Благодарим священника Александра за помощь в подготовке статьи.
Церковный способ объяснения реальности
Психология сегодня претендует на то, чтобы быть главной наукой, объясняющей поведение человека, при этом большинство психологов на практике стараются отгородиться от религии. Иногда ученые признают положительное влияние религии, но только как источника морали, что крайне узко. Из жизни из-за этого выпадают целые области.
Церковь принимает все доброе, что наработала светская наука для объяснения реальности, но также имеет и свой опыт, который превосходит реальность, измеряемую путем научного эксперимента. У Церкви есть и свой собственный понятийный аппарат, который описывает реальность не хуже, чем светский язык.
В этой статье мы рассмотрим церковное представление о страстях – комплексном явлении, не сводимом только к психическому недугу или преступлению.
Что такое грех
Грех (от греч. ‛amartia – непопадание в цель, ошибка) - это принятый нами неправильный помысел или ошибочное действие, которое, принося мимолетное удовольствие, отделяет нас от Бога, от людей и самих себя, лишает свободы и неминуемо заставляет страдать.
В результате совершения греха:
1) уходят мир и радость из сердца, приходит тревога (неуверенность) и ощущение пустоты – как будто чего-то не хватает; его отношения с ближними перестают быть основанными на любви, а строятся уже на власти, взаиморасчете,
2) уходит целомудрие, появляется ощущение внутренней скверны и расколотости,
3) человек теряет не только мир в настоящем, но и спасение в вечности.
От греха к страсти
«Греховные чувства, оставшись в сердце, делаются
его природными свойствами».
свт. Игнатий (Брянчанинов).
«Бог не есть ни виновник, ни творец зла.
Посему заблуждаются те, которые говорят,
что некоторые из страстей естественны душе;
они не разумеют того, что мы сами природные
свойства к добру превратили в страсти».
Лествица 26:155.
Грех повторяющийся, вошедший в привычку, рождает страсть. Страсть становится как бы второй природой души (именно поэтому некоторые считают определенные страсти врожденными).
Влияние биологических факторов, социальной среды и вклад самого человека на развитие страсти
«Добрыми и злыми бывают не естественные действия,
а только действия ума и воли… итак, никто
не обвиняй (тело), но … злое произволение.
Диавол всячески старается внушить, чтобы обвиняли
более тело, или Бога, или ближнего, а не свою развращенную
волю, дабы, постигнув истинную причину
зла, они не вырвали ее с корнем».
Свт. Иоанн Златоуст
Предрасположенность к страсти может быть заложена грехами других людей (неправильный стиль воспитания, отношения к человеку в целом), грехами всего народа (одобрительное отношение в данной культуре к чему-то недолжному) или являться следствием грехопадения прародителей (искажения на уровне биологии).
Появление страсти, таким образом, всегда как бы подготовлено «извне». Но развитие страсти происходит всегда с участием самого человека, пусть даже не очень осознанным. Так, например, именно от нашего выбора прощения-принятия зависит, какие последствия будут иметь для нас травматические события прошлого.
Именно наша воля – главный агент греха, и не нужно искать причин в генах, в эндокринологии, дисфункциональной семье или общественных представлениях: «Посему в соделанных нами грехах не будем винить ни рождения нашего, ни другого кого, а только себя самих; ибо если душа самохотно поддается разленению, то не может быть не побеждаемою» (преп. Антоний Великий).
Страсть как выбор будущего
Человек, в отличие от животных, - это существо, обладающее целеполаганием. Он не только реагирует на внешние стимулы (причины), не только детерминирован своим прошлым, но и создает для себя тот образ реальности, который ему хотелось бы видеть (цель). В древности Аристотель именно так и видел причинно-следственную связь: цель будущего (telos) порождает определенные события в настоящем.
Страсть всегда нечто дает нам, удовлетворяет некоторую потребность: она тешит наше самолюбие, доставляет облегчение, удовольствие, видимость мира, любви. Выбирая страсть, мы стремимся к одной из таких целей. Именно поэтому нельзя сказать, что страсть только лишь обусловлена, детерминирована предыдущим развитием человека. Напротив, страсть – это всегда еще и выбор в пользу чего-то будущего, вторичной выгоды.
Нам не надо отказываться от целей, но важно правильно их формулировать. В случае гомосексуальности целью может быть брак, а не блуд, дружеское общение, а не половое извращение. Скажем точнее: с точки зрения христианства, целью должна быть святость, а в какой форме она будет, – семейной или монашеской жизни, – не столь важно.
