Сие последнее случается обыкновенно с мирскими, а первое с проходящими монашеское житие, по неимению к тому случаев. Что касается до меня, я скажу о сем: взыщеши в злых разума, и не обрящеши (Притч. 14, 6).

     77. Когда после долгого подвига против беса блуда, единомышленника нашей бренной плоти, мы изгоним его из сердца нашего, изранивши его камнем поста и мечом смирения: тогда сей окаянный, как червь некий, пресмыкаясь внутри нашего тела, будет стараться осквернить нас, подстрекая на безвременные и непристойные движения.

     78. Сему же наиболее подвержены те, которые покоряются бесу тщеславия; ибо они, видя, что уже не часто возмущаются в сердце своем блудными помыслами, преклоняются к тщеславию; а что это справедливо, в том сами они могут увериться, когда, удалившись на время в безмолвие, будут внимательно испытывать самих себя. Они непременно найдут, что в глубине их сердца скрывается некий тайный помысл, как змей в гноище, который в некоторой степени чистоту внушает им приписывать собственному тщанию и усердию, не давая сим окаянным подумать о словах Апостола: что имаши, егоже неси приял (1 Кор. 4, 7) туне, или непосредственно от Бога, или помощию других и посредством их молитвы. Итак, да внимают они себе, и да стараются о том, чтобы умертвить вышепоказанного змия многим смиренномудрием, и извергнуть его из сердца; дабы, избавившись от него, возмогли и они некогда совлечься кожаных риз (сладострастия) и воспеть Господу победную песнь чистоты, как некогда оные Евангельские целомудренные дети. И без сомнения воспоют, аще совлекшеся не нази обрящутся незлобия и смирения, свойственного младенцам (2 Кор. 5, 3).

     79. Сей бес тщательнее всех других наблюдает времена, какие удобнее для уловления нас; и когда видит, что мы не можем помолиться против него телесно, тогда сей нечистый в особенности старается нападать на нас.

     80. Тем, которые еще не стяжали истинной сердечной молитвы, в телесной молитве способствует подвиг понуждения, например: распростертие рук, биение в грудь, умиленное взирание на небо, глубокие воздыхания, и частое преклонение колен. Но как часто случается, что они в присутствии других людей не могут сего делать, то бесы и стараются тогда на них нападать; а так как они еще не в силах противиться им мужеством ума и невидимою силою молитвы, то, может быть, по нужде и уступают борющим их. В таком случае, если можно, скорее отойти от людей, скройся на малое время в тайное место, и там воззри на небо, если можешь, душевным оком, а если нет, то хоть телесным; простри крестовидно руки, и держи из неподвижно, чтобы и сим образом посрамить и победить мысленного Амалика. Возопий к Могущему спасти, и возопий не красноречивыми словами, но смиренными вещаниями, начиная прежде всего сим воззванием: помилуй мя, яко немощен есмь (Пс. 6, 3). Тогда опытом познаешь силу Всевышнего, и невидимою помощию, невидимо, обратишь в бегство невидимых (врагов). Кто обучился таким образом с ними бороться, тот вскоре начнет и одною душою отгонять сих врагов; ибо Господь дает делателям сие второе дарование, в награду за первые подвиги. И справедливо!

     81. Бывши негде в собрании, я заметил, что на одного тщательного брата напали нечистые помыслы; и как ему не нашлось приличного места, где бы тайно от других помолиться, то он вышел, как бы по естественной нужде, и там произнес усердную молитву на сих супостатов. И когда я ему выговаривал за неприличность места к молитве, он отвечал: «О прогнании нечистых помыслов я и молился в нечистом месте, чтобы очиститься от скверны».

     82. Все бесы покушаются сначала помрачить наш ум, а потом уже внушают то, что хотят; ибо если ум не смежит очей своих, то сокровище наше не будет похищено; но блудный бес гораздо больше всех употребляет это средство. Часто помрачив ум, сего владыку, он побуждает и заставляет нас и пред людьми делать то, что одни только сумасшедшие делают. Когда же, спустя несколько времени, ум истрезвится, тогда мы стыдимся не только видевших наши бесчинные действия, но и самих себя, за непристойные наши поступки, разговоры и движения, и ужасаемся о прежнем нашем ослеплении; почему некоторые, рассуждая о сем, нередко отставали от этого зла.

     83. Отвращайся от сего супостата, когда он, по соделании тобою вышеописанных поступков, возбраняет тебе молиться, упражняться в благочестивых делах, и пребывать во бдении; и поминай Того, Который сказал: зане творит ми труды душа сия, мучимая порочными навыками, сотворю отмщение ея от врагов ея (Лук. 18, 5).

     84. Кто победит свое тело? Тот, кто сокрушил свое сердце. А кто сокрушил свое сердце? Тот, кто отвергся себя самого; ибо как не быть сокрушенным тому, кто умер своей воле?

     85. Между страстными бывает один страстнее другого; и некоторые самые скверны свои исповедуют со сладострастием и услаждением. Нечистые и постыдные помышления обыкновенно рождаются в сердце от беса блуда, сего сердце-обольстителя; но их исцеляет воздержание и вменение их ни во что.

     86. Каким образом и способом связать мне плоть свою, сего друга моего, и судить ее по примеру прочих страстей? Не знаю. Прежде, нежели успею связать ее, она уже разрешается; прежде, нежели стану судить ее, примиряюсь с нею; и прежде, нежели начну мучить, преклоняюсь к ней жалостию. Как мне возненавидеть ту, которую я по естеству привык любить? Как освобожусь от той, с которою я связан навеки? Как умертвить ту, которая должна воскреснуть со мною? Как сделать нетленною ту, которая может противоположить мне столько естественных возражений? Если свяжу ее постом, то, осудив ближнего, снова предаюсь ей; если, перестав осуждать других, побеждаю ее, то вознесшись сердцем, опять бываю ею низлагаем. Она и друг мой, она и враг мой, она помощница моя, она же и соперница моя; моя заступница и предательница. Когда я угождаю ей, она вооружается против меня. Изнуряю ли ее, изнемогает. Упокоиваю ли ее, бесчинствует. Обременяю ли, не терпит. Если я опечалю ее, то сам крайне буду бедствовать. Если поражу ее, то не с кем будет приобретать добродетели. И отвращаюсь от нее, и объемлю ее. Какое это во мне таинство? Каким образом составилось во мне это соединение противоположностей? Как я сам себе и враг, и друг? Скажи мне, супруга моя - естество мое; ибо я не хочу никого другого, кроме тебя, спрашивать о том, что тебя касается; скажи мне, как могу я пребывать неуязвляем тобою? Как могу избежать естественной беды, когда я обещался Христу вести с тобою всегдашнюю брань? Как могу я победить твое мучительство, когда я добровольно решился быть твоим понудителем? Она же, отвечая душе своей, говорит: «Не скажу тебе того, чего и ты не знаешь; но скажу то, о чем мы оба разумеем. Я имею в себе отца своего самолюбие. Внешние разжжения происходят от угождения мне и от чрезмерного во всем покоя; а внутренние от прежде бывшего покоя и от сладострастных дел. Зачавши, я рождаю падения; они же, родившись, сами рождают смерть отчаянием. Если явственно познаешь глубокою мою и твою немощь; то тем свяжешь мои руки. Если гортань умучишь воздержанием; то свяжешь мои ноги, чтобы они не шли вперед. Если соединишься с послушанием, то освободишься от меня; а если приобретешь смирение, то отсечешь мне голову».

Пятнадцатая степень. Кто, будучи во плоти, получил и здесь победную почесть, тот умер и воскрес, и еще здесь познал начало будущего нетления.

---

[1] Св. Григорий Назианзин.

[2] См. Слово 26, главу 126.

[3]Илия Критский говорит: «Согрешил ли кто, - каким путем совратился, тем опять и возвращается. Например, если кто устами отвергся Бога, то устами может снова исповедать Его; если кто руками похищал собственность ближнего, то руками может свое имение раздать нищим. Также бывает и в других согрешениях. Но согрешивший против целомудрия возвращается не тем путем, которым пал, но другим, то есть плачем, постом и стенанием. Посему грех блудный и называется собственно падением. Особенно же монашескому жительству более всего другого свойственно девство. Это выражает и самое название монаха; в этом состоит монашеский обет. Итак, кто растлил девство, тот поистине пал, поправ свои обеты».

PG 88, ст. 912.

[4]
Ересь есть уклонение ума от истины и грех уст, или языка. А блуд есть грех всего тела, повреждает и растлевает все чувства и силы телесные и душевные и затмевает в человеке образ и подобие Божие; посему и
называется падением. Ересь - от возношения, а блуд - от отрады телесной. Посему еретики исправляются смирением, а блудники злостраданием.

PG 88, с. 912.

[5] Патерик, слово 18-2 о рассуждении.

[6] Т.е. не допускает до страстного впечатления, но отвергает оный.

ПРОЩЕНИЕ

История из жизни

Последний год школы. Вова думал, что у него есть только один настоящий друг – Юрик. Они вместе увлекались компьютерами, беседовали о музыке, Вова помогал Юрику с немецким, иногда даже выполнял за него домашние задания. Первая «черная кошка» пробежала между ними на уроке физкультуры, когда нужно было отрабатывать бросок мяча. Юрик выбрал в качестве партнера совсем не Вову, и тот остался в одиночестве.

Володя смолчал, но обиделся. Приближался день рождения Юрика, и Вова считал, что, подарив хороший подарок, он вернет расположение лучшего друга. Но его ждал удар: на день рождения его не пригласили, хотя там было много тех, с кем Юра практически не общался. Володя на этот раз не стал скрывать, что он обижен: он просто перестал разговаривать с Юрой. Бойкот продлился вплоть до выпускного, но еще год Володя болезненно переживал эту обиду. В этом году он первый раз исповедался, но не сказал священнику об этом, считая, что виноват в данной ситуации только Юрий. Только через несколько лет Владимир смог осознать всю ситуацию, увидеть свою роль в ней и покаяться. Но восстановить отношения уже не удалось.

Комментарий

Смущение, раздражительность (вспыльчивость), гнев, агрессия или обида (злопамятность) – это все ступени развития одного и того же процесса, суть которого - реакция уязвленного самолюбия. Самолюбие, зацикленность на себе противостоит жертвенной любви, и потому греховно. Осознание этого должно вести к деятельному покаянию, молитве об обижающем и примирению (по крайней мере, в сердце). Злопамятный же будет мучиться внутри себя, создаст проблемы в отношениях с другими людьми и сам не будет прощен и услышан Богом.

