Предисловие автора к русскому изданию
Как я счастлив, что «Раненый Пастушок» переведен на русский — такой глубокий, поэтичный и прекрасный язык!
Я написал эту книгу, когда пас овец в горах, живя наедине с Богом. И когда, подобно песне, она вырвалась наконец из моей груди, у меня и в мыслях не было, что когда-нибудь «Пастушок» обойдет весь мир, будет принят множеством молодых людей, выйдет навстречу юным сердцам, пребывающим в отчаянии, гибнущим в величайшей пустыне мира, забывшего о Боге, утратившим вкус жизни, ибо никто не указал им дорогу к живому Источнику Радости.
Я говорю тебе, взявшему эту книгу в руки:
Позволь совершиться этой встрече, разреши посетить тебя, разреши тебя любить. Не бойся! Просто — разреши! Я предаю тебя в руки Той, кого Серафим Саровский с бесконечной нежностью называл «Радость всех радостей»!
Даниэль-Анж
Если ты больше ничего не значишь для других,
ничего не значишь для себя самого,
Если жизнь твоя — лишь пустой звук,
сотканный из блужданий, падений и пропастей,
Если так, то она для тебя — эта книга, говорящая лишь одно:
тебя любят.
Даже если ты сам этого не знаешь...
Позволь прийти к тебе Тому Одному,
Кто никогда не оставит тебя одного!
Небольшое пояснение к книге
Не проглатывай ее, как роман. Не пролистывай, как будто она всего лишь художественный вымысел.
Книга эта — ни то, ни другое. В ней говорится о подлинных реальностях двух взаимопроникающих планов твоего бытия.
1. О реальности видимой повседневной жизни, описанной резко и объективно. Рассказанное здесь было мною самим видено, слышано, пережито. Не выдумано, не преувеличено.
Тот, от чьего лица ведется повествование — молодой человек 80-х годов нашего века, если сам и не существует, то во всяком случае говорит о том, о чем сотни юношей и девушек — вполне живых и реальных — мне писали, что поверяли мне из своей собственной жизни. Каждую страницу, каждое событие могли бы узнать и подписать Шанталь, Мюриэль, Ив, Марк и многие другие... Изменены лишь названия мест и имена действующих лиц.
2. О реальности жизни духовной, не менее повседневной и объективной, которая переведена здесь на образно-поэтический язык, ибо лишь он способен выразить невыразимое. И здесь тоже все основано на личном опыте, многими пережитом раньше и переживаемом сегодня, и — кто знает, не станет ли этот опыт завтра ТВОИМ?
Именно эта, подлинная и вечная реальность, является здесь главной: лишь она не ограничивается пространством, не разрушается временем, не обесценивается привычкой. Она пребывает и пребудет вечно. Она есть.
Эта «вторая» реальность изменяет «первую», наделяя ее смыслом и возвышая. Невидимая глазам нашего тела, она являет себя через конкретные свидетельства реально, ощутимо изменившихся жизней, освещенных этим новым светом.
Это как радиоволны: они невидимы, неощутимы, неслышимы и воспринимаются лишь специальным прибором. Прибор же, воспринимающий то, о чем я сейчас говорю — это глаза нашего сердца, видящие невидимое, главное для любой человеческой жизни, то, что не должно прозябать на задворках нашего бытия. Приобщаясь к жизни духа, мы не «витаем в облаках», не «валяем дурака», у нас не «едет крыша». Напротив: мы пускаем корни в то, что реальней всего. Духовный опыт подобен атмосфере: ее саму ты не видишь, но что бы ты увидел без нее? Да ничего! Ты просто задохнулся бы!
Материя и дух. Тело и душа. Видимое и невидимое. Земля и Небо... Эти реальности не образуют двух разных миров: соседствующих или бесконечно далеких друг от друга, связанных между собой или взаимоисключающих. Нет, они принадлежат одному и тому же миру, как твои сердце и разум — это ведь не две разные, да к тому же враждующие между собой, стороны, но две нераздельные части тебя самого. И это не лицевая и изнаночная стороны, а скорее матрешка — одно в другом: внутренняя жизнь — не что иное, как «внутренность жизни».
Итак, единственное, к чему стремится эта книга — обратить твои глаза к тому Взгляду, чей свет наполнит Жизнью твою жизнь, смыслом — твое существование, позволит сердцу твоему не остывать, а улыбке — дарить надежду.
Даниэль-Анж