Влияние духовного мира на развитие страсти
Опыт Церкви также показывает, что за страстями стоят бесы.
Однако их влияние, как и вообще влияние духовного мира – как правило, опосредованное. Им нужен материальный агент, чьей волей они могли бы воспользоваться для воплощения своих замыслов – и это можем быть либо мы сами, либо наши ближние.
Как бесы могут влиять на развитие страсти?
1. Они могу влагать нам определенные помыслы, тем самым влияя на нашу интерпретацию реальности и формирование определенного образа мира, склоняя нас к определенным мыслям или действиям. Психология давно установила, что травмы детства могут быть не столько обусловлены чем-то реальным, но рождаться в фантазии. Важно, что человек, не знающий духовной жизни Православия, принимает эти мечтания за свои собственные и не борется с ними.
2. Также бесы могут воздействовать на сознание других людей, побуждая их соблазнять нас или делать нам больно, чтобы нам хотелось утешиться средствами той страсти, которая нам ближе – а это и значит содействовать развитию страсти.
3. Они могут влиять на нас также через обстоятельства нашей жизни – болезни, несчастные случаи, семейные нестроения.
Важно заметить, что не все в развитии страсти обусловлено бесовскими влияниями. Человек, лишенный правильных ориентиров, может естественным образом запутаться и построить свою жизнь на неправильных основаниях. Также призывы к удовлетворению страсти могут исходить не только от бесов, но и от нашего негативного опыта (например, мозг, привыкший к наркотику, требует его без всякого бесовского влияния).
Церковь далека от того, чтобы воспринимать бесов просто как маленьких хулиганствующих созданий, персонажей комиксов. У этих существ гораздо больше знаний, силы и возможностей, чем у человека. Сознательная цель бесов – низвергнуть нас в грех, ведь грех не просто нам отравляет жизнь на земле здесь-и-сейчас, он лишает нас спасения в вечности.
И единственный, кто может помешать бесам – это Сам Бог.
Удаление от Бога как главное условие развития страсти
Бесы могут действовать только тогда, когда человек отказывается от Бога и пытается жить по своему горделивому разуму. Это удаление от Бога проявляется на нескольких уровнях, причем одно влечет за собой последующее:
1) отсутствие поиска общения с Богом, попытка жить самодостаточно,
2) искажение взгляда на мир (в отличие от того, что дает нам Откровение) и недостаточность собственных сил для совершения добра (отсутствие благодати),
3) рабство бесам и жизнь в противоречии с заповедями,
4) постепенное отделение от мира людей и замыкание в своей страсти.
Автономному человеку (т.е. не живущему в Боге) гораздо легче выбрать грех, чем добродетель. Во-первых, отказавшись от Откровения, он не имеет правильных ориентиров. Во-вторых, в результате грехопадения, которое произошло на заре человеческой истории, его силы умалились (ум ограничен, совесть помрачена, воля ослаблена, чувства извращены), и даже если он хочет сделать что доброе, у него это часто не получается. В-третьих, Бог привлекает на свою сторону только честными способами, а бесы используют ложь и насилие.
Страсть, переходящая в одержимость, и психическая болезнь
Крайняя степень удаления от Бога – это рабство бесам. Если страсти потакать, на каком-то этапе она может перейти в одержимость, которая характеризуется помрачением ума, параличом воли к добру, аморальным поведением и явным присутствием бесовских влияний.
Одержимость, как раковая опухоль, постепенно занимает все внутреннее пространство человека, поглощает его личность: в его сердце остается все меньше места для Бога (все люди чуточку да верят), людей, других интересов, окружающего мира в целом.
К сожалению, вышеперечисленные характеристики не учитываются при постановке психиатрических диагнозов. А ведь, кажется, именно их совокупность помогает отделить одержимость от психической болезни, – которая характеризуется, скорее, недоразвитием или недостатком каких-либо качеств, которые появились независимо от участия человека (однако опять мы можем вспомнить, что помимо самого человека есть еще грехи других людей, и общие последствия грехопадения).
Некоторые психологи поэтому сегодня утверждают, что Диагностический справочник психических болезней – это, хотя и не список грехов, но большей частью список того, к чему грех приводит.
Оценка греха и страсти: вина, болезнь, беда
Грех, совершаемый по собственной воле, - самый тяжкий грех. Грех, совершаемый по неведению или неосознанно (невольно), также является грехом, но менее тяжким.