Бывает, что обида связана не с человеческими поступками, а с каким-то глобальным явлением, к примеру, с ощущением отверженности, нелюбви, со смертью кого-то, и тогда она может быть направлена не только на данное лицо, но и на мир в целом, а также и на Бога.

Прощение в Евангелии

Тогда Петр приступил к Нему и сказал: Господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз? Иисус говорит ему: не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз.
Посему Царство Небесное подобно царю, который захотел сосчитаться с рабами своими; когда начал он считаться, приведен был к нему некто, который должен был ему десять тысяч талантов; а как он не имел, чем заплатить, то государь его приказал продать его, и жену его, и детей, и все, что он имел, и заплатить; тогда раб тот пал, и, кланяясь ему, говорил: государь! потерпи на мне, и все тебе заплачу.
Государь, умилосердившись над рабом тем, отпустил его и долг простил ему.

Раб же тот, выйдя, нашел одного из товарищей своих, который должен был ему сто динариев, и, схватив его, душил, говоря: отдай мне, что должен. Тогда товарищ его пал к ногам его, умолял его и говорил: потерпи на мне, и все отдам тебе. Но тот не захотел, а пошел и посадил его в темницу, пока не отдаст долга. Товарищи его, видев происшедшее, очень огорчились и, придя, рассказали государю своему все бывшее.
Тогда государь его призывает его и говорит: злой раб! весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя? И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга.

Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его. (Матф.18:21-35, см. также Мк. 11:25, Ефес. 4:32, Лк. 6:35-37, Мф. 5:45-46, 6:12, Рим. 12:14, Ефес. 4:26)

Лучше предупредить, чем лечить

Прежде всего, как и во всякой страсти, бороться с гневом и обидой нужно не тогда, когда она уже проникла в сердце, а бодрствуя умом и храня от нее свое сердце, отсекая всякий дурной помысел. Так, в частности, мы часто повторяем то, что видим в окружающем мире, в том числе и в фильмах, поэтому давно уже социальные психологи рекомендуют не смотреть сцены насилия – они только засоряют наше сердце и усиливают гневливость. Вместе с тем, регулярное покаяние в таком с первого взгляда «неважном» и «незаметном» грехе, как раздражительность, поможет более правильно встретить и сильный гнев, и правильно подойти к обиде.

Неправильные реакции и их последствия

Фактически неважно, серьезна ли травма или же она существует только в фантазии. Бывает так, что самые невинные действия истолковываются неверно, и обида гораздо больше, чем должна бы быть в реальности. Конечно, правильнее всего вообще не обижаться, легко, трезво и с добрым юмором встречать трудности.
Но вот мы не смогли противостоять обстоятельствам, и оскорбились поведением ближнего. Какие могут быть реакции?

Гнев и агрессия. И вот, когда мы уже чувствуем гнев, почти всегда не следует что-либо сразу предпринимать («ибо гнев человека не творит правды Божией» - Иак.1:20, единственное исключение - ревность о Боге или о ближнем, но не о себе). Чаще всего гнев и агрессия приводят к разрушению дружбы и близости, поэтому не следует реагировать спонтанно и агрессивно, а напротив, нужно постараться смолчать и терпеливо подождать, пока Господь не вразумит, как выйти из этой ситуации.

Отрицание и подавление обиды. С другой стороны, преодолев в себе желание отомстить, мы часто ощущаем горечь или обиду. Обида также может быть вызвана безысходностью попыток решить повторяющуюся проблему с помощью гнева. Обида – одна из самых ядовитых эмоций, разрушающих человека, поэтому тут не следует делать вид, что ничего не произошло: простое отрицание или подавление эмоций без их проработки и уврачевания может дать самые неприятные результаты – в виде постоянной раздражительности или печали, потери интереса к деятельности и молитве, повышенной тревожности или неожиданным сменам настроения, а также к появлению ряда психосоматических заболеваний.

Переживание и уныние. Иногда бывает, что человек осознал обиду, но продолжает к ней мысленно возвращаться, раз за разом переживая по этому поводу, но не предпринимая никаких шагов для того, чтобы от нее избавиться. Это прямой путь к унынию и депрессии.

Трудоголизм и зависимое поведение. Чтобы поднять себе настроение, некоторые в этом случае предпочитают вложить свою негативную энергию в какое-либо дело либо заняться чем-то, что снимает стресс и приносит удовольствие (что-то съесть, выпить, покурить, принять дозу или доставить себе сексуальное удовлетворение). Если такая реакция повторяется, то это прямой путь к трудоголизму либо формированию зависимости - пищевой, наркотической или сексуальной.

Надменноcть и замыкание на себе. И, наконец, когда все эти пути перепробованы, но обида так и не ушла из сердца, человеку остается только закрыться и демонстрировать презрение к человеку, нанесшему обиду: "Что на него обижаться, это же недочеловек, урод". Такое надменно-горделивое отношение вернее всего ведет к социальной изоляции, уходу в себя и, в пределе, развитию тяжелых патологий психики.

Кстати, приблизительно так человек реагирует всегда, когда сам совершает любой грех, только вместо обиды основными эмоциями здесь являются не менее разрушительные вина и стыд.

Осознание своих эмоций и правильное понимание обиды

Как же правильно отреагировать на случившееся? Прежде всего, чтобы прийти в себя, можно помолиться, рассказать кому-то из близких о том, что на душе тяжесть (не раскрывая подробностей, чтобы не впасть в осуждение), почитать Евангелие и посмотреть, как в таких ситуациях вели себя святые, или сходить на службу (через «не хочу»). Зачастую осознание того, что ты входишь в соприкосновение со святыней, помогало людям изменить свое отношение к ситуации.

Все это нужно для того, чтобы лучше познать себя. Ни одна проблема не случайна: Господь устраивает все промыслительно, для нашего вразумления, чтобы мы внимательно рассмотрели свою жизнь, что в ней не так, и смирились; а также изменили свое отношение к тому, что не почитаем грехами в своей жизни (как говорят отцы, нужно «пить поругание как воду очищения»). Реакция возмущения, негодования показывает, прежде всего, отсутствие кротости, великодушия, наше несмирение, наше несовершенство как христиан.

Конечно, нам следует до конца и полностью принять последствия всего, что произошло, признать нанесенный ущерб, иногда пройти через скорбь, зачастую отказаться от мечты, что все будет как прежде. Но при этом также следует твердо верить, что Господь не попустит, чтобы неприятности от других людей стали нам препятствием ко спасению – для тех, кто терпит по-христиански, это только знак, что они идут правильным путем, и иначе и быть не может - каждая скорбь, страдание - это еще одна ступень наверх (только не следует создавать себе ореол мученичества или стремиться к бессмысленному мазохистскому самоуничижению, ложно понимаемому как глубина смирения).

История из жизни

В результате разборок на работе с одним из сотрудников некоторые стали высказывать схожие претензии к Геннадию, подозревая его в тех же нарушениях. Щепетильный в этих вопросах до крайности, Геннадий оскорбился тем, что такие мысли высказали и его товарищи. В гневе он пошел на службу, но молиться не мог. Подойдя к духовнику, он ожидал получить утешение, но в ответ услышал: «Не важно, правы они или нет. Важно, как ты на это прореагировал. Если есть обида, значит, ты сам гордый, смирения в тебе маловато». Этого уже Геннадий вытерпеть не мог: «Самый близкий мне человек, который знает про меня все, неужели он не почувствовал, что мне сейчас нужно просто понимание?» Он шел из храма, теперь уже печалясь и прокручивая в голове, к кому бы еще обратиться за сочувствием.

В тот же вечер он читал рассказ об экономе Пантелеимонова монастыря на Афоне, который выполнил порученные ему работы по постройке братского корпуса и очень гордился этим, но допустил небольшое своеволие, за что и был укорен игуменом. Обидевшись и оскорбившись, он ушел из монастыря. Старый игумен сам ходил к нему просить прощения, но в ответ слышал только: «Никогда не примирюсь». Так и умер бывший эконом, был похоронен, а через некоторое время камни над его могилой покрылись копотью, и по стене ближнего храма взметнулась черная полоса, словно повторив размер могилы эконома. По афонской традиции, кости монахов через некоторое время переносят в спецхранилища. Кости праведника должны побелеть или пожелтеть (это уже признак святой жизни), а тут они почернели и издавали ужасающее зловоние. Скорбя о брате, три года монахи молились о его упокоении, разослали просьбу по всем монастырям молиться за покойника. Но и через три года труп был в том же состоянии: - земля не приняла непростившего, и даже молитвы многочисленных афонских праведников не смогли изменить приговор Божий.

После этого рассказа Геннадий понял, что требуется от него, покаялся в своих обидах и примирился с товарищами, просил также прощения и у духовника.

От осознания к покаянию и примирению

Всегда требуется не только осознание своего "я" в обиде, но и деятельное примирение с братом.

Хорошо, когда обидчик сам просит прощения. Это очень помогает простить. Причем чем тяжелее грех, тем скорее нужно простить, ибо это путь к лучшим взаимоотношениям, большей любви; и напротив, "кому мало прощается, тот мало любит" (Лк.7:47).

Но вот он не видит своего греха, не признает себя виноватым или сам сердится на нас. Что делать?
Если подумать о том, что человеку плохо (даже если внешне он успешен, внутри его терзает грех), поэтому он так и ведет себя, то так легче перейти к тому, чтобы извинить, пожалеть его и благословить его. Вот как пишет об этом преп. авва Дорофей:

«Итак, должно подвизаться, чтобы очистить совершенно и внутренний гной, дабы больное место совсем заросло, и чтобы не осталось никакого безобразия и вовсе нельзя было узнать, что на этом месте была рана. Как же можно сего достигнуть? Молясь от всего сердца об оскорбившем и говоря: Боже! Помоги брату моему и мне, ради молитв его. Таким образом человек и молится за брата своего (а это есть знак сострадания и любви), и смиряется, прося себе помощи, ради молитв его: а где сострадание, любовь и смирение, что там может успеть раздражительность, или злопамятность, или другая страсть?»

Для примирения нам самим следует обратиться к брату со словами примирения и часто, даже не будучи формально виноватыми, самим просить прощения для уврачевания разделений. Единственное исключение, когда, возможно, не нужна беседа, - это когда обидевший сделал это ненарочно и не подозревал о том, что обидел (когда можно просто простить, не выясняя отношений, лучше это сделать без слов).

Возможно, через некоторое время нужно все же высказать, если что имел на сердце (обязательно выждав и подобрав правильный момент), но не с осуждением и не для того, чтобы уязвить, а для исправления человека и окончательного, полного примирения. Однако если обида не будет повторяться, то и вспоминать о ней не следует. Иногда все же прощение может быть многократным, по мере того, как всплывают старые обиды и яснее осознается боль (например, в процессе психотерапии детских травм).

И тем не менее для полного исцеления всего этого недостаточно – необходимо еще и исповедание собственного греха перед Богом, ведь как мы говорили, обида всегда - реакция самолюбивая по сути. Типичная ошибка – вместо покаяния, признания своей неправды и перемены ума отдаться переживаниям, киснуть в своих чувствах. Поэтому как подтверждение искренности намерений необходима исповедь: Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться: много может усиленная молитва праведного. (Иак.5:16)

Если грех развивается и потому нуждается в немедленном уврачевании (например, человек распространяет сплетни или ворует), то тут следует сначала обличить человека наедине, и, если он не намерен исправляться, то при двух или трех свидетелях, потом сказать Церкви, а затем уже поступать с ним как с язычником и мытарем, вплоть до передачи дела властям. Нарушение этого евангельского порядка может привести к трагическим последствиям.

История из жизни

Сергей на исповеди рассказал своему духовнику о неважном грехе, как он считал, и был сильно раздосадован из-за того, что его не допустили до Причастия, к которому он готовился. Опечалившись, он несколько раньше ушел со службы, прекрасно понимая, что обиделся напрасно. Чтобы поскорее искоренить грех, он на следующий же день исповедовал его чередному священнику, и почувствовал небольшое облегчение. При следующей встрече со своим духовником он попросил у него прощения, объяснив ситуацию, на что 60-летний батюшка улыбнулся, поклонился ему и сказал просто: «И ты, Сережа, прости меня». Из храма Сергей шел окрыленным.

Как определить, что обиды действительно больше нет?

Прежде всего, при настоящем прощении человек обретает утерянный мир, на душе легко. Он рад встрече с бывшим обидчиком, готов к искреннему и дружескому общению. Когда этого не происходит, есть повод задуматься. Особенно ясно, что обида не уврачевана, когда человек становится нам более не интересен, или мы говорим про себя: «что от него еще можно было ждать». Это означает, что мы произнесли свой карающий суд над ним и отказались от любви. Святые, напротив, скорбели об ошибках и грехах ближнего, как о своих собственных.

В некоторых случаях мы вынуждены быть с человеком, который постоянно готов нас оскорбить и заставить страдать, и тогда можно изменить стиль общения, «установить границы»: «У него тут есть слабость, буду стараться его не провоцировать, в этом ограничу контакт». Но внутреннее доброе отношение к человеку нужно постараться сохранить. Лучше всего это получается, когда мы сами молим Бога об этом человеке и просим молитв Церкви.

В статье упомянуты

Преподобный авва Дорофей (+620) – получив прекрасное светское образование, стал учеником великих старцев Палестины - преподобных Варсонуфия и Иоанна. Много лет нес больничное служение, и совершенным послушанием и открытием своих помыслов авве Иоанну приобрел чистоту и простоту, отличающую святых. Основал Палестинский монастырь, где был игуменом. Его «Душеполезные поучения» могут служить одной из первых книг для ознакомления с духовной традицией Православной Церкви.

Свято-Пантелеимонов монастырь - основанный в XII веке монастырь, в котором подвизалось множество святых, в том числе преп. Силуан Афонский, один из самых известных православных подвижников ХХ века.

Святая гора Афон, или, как ее называют, удел Пресвятой Богородицы, издревле служила местом для подвигов благочестивого иночества всех православных стран - от Грузии до Болгарии, именно с Афоном связаны многие восстановители монашеского жительства в России, например, преп. Нил Сорский, возглавитель движения заволжских старцев, или преп. Паисий Величковский, с именем которого связано духовное возвышение Оптиной пустыни и возвращение к святоотеческому Преданию. Для ознакомления с Афоном можно рекомендовать книгу игумена N. "Сокровенный Афон", М., 2002, из которой и взята приведенная история, а также "Современные старцы Горы Афон" архим. Херувима, М., 2002

Принимайте друг друга…

Принимайте друг друга, как и Христос
принял вас в славу Божию. (Рим.15:7)

Тема принятия другого всегда была для меня болезненной. Принять – это значит не осудить, а стать в чем-то единым с другим несмотря на и вопреки его недостаткам, грехам и проблемам. Принять – это и значит полюбить делом.

Страшно. Страшно особенно тогда, когда Господь побуждает нас принять человека, в чертах которого мы видим нечто, что может разрушить нашу жизнь.

Например, мы уязвимы к депрессии, а человек производит впечатление депрессивного и наводит на нас тоску; мы только что оставили какой-то грех, и еще нетвердо стоим на ногах, а человек от этого греха страдает, и, кажется, что принятие его будет означать согласие с его грехом. Тяжело по-настоящему принять умирающего, который уходит в вечность с немым вопросом: «За что?», потому что принять его – это в какой-то мере и для себя поставить этот вопрос, заставляющий колебаться в вере. Страшно принять того, в котором мы видим черты, от которых постоянно бежим в самих себе.

Эти люди будоражат наше спокойствие, заставляют возвращаться к тому, что мы для себя «решили и закрыли», бередят старые раны. Мы боимся, что, став едиными с таким человеком, «проказа» перейдет и на нас.

И все же Христос устами апостола призывает нас:
Посему принимайте друг друга, как и Христос принял вас в славу Божию. (Рим.15:7)

Принимать по примеру Христа… Это абсолютное повеление, в нем не может быть исключений. Мы не можем извиняться своей слабостью или отсутствием теплых чувств к человеку. Мы не можем также подходить к этому вопросу с лицеприятием, ибо Бог нелицеприятен
принял вас в славу Божию.

Как мы должны принять человека? Не просто дать ему место на задворках нашего бытия: «Вот, сиди и будь доволен, что хоть сюда пустили и не выгоняют». Такая двойственность – «вроде я тебя и принимаю, а в принципе не пошел бы ты» - очень сильно чувствуется и ранит человека в чем-то и больше, чем прямое отторжение.

Нет, нам нужно дать ему место в славе Божией, т.е. в самом сокровенном месте обитания Бога - своем сердце, в сердцевине своего «Я».

Это вопрос нашей взрослости.
Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать. (Рим.15:1)

Да-да, если ты считаешь себя сильным, зрелым христианином, неси бремя брата. Именно мера твоего принятия другого по примеру Христа, а не твои знания, не твой сан, не размах твоего служения, не духовные подвиги в молитве и даже не дары и откровения, полученные тобой, являют меру твоей зрелости.

Ибо Христос, когда еще мы были немощны, в определенное время умер за нечестивых. Ибо едва ли кто умрет за праведника; разве за благодетеля, может быть, кто и решится умереть. Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками. (Рим.5:6-8)

Как найти в себе силы для того, чтобы принять?

Когда мы вдумываемся в то, что уже совершил для нас Бог, мы понимаем, что Он пошел на шаг, который был неимоверно труднее того, что требуется от нас. Идти по чьим-то стопам немного легче, чем самому впервые прокладывать путь. Размышление над Писанием о Христе поможет и нам не бояться и делать шаги к любви в надежде на лучшее. А все, что писано было прежде, написано нам в наставление, чтобы мы терпением и утешением из Писаний сохраняли надежду. (Рим.15:4)

Но и Сам Бог будет незримо присутствовать с нами в этом пути.
Бог же терпения и утешения да дарует вам быть в единомыслии между собою, по [учению] Христа Иисуса (Рим.15:5).

В этих словах я вижу большую надежду лично для себя, и вместе с тем эта надежда полностью реальна. Терпение нужно тому, кто ведет продолжительную брань, кто не совершенен и может колебаться. Это я и есть. Утешение нужно тому, кто порой чувствует себя сломленным и разбитым, у кого опускаются руки и пропадает желание вообще чем-либо заниматься – и это тоже про меня. Бог – Реалист, Он знает о моей уязвимости, Он видит нашу слабость, и Он дает силы, для того, чтобы все перенести.

Есть ли границы у принятия?

Я думаю, только существует только один барьер, через который нам как христианам нельзя переступать – это барьер греха. Но это не означает, что мы должны отвергать грешника. Опыт показывает, что большинство грешников и хотели бы измениться, но не знают, как, не могут найти для этого силы, а зачастую настолько ослеплены грехом, что не способны увидеть, ради чего грех должен быть оставлен.

Принятие грешника в любви – это не значит закрыть глаза на реальность и сказать: твой грех не важен. Это означает согреть его своей любовью, теплом понимания и сострадания. Образ, который приходит на ум, - это образ матери, которая узнает, что ее сын является преступником. Она не перестает его любить и не любит его меньше. Нет, любовь остается прежней, просто теперь она еще страдает.

Солидарность с грешником в грехе не означает грешить вместе с ним. Это означает плакать вместе с ним и просить Бога за него, о его преображении так, как если бы мы просили о себе.

Если сегодня у тебя есть в сердце кто-то, с кем затруднены отношения, расскажи об этом Богу и сделай практический шаг к тому, чтобы принять этого человека – позвони ему, пригласи гости, при встрече обними его и скажи, насколько он важен для тебя. Не бойся говорить о своих проблемах в общении, но делай это с любовью, и Божие благословение почиет в твоем сердце. Дух Святый действует неожиданно, и, кто знает, не придет ли его благословение именно через того, кого ты столь долго отвергал.

Даниэль-Анж. Раненый пастушок

Предисловие автора к русскому изданию

Как я счастлив, что «Раненый Пастушок» переведен на русский — такой глубокий, поэтичный и прекрасный язык!

Я написал эту книгу, когда пас овец в горах, живя наедине с Богом. И когда, подобно песне, она вырвалась наконец из моей груди, у меня и в мыслях не было, что когда-нибудь «Пастушок» обойдет весь мир, будет принят множеством молодых людей, выйдет навстречу юным сердцам, пребывающим в отчаянии, гибнущим в величайшей пустыне мира, забывшего о Боге, утратившим вкус жизни, ибо никто не указал им дорогу к живому Источнику Радости.