Можно заметить, что грех, перешедший в состояние души, т.е. страсть - это не только юридическая вина, но уже и болезнь, и беда (этимологически слово "страсть" происходит от слова "страдание"). Страсть может жить в человеке, и от нее необходимо избавляться, но человек не виновен в грехе до тех пор, пока он не «соизволяет на страсть», т.е. не поддается ей.
Грех и преступление
В некоторых обществах грехи законодательно объявлялись преступлением. Грех и есть преступление закона, положенного Богом. Однако следует иметь ввиду, что общественное мнение следует не божественным нормам, а моде, и потому часто заблуждается: оно может осуждать добродетели (например, героизм и самопожертвование, видя в них нездоровый мазохизм), и не видеть греха там, где он явно есть (атеизм, гордость, гомосексуализм).
Впрочем, различение между болезнью, преступлением и грехом лучше всего выражено мудрой фразой: «Некоторые из нас больны, некоторые являются преступниками, но все мы – грешники».
Помыслы как проявление страсти
«Невозможно не помыслить, но возможно не желать».
преп. Ефрем Сирин
Развившуюся страсть в чем-то можно уподобить инфекции, которая время от времени дает о себе знать. Мы совершаем ошибку, не борясь с инфекцией, а потакая ей. Точно также мы совершаем грех, не борясь со страстью, когда она толкает нас на недолжно, даже соглашаясь с ней в мыслях.
Страсть дает знать о себе в помыслах. Сам помысел негрешен до тех пор, пока мы с ним не соглашаемся. У нас могут появляться многие мысли - своровать, обхамить, убить, наблудить и пр. (бесы могут подкидывать их из памяти с помощью фантазии, от лицезрения определенных людей). Грех же совершается тогда, когда соглашаемся со страстным помыслом, услаждаемся им - в мыслях или на деле. О человеке, который страдает от нечистых помыслов, но не реализовывает их, говорят, что это мужчина или женщина искушаемы страстью (или стужаемы бесом). Тут есть свои различия: человека, которого постоянно осаждают помыслы, но он им не поддается, можно похвалить как мученика, а тот, кто хотя бы мысленно соглашается на грех, «сочетается» с ним в уме, уже прегрешает. Тот же, кто грешит делом, падает.
Существует три способа борьбы с помыслами:
1) при появлении сразу отсекать их молитвой к Богу,
2) бороться с ними, противореча и понимая, что боремся не одни, но с нами молитвы святых и помощь Божия,
3) не замечать их, побеждая добрым помыслом (по принципу «думай о хорошем, и тогда у тебя не будет времени думать о плохом»).
Наконец, можно заметить ситуации, когда мы испытываем особенно сильную брань помыслов, и постараться избегать их, или хотя бы заранее готовить себя к ним молитвой и постом.
Искушение – не подножка, а ступенька к святости
«С великою радостью принимайте, братия мои, когда
впадаете в различные искушения, зная, что испытание
вашей веры производит терпение; терпение же должно
иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны
во всей полноте, без всякого недостатка».
(Иак.1:2-4)
«Посему Он (Иисус) должен был во всем уподобиться братиям,
чтобы быть милостивым и верным первосвященником пред Богом,
для умилостивления за грехи народа. Ибо, как Сам Он претерпел,
быв искушен, то может и искушаемым помочь».
(Евр.2:17,18)
«Вас постигло искушение не иное, как человеческое;
и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми
сверх сил, но при искушении даст и облегчение,
так чтобы вы могли перенести».
(1Кор.10:13)
Все люди, в том числе и святые, испытывали приражение той или иной страсти. Отцы, утешая борющихся, говорили: «Если не имеешь помыслов, имеешь дело».
История Церкви знает случаи, когда брань помыслов попускалась людям ради того, чтобы избавить их от других, более тяжелых страстей (например, гордыни). Но чаще всего искушения – это определенные испытания, пройдя которые, мы становимся более цельными. Они показывают нам собственные недостатки и позволяют совершенствовать характер.
Сама ситуация искушения вовсе не говорит о том, что мы согрешили, что мы в чем-то виновны пред Господом. Различные искушения могут и будут присутствовать в нашей жизни постоянно, то одно, то другое, но мы можем не просто им противостоять, но и побеждать: «Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам» (Лк.10:19). И Сам Господь наш Иисус Христос был искушаем сатаной в пустыне, но с честью прошел испытание. Он знает о нашей борьбе из собственного опыта, Он может нас понять. Забывая об этом, мы при всяком искушении огорчаемся, опускаем руки и действительно терпим поражение.