Я говорю тебе, взявшему эту книгу в руки:
Позволь совершиться этой встрече, разреши посетить тебя, разреши тебя любить. Не бойся! Просто — разреши! Я предаю тебя в руки Той, кого Серафим Саровский с бесконечной нежностью называл «Радость всех радостей»!

Даниэль-Анж

Если ты больше ничего не значишь для других,

ничего не значишь для себя самого,

Если жизнь твоя — лишь пустой звук,

сотканный из блужданий, падений и пропастей,

Если так, то она для тебя — эта книга, говорящая лишь одно:
тебя любят.
Даже если ты сам этого не знаешь...
Позволь прийти к тебе Тому Одному,
Кто никогда не оставит тебя одного!

Небольшое пояснение к книге

Не проглатывай ее, как роман. Не пролистывай, как будто она всего лишь художественный вымысел.
Книга эта — ни то, ни другое. В ней говорится о подлинных реальностях двух взаимопроникающих планов твоего бытия.

1. О реальности видимой повседневной жизни, описанной резко и объективно. Рассказанное здесь было мною самим видено, слышано, пережито. Не выдумано, не преувеличено.

Тот, от чьего лица ведется повествование — молодой человек 80-х годов нашего века, если сам и не существует, то во всяком случае говорит о том, о чем сотни юношей и девушек — вполне живых и реальных — мне писали, что поверяли мне из своей собственной жизни. Каждую страницу, каждое событие могли бы узнать и подписать Шанталь, Мюриэль, Ив, Марк и многие другие... Изменены лишь названия мест и имена действующих лиц.

2. О реальности жизни духовной, не менее повседневной и объективной, которая переведена здесь на образно-поэтический язык, ибо лишь он способен выразить невыразимое. И здесь тоже все основано на личном опыте, многими пережитом раньше и переживаемом сегодня, и — кто знает, не станет ли этот опыт завтра ТВОИМ?

Именно эта, подлинная и вечная реальность, является здесь главной: лишь она не ограничивается пространством, не разрушается временем, не обесценивается привычкой. Она пребывает и пребудет вечно. Она есть.

Эта «вторая» реальность изменяет «первую», наделяя ее смыслом и возвышая. Невидимая глазам нашего тела, она являет себя через конкретные свидетельства реально, ощутимо изменившихся жизней, освещенных этим новым светом.

Это как радиоволны: они невидимы, неощутимы, неслышимы и воспринимаются лишь специальным прибором. Прибор же, воспринимающий то, о чем я сейчас говорю — это глаза нашего сердца, видящие невидимое, главное для любой человеческой жизни, то, что не должно прозябать на задворках нашего бытия. Приобщаясь к жизни духа, мы не «витаем в облаках», не «валяем дурака», у нас не «едет крыша». Напротив: мы пускаем корни в то, что реальней всего. Духовный опыт подобен атмосфере: ее саму ты не видишь, но что бы ты увидел без нее? Да ничего! Ты просто задохнулся бы!

Материя и дух. Тело и душа. Видимое и невидимое. Земля и Небо... Эти реальности не образуют двух разных миров: соседствующих или бесконечно далеких друг от друга, связанных между собой или взаимоисключающих. Нет, они принадлежат одному и тому же миру, как твои сердце и разум — это ведь не две разные, да к тому же враждующие между собой, стороны, но две нераздельные части тебя самого. И это не лицевая и изнаночная стороны, а скорее матрешка — одно в другом: внутренняя жизнь — не что иное, как «внутренность жизни».

Итак, единственное, к чему стремится эта книга — обратить твои глаза к тому Взгляду, чей свет наполнит Жизнью твою жизнь, смыслом — твое существование, позволит сердцу твоему не остывать, а улыбке — дарить надежду.

Даниэль-Анж

Митрополит Антоний Сурожский. О ПОКАЯНИИ

Обратимся теперь к двоякой теме: о покаянии и об исповеди. Исповедь, конечно, содержит в себе покаяние, но чтобы понять, в чем суть покаяния, надо говорить о нем отдельно. Покаяние заключается в том, что человек, который до того отвернулся от Бога или жил собой, вдруг или постепенно понимает, что его жизнь не может быть полной в том виде, в каком он ее переживает. Покаяние заключается в том, чтобы обернуться к Богу лицом. Это момент — только изначальный, но решительный, когда мы вдруг переменяем курс и вместо того, чтобы стоять спиной или боком по отношению к Богу, к правде, по отношению к своему призванию, делаем первое движение, — мы обратились к Богу. Мы еще не покаялись, в том смысле, что не изменились, но для того, чтобы это случилось, мы должны что-то пережить: невозможно отвратиться от себя и обратиться к Богу просто потому, что нам вздумалось.

Бывает, что человек живет спокойно, ничего особенного с ним не происходит, он как бы “пасется” на поле жизни, щиплет траву, не думая ни о бездонном небе над собой, ни о какой-либо опасности; ему жить хорошо. И вдруг случится нечто, что обращает его внимание на то, что не все так просто; вдруг он обнаруживает: что-то “не то”. Каким образом? Это бывает очень разно.

Бывает, что человек совершает тот или другой как будто незначительный поступок — и вдруг видит его последствия. Помню одного мальчика: он размахивал кинжалом и задел сестренке глаз. Она на всю жизнь осталась слепа на один глаз; а брат ее никогда не забыл того момента, когда вдруг понял, что значит бездумно, безответственно играть таким предметом как кинжал. Это не значит, конечно, что он боялся прикоснуться к кинжалу или к перочинному ножу; но он знал: самые незначительные действия могут иметь окончательное, трагическое значение

Бывает, что мысль, которая приводит нас к покаянию, настигает нас не так трагично, а мы вдруг слышим, что о нас думают люди. У нас всегда хорошее представление о самих себе, и когда нас критикуют, у нас тенденция думать, что тот человек, который нас не видит такими прекрасными, какими мы себя видим, ошибается. И вдруг мы услышим мнение других людей о нас. Мы считали себя героями, а все думают, что мы трусы. Мы считали себя безукоризненно правдивыми, а люди думают, что мы лукавы, и т.д. Если остановиться вниманием на этом, мы уже ставим перед собой вопрос: что я?.. И в тот момент, когда мы ставим перед собой этот вопрос, встает и следующий: какое мое призвание в жизни?.. Я говорю не о ремесленном призвании, а — каким человеком я могу стать? Неужели я удовлетворен тем, чем являюсь? Не могу ли я себя как бы перерасти, стать лучше?..

Иногда бывает, что не народный глас, не голос того или другого нашего знакомого обращает наше внимание на нас самих, а чтение, например, Евангелия. Я читаю Евангелие и вдруг вижу, каков может быть человек; я вижу образ Христов во всей его красоте или, во всяком случае, в той мере красоты, какую я способен воспринять, и начинаю себя сравнивать. Вот когда я начинаю обращаться не на себя самого, а либо на образ Христа, либо на то, что обо мне думают люди — тогда-то и начинается суд надо мной. И в тот момент, когда начинается суд, начинается и покаяние. Это еще не полнота покаяния, потому что произнести над собой качественный суд не значит быть раненным в душу тем, что я совершил или чем являюсь. Иногда головой мы сознаем, что плохи или должны бы быть иными в том или другом отношении, а чувством мы этого не можем пережить. Я вам дам пример.

В 1920-ые годы во Франции был съезд Русского Студенческого Христианского Движения. Там присутствовал замечательный священник, отец Александр Ельчанинов, писания которого некоторые из вас, наверное, читали, потому что они были изданы не только за границей, но теперь и в России. К нему на исповедь пришел офицер и сказал: “Знаете, я вам могу выложить всю неправду моей жизни, но я ее только головой сознаю; мое сердце остается совершенно нетронутым, мне все равно. Головой я понимаю, что это все зло, а душой не отзываюсь ни болью, ни стыдом”. И отец Александр сделал потрясающую вещь; он сказал: “Не исповедуйтесь у меня, это будет совершенно напрасно. Завтра, перед тем как я буду служить литургию, вы выйдете вперед и, когда все соберутся, повторите то, что только что сказали мне, и принесете исповедь перед всеми собравшимися”. Офицер согласился на это, потому что чувствовал, что он мертвец, что в нем жизни нет, что у него только память да голова, но сердце мертво и жизнь в нем погасла. И он вышел с чувством ужаса: вот, я сейчас начну рассказывать, и весь съезд от меня отвернется. Все с ужасом посмотрят на меня с мыслью: мы думали, что он порядочный человек, а он не только негодяй, но и мертвец перед Богом... Он стал, пересилил свой страх и ужас и начал говорить. И случилось нечто для него совершенно неожиданное: в момент, когда он сказал, для чего он стал перед царскими вратами, весь съезд к нему обратился сострадательной любовью, он почувствовал, что все ему открылись, все открыли объятия своего сердца, все с ужасом думают о том, как ему больно, как ему стыдно.. И он разрыдался и в слезах произнес свою исповедь; и для него началась новая жизнь.

Тут мы касаемся очень важного момента, именно — покаяния. Покаяние не заключается в том, чтобы хладнокровно увидеть в себе грех и его принести Богу на исповеди; покаяние заключается в том, чтобы нас что-то так ударило в душу, что из наших глаз и из нашего сердца вырвались слезы. Святой Варсонофий Великий говорит, что слезы истинного покаяния могут нас очистить так, что уже делается ненужным идти на исповедь, потому что то, что простил Бог, человеку нечего разрешать. Есть и другое место у ученика святого Симеона Нового Богослова, святого Никиты Стифата, где говорится, что слезы истинного покаяния могут вернуть человеку даже потерянную телесную девственность... Покаяние должно быть именно такое.

Но мы не можем так каяться постоянно, это нам не под силу. Что же нам делать? Делать надо вот что. Вы, наверное, читали о том, как совершаются раскопки древних городов или памятников. Приходит археолог и начинает скрести землю. Сначала он видит только обыкновенную почву, но постепенно начинает различать какие-то очертания того, что давным-давно легло под землю. Это уже первое видение. Когда мы самым зачаточным образом видим в себе что-либо недостойное ни нас самих, ни той любви и уважения, которыми мы окружены, ни той любви, которую Бог нам проявляет, это уже начало нашего прозрения, и мы можем пойти на исповедь и сказать: “Я знаю теперь, что под почвой, может быть, очень глубоко, лежит мир греха, но кое-что я о нем узнал уже на поверхности, я хочу это принести Богу и сказать: я это увидел. Ты мне помог это увидеть, Господи, и я отрекаюсь от этого зла. Я пока еще не умею каяться, но умею знать, что это несовместимо ни с моей дружбой с Тобой, ни с тем отношением, каким я окружен своими близкими, ни с тем, чем я хочу быть...” Существует средневековая разрешительная молитва, оканчивающаяся словами: “И да простит тебе Господь все грехи, в которых ты истинно раскаялся”. Прощается не просто то, что ты рассказал, а то, перед чем ты содрогнулся душой, что тебя обдало ужасом. Остальное является новой твоей задачей. Ты должен дальше и дальше, глубже и глубже уходить в себя, в эти раскопки, и продолжать находить то, что недостойно ни тебя, ни Бога, ни того, что о тебе думают люди. Таким образом исповедь делается частью постепенно углубляющегося покаяния, перед тобой постепенно раскрываются новые глубины.

Но вы скажете: “Неужели жизнь заключается в том, чтобы уходить в эти глубины, видеть в себе только зло, одно зло, всё уходить в тьму? С этим жить нельзя!” Нет, с этим жить нельзя, но тьму разгоняет свет. Если мы видим в себе что-либо темное, то лишь потому, что свет проник в новую глубину нашей жизни. Вот пример, который я даю детям, но и взрослым иногда не вредно услышать детский пример. Когда дети говорят: “Я всматриваюсь во все зло, которое во мне есть, и не умею его искоренять, вырывать из себя”— я отвечаю: “А скажи: когда ты входишь в темную комнату, неужели для того, чтобы в ней перестало быть темно, ты машешь белым полотенцем в надежде, что тьма разойдется, рассеется?” — “Нет, конечно нет!” — “А что ты делаешь?” — “Я открываю ставни, открываю занавески, открываю окно”. — “Вот именно! Ты проливаешь свет туда, где царила тьма. Так же и тут. Если ты хочешь по-настоящему каяться, исповедоваться поистине и меняться, тебе не надо сосредотачиваться только на том, что в тебе плохо, тебе нужно как бы впустить в себя свет. А для этого надо обратить внимание на то, что у тебя уже есть светлого, и во имя этого света бороться со всей тьмой, которая в тебе есть”. — “Да, но как это делать? Неужели думать о себе: вот, я такой хороший в том или другом отношении?” — “Нет. Читай Евангелие и отмечай в нем те места, которые ударяют тебя в душу, от которых трепетно делается сердце, ум светлеет, которые соберут твою волю к желанию новой жизни. И знай, что в этом слове, в этом образе, в этой заповеди, в этом примере Христа ты нашел в себе искорку Божественного света. В этом отношении оскверненная, потемневшая икона, которой ты являешься, просветлела. Ты уже хоть немного похож на Христа, в тебе уже немного начинает проявляться образ Божий. А раз так, то запомни, что если ты будешь грешить против этого, ты будешь осквернять святыню, которая в тебе уже есть, уже живет, уже действует, уже растет. Ты будешь потемнять в себе образ Божий, гасить свет или окружать его тьмой. Этого не делай! И если ты будешь верен тем искрам света, которые в тебе уже есть, то постепенно тьма вокруг тебя будет рассеиваться. Во-первых, потому что там, где свет, тьма уже рассеяна, а во-вторых, когда ты обнаружил в себе какую-то область света, чистоты, правды, когда ты вдруг смотришь на себя и думаешь: в этом отношении я на самом деле настоящий человек, не только мразь, которую я себе представлял, — тогда ты можешь начать бороться с тем, что наступает на тебя, как враги наступают на город или на войско, чтобы свет потемнел в тебе. Ты, например, научился почитать чистоту. И вдруг в тебе поднимается грязь мыслей, телесных желаний, чувств, чувственность. В этот момент можешь себе сказать: я обнаружил в себе искорку целомудрия, искорку чистоты, желание кого-то полюбить без того чтобы этого человека осквернить даже мыслью, не говоря уж о прикосновении; нет, эти мысли я в себе допустить не могу, не стану. Я буду бороться против них; и для этого обращусь ко Христу и буду кричать к Нему: Господи, очисти! Господи, спаси! Господи, помоги! — и Господь поможет. Но Он не поможет тебе, раньше чем ты сам поборешься”.

Есть рассказ в жизни святого Антония Великого о том, как он отчаянно боролся с искушением, боролся так, что наконец в изнеможении упал на землю и лежал без сил. И вдруг перед ним явился Христос. Не имея даже сил подняться, Антоний говорит: “Господи, где же Ты был, когда я так отчаянно боролся?” И Христос ему ответил: “Я стоял невидимо рядом с тобой, готовый вступить в бой, если бы только ты сдался. Но ты не сдался — и победил”.

И вот я думаю, что каждый из нас может научиться так каяться и приходить на исповедь каждый раз уже с новой победой и с новым видением того поля битвы, которое перед нами раскрывается все шире и шире. И мы можем получить прощение наших грехов от Христа, прощение того, что мы уже в себе начали побежать; и кроме того, получить благодать и новую силу побеждать то, что мы еще не победили.

(из книги Митрополит Сурожский Антоний. Быть христианином)

О необходимости исповеди для избавления от страсти

Я поддерживаю переписку с разными людьми, многие из них вообще никак не проявляют себя на форуме, однако основной мотив переписки у всех одинаков – просьбы о помощи. Вот одно из характерных писем:

Слушай, я хочу поговорить, так как мне это сделать не с кем, как ты понимаешь!!

В последнее время, особенно смотря на своих друзей, которые уже живут с девчонками, очень хочется найти свою, так сказать, половину!! Душа просто разрывается порой на части!! От этой безысходности!!!!!
Может, сделаешь исключение для меня и поможешь мне в реале!!! Я просто хочу встретиться, просто поговорить, т.к. в переписке много недостатков, не могу сразу получить ответ на свой вопрос, часто кончается интернет, задержки во времени просто не дают эффекта. Посоветуй, какие материалы будут наиболее полезны для меня - тут всего столько много. Боюсь, что начну читать все подряд и запутаюсь окончательно! Мне по-прежнему нужна твоя помощь!

Володь, прошу, устрой поскорее встречу с психологом! Скажи, вообще визит к нему мне должен помочь? Или все останется как было? Прошу тебя Володь, помоги мне. Ну кому еще кроме тебя я могу рассказать это…

Что мне ответить на такое письмо? Вряд ли я отвечу лучше, чем это сделал старец Паисий.

Отче, в первые годы христианства все члены Церкви совершали исповедь прилюдно. Есть ли польза от такой прилюдной исповеди?
- Первые годы христианства – это одно, а наши с вами годы – дело другое. Сегодня пользы от такой прилюдной исповеди нет.
- Почему, отче? В те времена у христиан было больше ревности?
- И ревности было больше, и того, до чего мы докатились сегодня, у них не было. Сегодня не так, как в старину, - ни с того ни с сего разводятся супруги, разрушаются семьи.

Удалившись от Таинства Исповеди, люди задыхаются в помыслах и страстях. Знаете, сколько людей приходят ко мне и просят, чтобы я помог им в каком-то их затруднении? Но при этом эти люди ни на исповедь, ни в церковь не хотят идти! «А в церковь-то ты хоть ходишь?» - спрашиваю. «Нет», - отвечают они. «А ты когда-нибудь исповедался?» - спрашиваю снова. «Нет. Я пришел к тебе, чтобы ты меня исцелил». – «Но как же я тебя исцелю? Тебе нужно покаяться в своих грехах, нужно исповедоваться, ходить в храм, причащаться – если ты имеешь на это благословение своего духовника, - а я буду молиться о твоем здравии. Неужели ты забываешь о том, что есть и иная жизнь и к ней нам необходимо готовиться?» - «Послушай-ка, отец, - возражают в ответ такие люди, - подобное нас не занимает. Все это сказки. Я был у колдунов, у экстрасенсов, и они не смогли меня исцелить. И вот я узнал, что исцелить меня можешь ты». Представляешь, что творится! Ты говоришь им об исповеди, о будущей жизни, а они отвечают, что «все это сказки». Но одновременно просят: «Помоги мне, а то я сижу на таблетках» Но как я им помогу? Разве исцелятся они волшебным образом, без труда?

И посмотри, многие люди, измученные проблемами, которые они сами себе создали своими грехами, не идут к духовн6ику, который может им действительно помочь, но заканчивают тем, что «исповедуются» у психолога. Они рассказывают психологам историю своей болезни, советуются с ними о своих проблемах, и эти психологи своими советами словно швыряют своих пациентов в середину реки, которую им нужно перейти. В результате несчастные или тонут в этой реке, или все-таки доплывают до другого берега, однако течение относит их очень далеко от того места, где они хотели оказаться… А вот придя на исповедь к духовнику и поисповедовавшись, такие люди без риска и страха перейдут реку по мосту. Ведь в Таинстве Исповеди действует Благодать Божия и человек освогбождается от греха.

- Отче, некоторые люди оправдываются: «Мы не можем найти хороших духовников и поэтому не идем исповедоваться».
- Все это отговорки. Каждый духовник, раз он облачен в епитрахиль, обладает божественной властью. Он совершает Таинство, он имеет Божественную Благодать, и когда читает над покаявшимся разрешительную молитву, Бог стирает все грехи, в которых тот поисповедовался с искренним покаянием. То, какую пользу мы получим от Таинства Исповеди, зависит от нас самих…

До исповеди духовная вершина человека затянута туманом. Человек видит сквозь этот туман очень нечетко, расплывчато – и оправдывает свои грехи. Ведь если ум помрачен грехами, то человек видит будто сквозь туман. А исповедь точно сильные ветер, от которого рассеивается туман и расчищается горизонт. Поэтому если люди, пришедшие ко мне попросить совета, не исповедовались, то прежде всего я шлю их на исповедь и говорю, чтобы они пришли ко мне для беседы уже после нее. Некоторые начинают отговариваться: «Отче, если ты в состоянии понять, что мне нужно сделать для решения моей проблемы, то просто скажи мне об этом». – «Даже если я действительно в состоянии понять, что тебе нужно делать, - отвечаю им, - то ты этого понять будешь не в состоянии. Поэтому сперва пойди поисповедуйся, а потом приходи и мы с тобой побеседуем». И правда, как можно установить с человеком связь и прийти к взаимопониманию, если он «работает» на другой духовной частоте?
(блаженной памяти Паисий Святогорец, Слова, т.3, Духовная борьба. М.:2003 – с .273-276).