Искушения не только делают нас более совершенными, но и учат надеяться на Бога. Важно помнить, что даже в искушении Господь всегда с нами, и Он готов прийти на помощь в любую минуту. По молитве Он может избавить от всякой страсти, от любого помысла. Но обычно Он не избавляет от искушений, а помогает не сломаться. Просьба молитвы Господней «Не введи нас во искушение» - это крик подвергаемой сомнению веры, крик о помощи: «Сохрани нас от измены, от того, чтобы не усомниться в Тебе».
Покаяние и Причастие как основа освобождения от греха
Однако далеко не всегда получается устоять в искушении, и мы падаем. Чтобы страсть не развилась дальше, совершенный грех нуждается в уврачевании. Требуется покаяние – признать свою неправду, сокрушиться сердцем, попросить прощения у Бога и у людей (большинство грехов, как правило, - это предательство любви кого-либо), и приложить силы для того, чтобы в дальнейшем так не поступать.
Заметим, что если мы не признаем реальность греха как неправильного выбора перед Богом, мы наши грехи мы будем рассматривать изолированно, только как вину (такое бывает, когда мы корим себя за что-то) или только как болезнь. Тогда мы тем самым мы закрываем для себя возможность изменения. Если мы хотим избавиться от всего дурного, что омрачает нашу душу, нам нужно прощение других, собственное покаяние и примирение с Богом, людьми и самими собой.
По церковному учению, покаяние должно получить свое завершение в Таинстве Исповеди перед священником, а также в Причастии Святых Христовых Таин, попаляющих всякие страсти и исцеляющих немощи нашего естества.
Путь человека, борющегося со страстями
Восстать можно тогда, когда знаешь, откуда ниспал. Поэтому следует пройти все этапы, удалившие человека от Бога. Можно было бы думать, что их нужно проходить в обратном порядке: сначала очиститься от грехов в покаянии, потом перестроить свое сознание, а уже потом приблизиться к Богу. Так это и происходит, если мы говорим о мистическом приближении к Нему. Отцы называют эти этапы деятельностью, просвещением, озарением.
Но где взять для этого силы? Именно благодаря тому, что Бог стал человеком, Он стал близок нам в наших немощах, и потому мы можем взывать к Нему о помощи и быть услышанными, будучи еще грешниками.
Итак, человек начинает с поиска общения с Богом, откладывает попытки жить самодостаточно. Он может, и будет еще невольно грешить, но уже будет и каяться, и будет стараться исправить стези свои. Церковь, по определению преп. Ефрема Сирина, - это «общество не праведников, а кающихся грешников».
Вместе со стремлением к Богу он сразу должен открыться ближним. Нахождение в Церкви, народе Божием, является одним из главных условий духовного здоровья личности. Неслучайно и исцеление Господь совершает не столько напрямую, сколько через многообразные обстоятельства жизни человека, прежде всего, через верующих, которые составляют Церковь.
Вместе с братьями и сестрами, под руководством духовного наставника он будет молиться о просвещении и изучать Божье Откровение, используя опыт святых и непредвзятой науки, - все для того, чтобы понять, кто же он, что с ним происходит, в чем должен быть идеал его жизни. Он исследует свое прошлое для того, чтобы найти моменты, которые обусловили его сегодняшнее плачевное состояние. При этом очень важно для него понять, что он не должен судить и обвинять в своих проблемах других людей – это просто тупиковый путь. Если хочешь измениться, ищи собственного преображения, а не пытайся переделать мир под себя, тем более – переделать свое прошлое. Все, что можно сделать со своим прошлым – это просветить его светом Божиим - светом радости, но и светом правды.
Тонкий момент здесь – увидев глубину своего падения, не впасть в отчаяние. Но не увидев себя трезвенно, в свете Божием (не видя либо даров от Бога, либо страстей, которые нам приразились), мы не сможем по-настоящему смириться для того, чтобы искать помощи Божией.
Дело Божие и дело человеческое
Впрочем, мы должны знать, что хотя бы мы соблюдали
всю строгость воздержания: голод, жажду, бдение,
постоянный труд — и с неослабевающим усердием
занимались чтением; однако посредством этих подвигов
мы не можем приобрести постоянную чистоту целомудрия,
если, постоянно упражняясь в них, по опыту не познаем,
что чистота подается по милости благодати Божией.