И еще. Даже если вы, дорогие братья и сестры, не очень убеждены словами старца, послушайте, как обращается к нам священник перед совершением Исповеди:

Дитя мое, Христос невидимо стоит (перед тобою), принимая исповедь твою. Не стыдись, не бойся и не скрывай что-либо от меня, но скажи все, чем согрешил, не смущаясь, и примешь оставление грехов от Господа нашего Иисуса Христа. Вот и икона Его перед нами: я же только свидетель, и все, что скажешь мне, засвидетельствую перед Ним. Если же скроешь что-нибудь от меня, грех твой усугубится. Пойми же, что раз уж ты пришел в лечебницу, так не уйди же из нее неисцеленным!
(Цит. по: Настольная книга священнослужителя, т.4. М.:2001 – с. 245)

Сальваторе Тумино. ИИСУС ИСЦЕЛЯЕТ ТВОЕ СЕРДЦЕ

Сальваторе Тумино родился в г. Рагуза (Сицилия) в 1959г., был рукоположен в сан священника в 1987 г. Основал общину «Вот я, пошли меня», посвященную евангелизации. С 1982 г. участвовал в Движении Обновления в Святом Духе. Несколько раз посещал Россию. Умер в мае 2002 г.

ИИСУС ИСЦЕЛЯЕТ ТВОЕ СЕРДЦЕ

Современный человек переживает глубокий внутренний кризис. Под воздействием множества импульсов он часто рискует стать жертвой различных страхов. Сможет ли он победить это тяжелое состояние, чтобы открыть суть своего существования? Есть ли надежда, что свет озарит этот неясный путь?

Дон Сальваторе Тумино изучает те раны, которые нам наносят трудности жизни, отношения с членами семьи и с другими людьми. Эти раны становятся источником многих наших проблем и нашей жесткости. Постоянно ведомый светом Слова, о. Сальваторе сопровождает нас на пути нашего внутреннего исцеления, на котором Иисус помогает нам прощать, превращать презрение в любовь, печаль в радость, освобождает от суеверия, эгоизма, стремления к соперничеству, — для того, чтобы исцелить наше сердце, чтобы мы снова стали славой Божией на земле.

ЧТИ ОТЦА ТВОЕГО И МАТЬ ТВОЮ

Книга может значительно помочь тем, у кого есть поблемы с родителями, а также тем, кто думает, что у него этих проблем нет, тогда как на самом деле они есть.

Эта книга родилась из жизненного опыта о. Сальваторе Тумино и из трудных личных историй множества людей, которых автор повстречал на пути своего пастырского служения. Из этого получился гармоничный синтез личных размышлений автора и свидетельств о том, что прощение является неисчерпаемым источником исцеления.

Благодаря прощению, данному собственным родителям, возродилось столько людей, исцелено так много отношений, зажило столько ран! Мы надеемся, что эта книга поможет многим российским читателям в исцелении их отношений с теми, кто дал им жизнь, чтобы они могли стать счастливыми.

Содержание

ИИСУС  ИСЦЕЛЯЕТ  ТВОЕ  СЕРДЦЕ

ВВЕДЕНИЕ

1. ОТ НЕНАВИСТИ — К ПРОЩЕНИЮ
   Ненависть — причина многих бед

   Прощение есть дар Божий
   Прощение есть акт воли
   Простить — значит извинить
   Простить — значит благословить
   Я должен избавиться от старых ран,
   благословляя тех, кто причинил мне зло в прошлом
   Я должен молить Бога о прощении за то,
   что прежде ненавидел
   Заключение

2. ОТ ПРЕЗРЕНИЯ — К ПРИЯТИЮ СЕБЯ
3. ОТ РАЗРУШИТЕЛЬНОГО ЧУВСТВА ВИНЫ — К ПРИНЯТИЮ ПРОЩЕНИЯ  БОЖЬЕГО
   Заключение
4. ОТ ПРЕЗРЕНИЯ — К ПОЧИТАНИЮ РОДИТЕЛЕЙ И ЛЮБВИ К НИМ
5. ОСВОБОДИТЬСЯ ОТ СТРАХА, ЧТОБЫ ЖИТЬ В ДОВЕРИИ К БОГУ
6. СИНДРОМ ПЕРФЕКЦИОНИЗМА
7. ИЗБАВИТЬСЯ ОТ БОЛЕЗНЕННЫХ ОЩУЩЕНИЙ
8. ПЕРЕЖИВАТЬ СВОЕ СТРАДАНИЕ ВМЕСТЕ  С БОГОМ
9. ОТКРЫТЬСЯ В МОЛИТВЕ
10. ОТ ПЕЧАЛИ — К РАДОСТИ
11. ОТ ТЕЛЕЗАВИСИМОСТИ — К ПОДЧИНЕННОСТИ ИИСУСУ
12. ОТ ПРИВЯЗАННОСТИ К МАТЕРИАЛЬНЫМ БЛАГАМ — К ЕДИНЕНИЮ С БОГОМ
13. ОТ СУЕВЕРИЯ — К ВЕРЕ В БОГА ЖИВОГО
14. ОТ ЭГОИЗМА — К САМООТДАЧЕ
15. ОТ СОПЕРНИЧЕСТВА — К СОСТРАДАНИЮ
16. ОТ ГОРДЫНИ — К СМИРЕНИЮ
17. ОТ НЕЦЕЛОМУДРИЯ — К ЧИСТОТЕ
18. ОТ ЖИЗНИ ВО ВЛАСТИ ЭМОЦИЙ — К ЖИЗНИ ПО ВОЛЕ  БОЖИЕЙ
19. ДА БУДЕТ ВОЛЯ ТВОЯ
20. КРАТКОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО

ЧТИ ОТЦА ТВОЕГО И МАТЬ ТВОЮ

ВВЕДЕНИЕ

1. ЧТИ ОТЦА И МАТЬ
   

   Господь возвысил отца над детьми
   И утвердил суд матери над сыновьями (Сир 3:2)
   Почитающий отца будет иметь радость от детей своих (Сир 3:5)
   Послушный Господу успокоит мать свою.
   Боящийся Господа почтит отца (Сир 3:6–7)
   Делом и словом почитай отца твоего и мать, чтобы пришло на тебя благословение от них (Сир 3:8)
   Сын! Прими отца твоего в старости его, и не огорчай его в жизни его (Сир 3:12)

2. ПРОЩЕНИЕ ИСЦЕЛЯЕТ ЛЮБУЮ ТРАВМУ
   

   Связь между отношениями с отцом и отношениями с Богом Отцом
   Связь между отношениями с отцом и отношениями с начальством
   Связь между травмой и злобой, исцелением и прощением

   Я реагирую на травму злостью
   Я прощаю, и рана становится источником жизни
   Если мы прощаем родителей, это приносит им исцеление

   Ненависть к родителям может отрицательно отразиться на личности
   Отношения с родителями влияют на отношения супружеской пары
   А если конфликт с родителями невозможно погасить, если их уже нет в живых?
   Воспитание детей

3. СВИДЕТЕЛЬСТВА
   

   Спасибо Тебе, Мария
   Я попросила помощи у Господа
   Во мне было столько страха, а Бог меня исцелил
   Иисус боролся вместе со мной
   Я испытала любовь Бога Отца

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СОДЕРЖАНИЕ

--------------------------------------------------------------------------------------------------

ИИСУС  ИСЦЕЛЯЕТ
ТВОЕ СЕРДЦЕ

Перевод Татьяны Урбанович

ВВЕДЕНИЕ

Современный человек, живущий на нашей земле, переживает непрерывно углубляющийся внутренний кризис. Со всех сторон на него обрушиваются потоки информации; его как бы раскачивает в самых разных направлениях. Это мешает человеку оставаться самим собой.

Человек использует поразительные результаты великих научных открытий; на Западе он живет в условиях экономического процветания, и при этом его сознание подавляет постоянно поступающая информация, ослепляющий блеск масс-медиа. Как напуганное дитя, заблудившееся по дороге домой, человек бредет в одиночестве и испытывает самые разные страхи.

Удастся ли такому человеку понять истинные корни своего бытия? Есть КАКАЯ-либо надежда, что свет озарит этот непонятный ему мир? Будет ли человек третьего тысячелетия и дальше руководствоваться только инстинктами? Под силу ли ему справиться с тем душевным разладом, который он ощущает? Сможет ли он разгадать свою сокровенную суть?

Человек без Бога — это загадка без разгадки. И потому именно слово Божье освящает путь, который ему предстоит пройти. Именно слово Божье приведет его к внутреннему исцелению, и он снова станет славой Божией.

Скачать весь текст >>>         Вверх >>>

--------------------------------------------------------------------------------------------------

ЧТИ ОТЦА ТВОЕГО
И МАТЬ ТВОЮ

Перевод Марины Майковой

ВВЕДЕНИЕ

Четвертая[1] после заповедей по отношению к Богу и первая из заповедей по отношению к ближнему — краеугольный камень, на котором держится все здание, то есть поддерживает все остальные заповеди по отношению к ближнему. Если рушится эта заповедь, рушится все, если соблюдается эта заповедь, все остальное может устоять.

В обществе «без отцов и матерей», где роль родителей отходит на второй план или вообще считается незначительной, эта заповедь недооценивается, что очень вредно для детей, которые так и живут без равновесия, без корней и без будущего.

Сегодня в обществе, в котором роль психоанализа очень велика, легко найти виновного в наших комплексах, беспокойстве, страхах и проблемах. Часто, начиная составлять анамнез, выясняют, что отношения с родителями были далеки от совершенства. Возможно, родители были слишком уступчивыми или слишком властными, или даже жестокими; или не смогли дать ребенку достаточно любви. Легко заниматься анализом и обвинять других в наших бедах, но к сожалению, это не решает наших проблем.

Винить наших родителей в наших проблемах легко, но бессмысленно. Более того, если возрастет наш гнев и возмущение по отношению к тем, кто нам дал жизнь, мы, возможно, решим, что нашли причину всех наших бед. Делая так, мы просто «прекращаем жить» — мы только существуем и «умираем», обращая свои жалобы, злость и обвинения не только к своим родителям, но, со временем, и ко всему миру.

Случай серьезный! Мы должны послушать Слово Божие и узнать мнение на этот счет Того, Кто нас любит и знает, как мы устроены. Что думает Бог об отношениях с родителями? Действительно ли они — причина всех наших бед? Можем ли мы позволить себе смотреть на них свысока?

Вверх >>>

 

Исповедь по о. Александру Ельчанинову

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь.

Беседа перед исповедью

«Се время благоприятно, и день очищения». Время, когда мы можем отложить тяжкое бремя греховное, разорвать вериги греха: «скинию падшую и сокрушенную» нашей души увидеть вновь обновленной и светлой. Но к этому блаженному очищению ведет не легкий путь.

Мы еще не приступили к исповеди, а душа наша слышит искушающие голоса: «Не отложить ли? достаточно ли приготовлен, не слишком ли часто говею?» Нужно дать твердый отпор этим сомнениям. «Если ты приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению» (Сирах, 2, 2). Если ты решил говеть, — явится множество препятствий, внутренних и внешних: они исчезают, как только проявишь твердость в своих намерениях.

В частности, вопрос о частой исповеди: надо исповедываться много чаще, чем это у нас принято; по крайней мере во всех четырех постах. Нам, одержимым «дреманием ленностным», неискусным в покаянии, необходимо вновь и вновь учиться каяться; это, во-первых; а во-вторых — необходимо тянуть какую-то ниточку от исповеди к исповеди, чтобы промежутки между периодами говения были наполнены духовной борьбой, усилиями, питаемыми впечатлениями от последнего говения и возбуждаемыми ожиданием близкой новой исповеди.

Другой смущающий вопрос, это вопрос о духовнике: к кому идти? Держаться ли одного во что бы то ни стало? Можно ли менять? В каких случаях? Опытные в духовной жизни отцы утверждают, что менять не следует, даже если это только твой духов ник, а не духовный отец, руководитель твоей совести. Бывает, правда, что после удачной исповеди у священника, последующие исповеди у него же выходят какими-то вялыми и слабо переживаются, и тогда является мысль о перемене духовника. Но это — недостаточное основание для такого серьезного шага. Не говоря уже о том, что наши личные ощущения на исповеди не касаются существа таинства, — недостаточный духовный подъем во время исповеди часто бывает знаком нашего собственного духовного неблагополучия. Об этом о. Иоанн Кронштадтский говорит: «Покаяние должно быть совершенно свободное и никак не вынужденное лицом исповедующим». Для человека, действительно страдающего язвой своего греха, — безразлично, через кого он исповедует этот томящий его грех; лишь бы как можно скорее исповедать его и получить облегчение. Другое дело, если мы, оставив существо таинства покаяния, идем на исповедь для беседы. Вот тут-то и важно различать исповедь от духовной беседы, которая может совершаться и вне таинства, и лучше, если совершается отдельно от него, так как беседа, хотя и о духовных предметах, может рассеять, расхолодить исповедующегося, вовлечь в богословский спор, ослабить остроту покаянного чувства.

Исповедь не есть беседа о своих недостатках, сомнениях, не есть осведомление духовника о себе и менее всего — не «благочестивый обычай». Исповедь — горячее покаяние сердца, жажда очищения, идущая от ощущения святыни, умирание для греха и оживание для святости. Раскаянность — уже степень святости, и бесчувственность, неверие — положение вне святыни, вне Бога»

Разберемся, как нам относиться к таинству покаяния, что требуется от приходящего к таинству, как к нему готовиться, что считать важнейшим моментом (в той части таинства, которая касается исповедующегося).

Несомненно, первым действием будет испытание сердца. Для этого и положены дни подготовки к таинству (говение). «Видеть грехи свои в их множестве и во всей их гнусности — действительно, есть дар Божий», говорит о. Иоанн Кронштадтский. Обычно, люди неопытные в духовной жизни, не видят ни множественности своих грехов, ни их «гнусности». «Ничего особенного», «как у всех», «только мелкие грехи» — «не украл, не убил» — таково обычное начало исповеди у многих. А самолюбие, неперенесение укоров, черствость, человекоугодие, слабость веры и любви, малодушие, духовная леность — разве это не важные грехи? Разве мы можем утверждать, что достаточно любим Бога, что вера наша действенна и горяча? Что каждого человека мы любим, как брата во Христе? Что мы достигли кротости, безгневия, смирения? Если же нет. то в чем заключается наше христианство? Чем объяснить нашу самоуверенность на исповеди, как не «окамененным нечувствием», как не «мертвостью сердечной, душевной смертью, телесную предварящей»? Почему святые отцы, оставившие нам покаянные молитвы, считали себя первыми из грешников, с искренней убежденностью взывали к Иисусу Сладчайшему: «Никто же согреши на земли от века, якоже согреших аз окаянный и блудный», а мы убеждены, что у нас все благополучно! Чем ярче свет Христов озаряет сердца, тем яснее сознаются все недостатки, язвы и раны. И наоборот: люди, погруженные в мрак греховный, ничего не видят в своем сердце; а если и видят, то не ужасаются, так как им не с чем сравнивать.

Поэтому прямой путь к познанию своих грехов это — приближение к свету и молитва об этом свете, который есть суд миру и всему «мирскому» в нас самих (Ио. 3, 19). А пока нет такой близости к Христу, при которой покаянное чувство является нашим обычным состоянием, надо, готовясь к исповеди, проверять свою совесть — по заповедям, по некоторым молитвам (например, 3-я вечерняя, 4-я перед причащением), по некоторым местам Евангелия (например, По. 5 гл. , Римл. 12г. , Ефесс. 4, поел. Иакова, особенно гл. 3).

Разбираясь в своем душевном хозяйстве, надо постараться различать основные грехи от производных, симптомы от более глубоких причин. Например, очень важны, — рассеянность на молитве, дремота и невнимание в церкви, отсутствие интереса к чтению Священного Писания; но не происходят ли эти грехи от маловерия и слабой любви к Богу? Нужно отметить в себе своеволие, непослушание, самооправдание, нетерпение упреков, неуступчивость, упрямство; но еще важнее открыть их связь с самолюбием и гордостью. Если мы замечаем в себе стремление к обществу, словоохотливость, насмешливость, усиленную заботу о своей наружности и не только своей — но своих близких, обстановке дома — то надо внимательно исследовать, не является ли это формой «многообразного тщеславия». Если мы слишком близко принимаем к сердцу житейские неудачи, тяжело переносим разлуку, неутешно скорбим об отшедших, то, кроме силы и глубины наших чувств, не свидетельствует ли все это также о неверии в Промысел Божий?

Есть еще одно вспомогательное средство, ведущее нас к познанию своих грехов, — вспоминать, в чем обычно обвиняют нас другие люди, особенно бок о бок с нами живущие, близкие: почти всегда их обвинения, укоры, нападки имеют основания.

Необходимо еще перед исповедью просить прощения всех, перед кем виновен, идти к исповеди с неотягощенной совестью.

При таком испытании сердца нужно следить, чтобы не впасть в чрезмерную мнительность и мелочную подозрительность ко всякому движению сердца; ставши на этот путь, можно потерять чувство важного и неважного, запутаться в мелочах. В таких случаях надо временно оставить испытание своей души и, посадивши себя на простую и питательную духовную диету, молитвой и добрыми делами упростить и прояснить свою душу.

Приготовление к исповеди не в том, чтобы возможно полно вспомнить и записать даже свой грех, а в том, чтобы достигнуть того состояния сосредоточенности, серьезности и молитвы, при которых, как при свете, станут ясны грехи. Иначе — приносить духовнику надо не список грехов, а покаянное чувство, не детально разработанную диссертацию, а сокрушенное сердце.

Но знать свои грехи, это еще не значит—каяться в них. Правда, Господь принимает исповедание — искреннее, добросовестное, — когда оно и не сопровождается сильным чувством раскаяния (если мы исповедуем мужественно и этот грех — наше «окамененное нечувствие»). Все же «сокрушение сердца», скорбь о грехах своих, есть важнейшее из всего, что мы можем принести на исповедь. Но что же делать, если «иссохшие греховным пламенем» наше сердце не орошается живительными водами слез? Что. если «немощь душевная и плоти неможение» так велики, что мы не способны на искреннее покаяние? Это все-таки не причина откладывать исповедь — Бог может коснуться нашего сердца и в течение самой исповеди: само исповедывание, наименование наших грехов может смягчить наше сердце, утончить духовное зрение, обострить покаянное чувство. Больше же всего к преодолению нашей духовной вялости служат приготовления к исповеди, пост, который, истощая наше тело, нарушает гибельное для духовной жизни наше телесное благополучие и благодушие, молитва, ночные мысли о смерти, чтение Евангелия, житий святых, творений св. отцов, усиленная борьба с собой, упражнение в добрых делах. Наше бесчувствие на исповеди большею частью имеет своим корнем отсутствие страха Божия и скрытое неверие. Сюда и должны быть направлены наши усилия. Вот почему так важны слезы на исповеди — они размягчают наше окаменение, потрясают нас «от верху до ногу», упрощают, дают благодетельное самозабвение, устраняют главное препятствие к покаянию, нашу «самость». Гордые и самолюбивые не плачут. Раз заплакал, значит — смягчился, истаял, смирился. Вот почему после таких слез — кротость, безгневие, умягченность, умиленность, мир в душе у тех, кому Господь послал «радостотворный» (творящий радость) плач». Не нужно стыдиться слез на исповеди, нужно дать им свободно литься, омывая наши скверны. «Тучи ми подаждь слез в поста красный день, яко да восплачу и омыю скверну, яже от сластей, и явлюся тебе очищен» (1-я седмица Великого Поста, пон. вечера).