преп. Иоанн Кассиан, 12:4
Человек взыскует, Бог отвечает.
Христиане знают, что, если греховные деяния или мысли мы можем обуздать с помощью психотерапии или аскезы, то избавиться полностью от страсти есть дело благодати Божией.
Более того, все наши усилия по самосовершенствованию уведут нас в сторону от своего подлинного «я», если эти усилия не устремлены к личному общению с Отцом и Сыном Его, Иисусом Христом, и жизни по воле Божией.
Да, на этом тернистом пути мы не одиноки. Порой Бог ждет от нас всего лишь одного шага, чтобы затем пройти весь путь вместо нас. И борьба со страстями – это не только наша борьба против духов злобы поднебесной, это борьба всех святых и Самого Бога вместе с нами.
Если мы ощущаем любовь Отца, если мы принимаем жертву Сына, если мы открываем сердце пребыванию в нем Духа Святого, - мы преображаемся незаметно для нас самих. Вот почему многие святые, хотя и были не искушены в психологии, однако избавлялись от очень тяжелых страстей и достигали святости.
Именно Бог дает ищущему мудрость для того, чтобы исправить свою жизнь, а также и силы для такого изменения, т.е. благодать, - в молитве и Таинствах, благословляет его через других людей.
Однако и человек должен приложить усилия для того, взыскать Бога, Его Откровения, а затем сделать то, что откроется.
Так, в сотрудничестве между Богом и человеком, совершается дело нашего Преображения.
Итоги
Христианское богословие дает много определений тому, как преображается жизнь человека, живущего с Богом. Но наиболее важны три качества: это мир, святость и спасение.
Мир – как внутреннее ощущение гармонии жизни, как живая и подлинная связь с Богом и ближними,
Святость (целомудрие) - как восстановленный в чистоте и цельности образ Божий, в котором пребывает Дух Святой, - образ Самого Христа, - который по-настоящему прекрасен,
Спасение – как перспектива, надежда и смысл нашей жизни.
Революция в умах, или эра психоанализа
Когда психология и психоанализ как ее самое мощное прикладное направление стали популярными, они предложили свою версию реальности, во многом отличную от церковной модели, описанной выше. Сам психоанализ оказался востребован там, где было потеряно здравое учение Церкви о врачевании страстей, где общество решило отказаться от Бога.
От «страсти» к «неврозу»
Основной сдвиг в осмыслении мира после психоанализа проявился в том, что понятия «грех» и «страсть» ушли, уступив место нравственно нейтральному понятию «невроз». Невроз трактовался как альтернативный вариант развития психики, скорее, даже, ее недоразвитие, застревание на определенной фазе – болезнь, и он так и стал определяться в психиатрических классификаторах.
О неврозе привычнее говорить в терминах «проблемности», нежели как о «грехе». Невроз – это фактор дезадаптации в этом обществе, здесь-и-сейчас. Наличие невроза никак не связано со спасением, а, значит, не может рассматриваться как онтологическая беда.
Исследования детства и последующие концепции: за и против
Психодинамический подход уделил большое внимание среде воспитания человека, именно в неправильных семейных отношениях видя корень большинства последующих проблем психики. В этом Фрейду можно быть благодарным: он напомнил родителям об ответственности воспитания, показал, как неправильные отношения в детском возрасте может осложнить жизнь человека впоследствии, а, самое главное, на основании психоаналитических исследований оказалось возможным более точно выделить факторы, способствующие формированию различных аномалий психики, и указать средства, как избегнуть их развития.
Однако, похоже, Фрейд и его последователи переусердствовали, списав все проблемы психики на детские годы, на бессознательный выбор. Мы не найдем у него учения о важности формирования правильных представлений, в традиции христианства получаемых через Откровение, о важности доброго примера святости, о важности личного выбора и опыта нравственной коррекции (исповеди), о необходимости переживания благодати Божией в молитве и Таинствах. Основное же заблуждение Фрейда состоит в том, что он не признавал, что для достижения мира в душе человеку необходимо быть в общении с Богом.
В ответ на «детский» редукционизм Фрейда развивались новые школы психотерапии, которые восполняли недостатки фрейдизма, каждая при этом – столь же частично (когнитивная школа занялась представлениями, социально-когнитивная – примерами, бихевиоральная – поведением, гештальт и трансперсональная – переживаниями). Но все эти школы полностью восприняли концепцию невроза и также исключили Бога из процесса исцеления, а, следовательно, остались в плену той же фрейдистской парадигмы.