Третий момент исповеди—словесное исповедание грехов. Ненужно ждать вопросов, надо самому сделать усилия; исповедь есть подвиг и самопринуждение. Говорить надо точно, не затемняя неприглядность греха общими выражениями (например, «грешен против 7-й заповеди»). Очень трудно, исповедуясь, избегнуть соблазна самооправдания, попыток объяснить духовнику «смягчающие обстоятельства», ссылок на третьих лиц. введших нас в грех. Все это признаки самолюбия, отсутствия глубокого покаяния, продолжающегося коснения в грехе. Иногда на исповеди ссылаются на слабуо память, не дающую, будто, возможности вспомнить грехи. Действительно, часто бывает, что мы легко забываем свои грехопадения; но происходит ли это только от слабой памяти? Ведь, например, случаи. особенно больно задевшие наше самолюбие, или, наоборот, польстившие нашему тщеславию, наши удачи, похвалы по нашему адресу — мы помним долгие годы. Все, что производит на нас сильное впечатление, мы долго и отчетливо помним, и, если мы забываем наши грехи, то не значит ли это, что мы не придаем им серьезного значения?

Знак совершившегося покаяния — чувство легкости, чистоты, неизъяснимой радости, когда грех кажется так же труден и невозможен, как только что далека была эта радость.

Раскаяние наше не будет полным, если мы, каясь, не утвердимся внутренне в решимости не возвращаться к исповеданному греху. Но, говорят, как это возможно? Как я могу обещать себе и своему духовнику, что я не повторю своего греха? Не будет ли ближе к истине как раз обратное — уверенность, что грех повторится? — Ведь, опытом своим, всякий знает, что через некоторое время неизбежно возвращаешься к тем же грехам; наблюдая за собой из года в год, не замечаешь никакого улучшения, «подпрыгнешь — и опять останешься на том же месте!» — Было бы ужасно, если бы это было так. Но, к счастью, это не так. Не бывает случая, чтобы, при наличии доброго желания исправиться, последовательные исповеди и св. Причастие не произвели бы в душе благодетельных перемен. Но дело в том, что — прежде всего — мы не судьи самим себе; человек не может правильно судить о себе, стал ли он хуже или лучше, так как и он, судящий, и то. что он судит. — величины меняющиеся. Возросшая строгость к себе, усилившая зрячесть духовная, обостренный страх греха могут дать иллюзию, что грехи умножились и усилились: они остались те же, может быть, даже ослабели, но мы их раньше не так замечали. Кроме того. Бог, по особому Промышлению Своему, часто закрывает нам глаза на наши успехи, чтобы защитить нас от злейшего греха — тщеславия и гордости. Часто бывает, что грех-то остался, но частые исповеди и причащение Св. Тайн расшатали и ослабили его корни. Да сама борьба с грехом, страдания о своих грехах — разве не приобретение? «Не устрашайся», говорил Иоанн Лествичник, «хотя бы ты падал каждый день, и не отходил от путей Божьих; стой мужественно, и Ангел, тебя охраняющий, почтит твое терпение».

Если же нет этого чувства облегчения, возрождения, надо иметь силы вернуться опять к исповеди, до конца освободить свою душу от нечистоты, слезами омыть ее от черноты и скверны. Стремящийся к этому всегда достигнет того, чего ищет.

Только не будем приписывать себе свои успехи, расчитывать на свои силы, надеяться на свои усилия. — Это бы значило погубить все приобретенное. «Рассеянный мой ум собери. Господи, и оледеневшее сердце очисти; яко Петру, дай ми покаяние, яко мытарю — воздыхание и якоже блуднице — слезы».

Пo книге Записи, Священник Александр Ельчанинов, Москва, «Русский путь», 1992

О проповеди в гей-среде

Дружба с юными есть блуд, которым гнушается Бог.
К умягчению такого человека нет пластыря.
А кто всех равно любит по состраданию и без различия, тот достиг совершенства.
Юный, следуя за юным, заставляет рассудительных плакать и рыдать о них;
старец же, следуя за юным, приобретает страсть, которая смраднее страсти юных.
Хотя бы и о добродетелях рассуждал он с юными, но сердце его уязвлено
(преп. Исаак Сирин, сл. 8).

Часто бывает, что на пути преодоления мы вместо смирения и упования на Бога приобретаем самонадеянность. Вместо дальнейшей работы над собой мы начинаем заниматься обращением других "заблудших". Нам кажется, что мы уже настолько крепко стоим на ногах, что можем перенести любое искушение, или, по крайней мере, столкнувшись с ним, не понесем вреда. Более того, иногда нам кажется, что именно нам Господь поручил помочь человеку исправить свою жизнь и достичь святости. Особенно мы почему-то так думаем, когда встречаем человека, который оказывается для нас привлекателен, небезразличен.

Случай из жизни

Именно так представлял себе дело я, когда приглашал одного парня, будем звать его Алексеем, в однодневную поездку. Несколько месяцев назад я понял, что у Леши проблемы по теме, причем ведет со мной он достаточно своеобразно - почти искушающее, - возможно, по неопытности. Сердце мое робко сопротивлялось общению, а эмоции били через край. Из-за этого мне было плохо, чуть до уныния не дошел, и разные священники давали разные рекомендации. Один, который непосредственно видел меня в бедственном положении, посоветовал общаться меньше, и обождать, а второй, более опытный, к которому я обратился после, сказал, что я должен ради Алексея же переменить стиль отношений, показать, как можно иначе.

Я все это помнил, поэтому в последствии не особо стремился куда-то его звать, а также и общаться, хотя старался молиться. Прямо перед этой встречей написал Леше письмо (для передачи в конце поездки), в котором рассказал, что я вижу в нем хорошего человека (в письме я даже не упоминал про гомосексуальность), и дал несколько советов, что бы можно было в себе еще развить - с помощью Церкви. Я также подготовил в качестве подарка журнал со свидетельством и книжку с простыми рассказами о вере - не все же время думать о своих проблемах, нужно и видеть, куда и к чему стремиться.

Весь следующий день я находился в обществе многих людей, в том числе, и Алеши. Он вел себя скромнее, чем раньше, но тоже достаточно свободно - взгляды, прикосновения. Где-то невольно и я поддался, чем-то ответил.

К концу поездки я понял, что пропитался блудными мыслями, уже начинаю смотреть на мужчин не как обычно последнее время - ровным взглядом, а засматриваюсь на лица, ищу свидетельства принадлежности к гей-миру. Надо ли говорить, что молитвы не было в сердце, было просто тяжело - еще усталость давила.

На следующий день я проснулся с тяжестью на сердце, механически помолился и поехал по делам. Настоящее же состояние духа выяснилось, когда катался с друзьями на роликах: я понял, что мне хочется куда-то сбежать от них, и никого не видеть и не слышать - настолько было тяжело. Я уехал домой раньше всех, оставив их недоумевать, что же произошло, почему я так себя веду. Надеюсь, они недолго недоумевали. Сам я тоже не очень понимал, что со мной происходит, пока не вспомнилось место из преп. Исаака, где он говорит: "Не решайся искушать ум свой непотребными помыслами или зрением вводящих тебя в искушение лиц, даже когда думаешь, что не будешь преодолен сим, потому что и мудрые таким образом впадали в юродство. Не скрывай пламень в пазухе твоей (Притч. 6:27), без сильных скорбей плоти твоей". (сл.2).

Дома я поговорил с батюшкой по ICQ, рассказал ему ситуацию, он меня поддержал как-то очень естественно, от сердца, не дал скатиться в уныние, напомнив, что ведь и святые плакали о своих добродетелях как о грехах, и что так мало у нас среди пастырей тех, кому люди небезразличны. Успокоил немножко.
Я слезно попросил прощения у Господа, и мир снизошел в сердце.

Сейчас я вижу, что мне рано общаться с людьми, еще нетвердо вставшими на путь преодоления, особенно с теми, кто меня чем-то привлекает именно по плоти.

Что же я могу сделать?

Главное правило
Главное правило - ничего не делать по страсти. Только очищающий душу от страстей может помочь страстному - в противном случае будет говорить не Бог, а страсть, т.е. бес. Настоящая благая весть - это благословение: слово, взгляд или прикосновение Божие, исходящее через человека. Насколько нужно очистить свое сердце, ум и очи, чтобы Господь мог через нас действовать!

Если я чувствую, что непосредственно сейчас искушаем блудной страстью, я просто не буду начинать разговор, иначе получится не проповедь, а одно искушение (это многократно подтверждено опытом).

Рассказать и отпустить
Если я понимаю, что мы будем некоторое время общаться, и этот человек находится в поиске, то я дерзну с ним поговорить тогда, когда буду себя чувствовать поувереннее, предварительно помолившись сам об этом разговоре и попросив братьев и сестер молиться обо мне. Молитва настоящего друга очень помогает, это проверено на опыте. Наверное, в целом правильно кратко рассказать такому человеку о возможности "иного пути", а потом "отпустить". Не упускать его "из виду", быть невдалеке, постараться познакомить его с хорошим духовником, с дружными верующими людьми. Может быть, выбрать такие виды общения (переписка, смс, телефон), когда это не будет предполагать внешнего контакта. Но не бежать от общения и не стремиться к нему, не привязывать человека к себе - поступать, как Господь устроит.

Молиться и жить надеждой
Я постараюсь также постоянно молиться за него, и за себя молить, прося, чтобы Господь переменил сердце, отгнал страстные помыслы, чтобы это стало действительно чистой дружбой.

Иногда нам кажется, что Господь именно через нас что-то переменит. Но почему именно мы? Совершенно это неочевидно, есть столько людей и обстоятельств, через которые Отец действует!

Зато очевидно, что если мы будем сами очищать свое сердце, стараться любить человека нестрастной любовью и постоянно молить о нем Господа, для человека это не останется незамеченным, даже если мы будем встречаться крайне редко. И кто знает, может, именно это подвигнет его изменить свою жизнь.
И, самое главное, никогда ни в ком не будем отчаиваться!

В статье упомянут

Преподобный авва Исаак Сирин – сирийский подвижник седьмого века, бывший одно время епископом, а потом добровольно покинувший кафедру и посвятивший себя отшельничеству. Он достаточно глубоко изучил самые тонкие проявления души человека и удостоился проникновения в таины Божии. Его творения гораздо глубже и интереснее, чем, скажем, самые "навороченные" труды по психоанализу или современному "кабинетному" богословию. Однако лучше перед чтением преп. Исаака немного представлять себе аскетическую традицию Православия, попробовать воплотить в жизнь что-то более простое, для чего хорошо бы сначала прочитать дневник "Моя жизнь во Христе" о. Иоанна Кронштадтского, свт. Феофана Затворника "Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться" (или "Записи" о. Александра Ельчанинова), "Душеполезные поучения" аввы Дорофея.