Любой последовательный научный редукционизм ведет к тому, что все поведение человека объясняется внешними факторами, поскольку категория человеческой свободы – категория весьма субъективная, а наука имеет дело только с объективностью. И в дальнейшем в истории психологии были предприняты попытки все проблемы психики списать даже не на людей, а на биологические факторы, – так родился один из самых «долгоиграющих» мифов о врожденной природе гомосексуализма.
Лечение в психотерапии
Лечение, которое предложил Фрейд – с помощью другого человека и специальных техник увидеть себя в правильном свете и исправиться. Этот опыт оказывается весьма полезным средством самопознания, в особенности, когда проводится с помощью квалифицированного специалиста.
Однако существуют две оговорки.
Как выяснилось, нейтральных психотерапевтов не существует, и терапевт даже при клиент-центрированном подходе будет транслировать свои жизненные установки клиенту. Хорошо, если терапевт придерживается взглядов, близких к христианским, а если нет?..
Второе, на то следует обратить внимание, – что психотерапия не может заменить духовного врачевания, а, значит, полного исцеления от гомосексуальности в рамках психотерапии ожидать не следует, но она может быть с успехом применена, чтобы пролить свет на то, что является «человеческой составляющей» гомосексуальности.
Изменения в общественном восприятии
Раньше само общество помогало человеку выбрать тот образ жизни, который для него наиболее приемлем (либо жениться, либо уйти в монастырь, но не «болтаться» без определения в данном вопросе – как известно из аскетики, именно отсутствие дела жизни рождает уныние, а уныние уже влечет за собой все остальные страсти). Кроме того, общественное мнение было сильным инструментом воздействия на человека. Иметь репутацию блудника или содомита никому не хотелось, и уж тем более никому не хотелось подвергаться законодательному преследованию (в некоторых государствах за это даже казнили). Отрицательное отношение общества и религиозные убеждения побуждали людей бороться со страстью – и у многих это получалось довольно успешно (особенно у тех, кто прибегал к церковным аскетическим методам и кто с детства жил в Церкви). Становились ли все преодолевающие свою страсть ближе к Богу? Все зависело от того, к чему они стремились: избавиться от отрицательного отношения общества или ревновали о святости.
После того, как психоанализ предложил рассматривать страсти как болезнь, все стало не так однозначно.
Поначалу человек, имеющий страсть, стал рассматриваться как урод, дегенерат, психически неполноценный. Распространению этого взгляда способствовал социал-дарвинизм, развивавшийся почти параллельно с психоанализом, естественное продолжение секулярной теории эволюции.
Однако в дальнейшем критика этих взглядов как фашистских с позиции «прав человека» привела к тому, что все объявлялось нормальным, если не мешало обществу. Напротив, человек мог быть обвинен в неполиткорректности, если смел напомнить, что то или иное поведение является греховным.
Сегодня в обществе наибольшим образом заявляют о себе эти две крайности: либо отношение к одержимым страстью как к дегенератам, либо – гипертолерантное признание их прав на грех и его пропаганду. Христианское сострадательное отношение к грешнику при решительной борьбе с грехом оказалось забытым, непонятным и несвоевременным.
Вместо заключения: какими глазами смотреть на мир
Мы ведем себя в соответствии с тем, как мы сами о себе думаем, себя определяем, и как мы видим мир вокруг нас - это фундаментальная истина психологии.
Раньше человеку, которого искушала противоестественная блудная страсть, было легче, чем сегодня. Во-первых, он, не акцентируя внимания на терминах «гей», «гомосексуал», и пр., он определял себя как мужчина, православный христианин, и это задавало смысл его жизни. Во-вторых, он понимал, что эта страсть - не он сам, это как бы «довесок» к личности, причем не очень даже понятно, имеет ли этот грех, страсть сущность, или это просто ошибка восприятия данных Богом способов общения в дружбе и браке. В-третьих, он знал, что почти все люди борются с похотью в течение всей жизни, только в разных ее формах, так что в этом нет ничего сверхтрудного и невыносимого; гомосексуальные искушения ничем не отличаются от множества других.
Сегодня все изменилось, и каждому предстоит решить, какой образ видения мира ему ближе, и жить и меняться в соответствии с этими представлениями.
